Денис Нижегородцев – Отстойник душ (страница 8)

– С удовольствием, Аркадий Францевич! – ответил Ратманов, усаживаясь и спросив не без легкой издевки, теперь он имел на это право: – А как насчет кофе? Нет ли у вас чего экзотического? А то обычный я не люблю.

– Конечно! Желаешь «Арабику»? – Кошко, будто фокусник, извлек неизвестно откуда редкий сорт кофе и также водрузил на стол. – Кстати, у меня для тебя хорошие новости. Агента второго разряда Ратманова повысили до моего помощника, а заодно и произвели в классный чин коллежского асессора. Впрочем, вицегубернатор Устинов должен был тебе об этом сообщить…

– Да, было дело. И это даже очень приятно, Аркадий Францевич, – сдержанно ответил Ратманов. – Однако… барон Штемпель, Борис Александрович, наш общий знакомый из охранного отделения, сделал мне контрпредложение… с окладом вдвое большим, чем здесь.

Услышав это, Кошко нахмурился. Но быстро взял себя в руки.

– Что ж, – произнес он, доставая из ящика стола… счеты. – Давай-ка посмотрим на цифры. В Московской сыскной ты должен был получать сто двадцать рублей месячного жалованья, а в охранном, выходит, двести пятьдесят? Это, конечно, разница.

– Да, и не только это, – не сдержался Ратманов. – Мне пока что не выплатили ни премии за орден, ни обещанного за службу во время Романовских торжеств сверх должностного оклада. Я сейчас без копейки!

Кошко немедленно вскочил с места и бросился к несгораемому шкапу в углу кабинета. А вернулся оттуда уже с пачкой ассигнаций.

– Вот, возьми в долг, рублей двести тут. Мои, личные, неподотчетные. Хватит на первое время, а, Гимназист? – спросил начальник не без иронии.

А Георгий даже покраснел, давно не слышал, чтобы его так называли.

– Да, должно хватить. Благодарю, Аркадий Францевич, – ответил он, принимая дензнаки.

– Считай это задатком. Я переговорю, с кем необходимо. А Штемпелю или Монахову из охранного скажешь, что тебя перекупили. Ну или что готов служить только в сыске! Благодаря природному влечению к данному роду деятельности.

Георгий улыбнулся и кивнул. Можно было уходить. Однако не меньше денег Ратманова интересовала и судьба его сослуживца, еще одного чиновника для поручений при Кошко – Двуреченского:

– А что с Викентий Саввичем? Что-то давненько он носа нигде не кажет, ни в Кремле, ни на службе… Очередное дело общегосударственной значимости?

– Да нет, нет, что ты. Просто приболел Двуреченский, просто приболел.

Выйдя из сыскного, коллежский асессор остановился и подозвал дворника.

– Каллистрат! – Георгий протянул ему сложенную бумажку. – Запомни адресок. Я хорошо заплачу, когда окажешь мне одну услугу, – и уже пошел было дальше, но снова остановился. – А ты читать-то умеешь?

– Разберемся, ваше вашество…

Вскоре Ратманов вновь оказался на Поварской, вторично осмотрев уже знакомый роскошный дом снаружи, а потом еще и изнутри. На первом этаже, не дожидаясь стука, дверь распахнула кума его прежней квартирной хозяйки. Женщина с печальным взглядом зорко следила за всеми, кто приближался к этому дому.

– Доброго дня! Я готов вселиться в обещанную мне квартиру, – отрапортовал полицейский чиновник с порога. – Моя прежняя хозяйка должна была вас предупредить.

Но кума лишь развела руками:

– Квартира только что сдана!

– Ух! Только сдана? И кому же? – пристал Ратманов и добавил, вспомнив слова своей бывшей квартирной хозяйки. – Уж не важному ли генералу?

– Генерал-майору, князю Мещерскому!

– Сильно… Он еще не ушел? – спросил Жоржик.

– Нет, кажется… – подтвердила кума без задней мысли.

Она еще не знала, что Георгий тут же возьмет женщину в оборот и уже через пару минут будет стоять вместе с ней на пороге генеральской квартиры. Соперник имел вес и был родовит, но и попаданец тоже уже вошел во вкус к новой жизни.

– Здравия желаю! Я – Владимирский кавалер, чиновник для поручений сыскной полиции и главный герой газетных публикаций последних нескольких дней, – представился Ратманов, мысленно поразившись собственной наглости. – И я готов переплатить вдвое против вашей цены за эту квартиру. Она стоит пятьдесят рублей в месяц? Я буду платить сто. А вам, ваше превосходительство, я выплачу такую же неустойку, если вы согласитесь!

И тот неожиданно согласился:

– Я следил за вашими приключениями, Ратманов, на страницах газет, разумеется. И горд, что имею честь быть знакомым с таким великим человеком. Вот только лишние деньги мне не нужны, тем более что я и не успел сюда заселиться. Живите спокойно, а у меня есть пара других вариантов.

