Денис Нижегородцев – Край биографии (страница 6)
– В ту пору мне было лет четырнадцать-пятнадцать, – начал Менделеев-старший. – Дело было в Тобольске. И однажды в гимназии я познакомился с прекрасной девушкой…
Володя вздрогнул. А говоривший закурил папиросу и мечтательно уставился в потолок:
– Девушку звали Софией, Сонечкой. Мы встретились на уроке танцев. Она была младше меня на пять лет, но намного бойчее и раскрепощеннее. Учитель, не обращая внимания на мое стеснение, поставил нас в пару. Но я так и не решился с ней станцевать. А после всячески избегал, чтобы мой позор остался лишь со мною!
Володя слушал, как отец рассказывал о своей юности, и как будто начал о чем-то догадываться.
– Уже в следующем десятилетии, окончив институт в столице, я встретил там земляков по Тобольску. Из юной барышни Соня превратилась в зрелую красавицу. А еще выяснилось, что она ничего не забыла. Все еще обижалась на меня за детский отказ от танца!
Володя впервые улыбнулся. А Дмитрий Иванович по-отечески потрепал сына по волосам и продолжил:
– Слово за слово. Вспыхнул роман. Все как в лучших французских книжках. Не разлучаясь ни на день, мы провели вместе целое лето. Я даже снял дачу в Петербурге, рядом с этим семейством. Мы обручились, все шло к свадьбе, был назначен день…
– …И она тебя бросила! – впервые подал голос Владимир.
– Увы. – Менделеев-старший принялся накручивать на палец уже собственный непокорный локон.
– Значит, история повторяется… – прошептал мичман одними губами. – От судьбы не уйдешь!
Результатом любовной драмы младшего Менделеева стала затяжная депрессия. Рассказ отца о том, что его в молодости тоже бросила невеста, терапевтического эффекта не возымел. Напротив, эти слова лишь добавили соли на рану молодого человека. А отец в это время, забросив науку, ломал голову над тем, как помочь сыну.
Выходом в те времена часто становились… далекие путешествия. К слову, именно так поступил Александр III, отправив уже своего наследника на восток, где Николай Александрович должен был напрочь забыть о своей возлюбленной, Алисе Гессен-Дармштадтской. Родители цесаревича никак не хотели видеть в ней будущую императрицу. Вследствие чего неопытный в любовных, да и геополитических делах принц оказался на «Памяти Азова», провел почти год в экзотических странах и едва не попрощался с жизнью в Оцу.
А на имя контр-адмирала Басаргина, флагмана отряда кораблей, сопровождавших Николая, рукой известного химика было написано следующее письмо: «Милостивый государь! Узнав, что крейсер «Память Азова», на котором мой сын Владимир служит мичманом, поступает в ваше распоряжение, осмелюсь обратиться к вам как отец. Он мой первенец, и это его первый столь далекий и долгий рейс. Не откажите взглянуть на него глазами родителя и предоставить возможность увидеть чудеса со всего света. Но меж тем и удержите от легкомысленных увлечений, столь опасных для юноши, который почти не покидал дома. Заранее прошу прощения за дерзость. И поверьте, я не боюсь за сына. Но забота о нем при долгой разлуке побудила меня обратиться к вам».
Впрочем, письма