Генерал раскланялся и вышел. А сразу после в новую квартиру ввалились дворник Каллистрат и еще двое молодцов, каждый чуть не под сажень[22] ростом! Неизвестные тащили на себе два больших баула и еще несколько мешков поменьше, а дворник умело руководил их действиями.

– Это что? – удивился Ратманов.

– Ваши вещи, – ответил Каллистрат. – Я их под полом на той квартире нашел. И еще немного с моего прежнего места. Подарочки вам…

Ратманов все еще был удивлен, наблюдая, как незаметный прежде дворник легко управлялся с гигантами, что вдвое его выше. А когда Каллистрат их отпустил, Георгий протянул ему часть денег, предназначавшихся генералу.

– Эка смущаете вы меня, ваше вашество! – Каллистрат потер в затылке, но деньги взял.

– Хочешь служить у меня? – задал Ратманов вопрос, который напрашивался.

– Хочу, – подтвердил Каллистрат. – Только. Как я это… теперь называться буду? Дворником али камердинером?

Оба рассмеялись, и Георгий похлопал новоиспеченного слугу по плечу:

– Чиновником для поручений при моей скромной персоне!

– Агась! Фамилия моя, ваше вашество, Никитин, ежели захочете грамоту дать, – добавил дворник и, насвистывая незнакомую песенку, пошел разгружать вещи.

Решив квартирный вопрос, что волновал москвичей во все времена, Георгий Ратманов шел по Москве, погруженный в свои мысли. Он с трудом сдерживал раздражение, вспоминая недавнюю некрасивую историю с Кисловским, репортером бульварного «Московского листка». В голове Жоры крутились только нецензурные выражения. Как это он в своем единственном дорогущем костюме, в основном и купленном для похода в Московский Художественный театр, столкнулся с жестокой реальностью – труппа на гастролях, а журналист, давший ему билет, как всегда, все напутал?

И вот невдалеке Ратманов заметил знакомую фигуру. Кисловский с его неистощимой энергией уже шагал навстречу, радостно расставляя руки для объятий. Однако Георгий почувствовал, как внутри него нарастает прежнее желание «намылить Гришке шею». А потом дополнительно припомнил, каким приставучим и неприятным человеком бывает Кисловский. Полицейский не придумал ничего проще, чем перейти на другую сторону улицы и смешаться с толпой. Мало ли, не заметил, задумался о своем.

За спиной еще некоторое время раздавался голос репортера, но сыщик не оборачивался. Важно было не только проигнорировать корреспондента, но и сбить со следа. Откровенно говоря, Ратманову совсем не хотелось, чтобы Григорий Казимирович выследил, куда он идет…

Орден Святого Владимира, классный чин коллежского асессора и, наконец, дворянское достоинство – все это необходимо было отметить! Потому Жоржик направлялся в ресторан «Эрмитаж» на Трубной площади, известный своей особой атмосферой и изысканной кухней.

Едва Ратманов переступил порог популярного заведения, как его окружили сослуживцы по работе на Романовских торжествах. Среди приглашенных были только свои. Саша Монахов – агент охранки, почти всегда сосредоточенный на деле и из-за того плохо спавший – его выдавали круги под глазами. Штемпель – еще один из охранного отделения, недолюбливающий полицейских, но в остальном пример для многих. И, конечно, Кошко – начальник Ратманова, к которому сложно было относиться без пиетета.

– Георгий, что бы я тебе ни говорил в приватных беседах, но ты достоин всех этих наград! – заключил Аркадий Францевич, поднимая бокал за подчиненного.

– Намедни еще раз перечитал ту самую статью, – вставил барон Штемпель. – Все еще не могу поверить, что вы предотвратили покушение на самого…

– Да, это было что-то невероятное! – вновь заговорил Кошко. – Как он побежал, толкнул, а потом сориентировался, чтобы схватили их всех. Настоящий агент сыскной полиции!

– Да нет, друзья, это все благодаря вам, – скромно отвечал Ратманов, чувствуя, как его щеки горят от смущения. – Мы служили вместе, каждый из нас внес свой вклад.

– Не то слово! – снова вставил Кошко. – Но заметьте, главный вклад внес сотрудник моего ведомства!

Они обменялись взглядами со Штемпелем, и в воздухе повисло легкое напряжение. Ведь оба предложили виновнику торжества новую работу, и он выбрал сыскную, при Кошко, обделив тем самым охранное. Вечер, однако, продолжился вполне мирно. И, пожалуй, единственное, что смущало сейчас Георгия, – отсутствие одного, но ближайшего сослуживца, Двуреченского. Кошко уже говорил, что тот приболел, и сегодня повторил ту же легенду еще раз. Но Жора все еще не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так.

Пока он размышлял, его взгляд скользнул по залу и остановился на фигуре в углу. Там обнаружился Владимир Гиляровский, знаменитый журналист, автор книги «Москва и москвичи». Тут же Ратманов вспомнил, что кураторы из будущего запрещали ему вмешиваться в историю. Однако шальная мысль о том, что он мог бы подружиться с самим «дядей Гиляем», приятно грела душу!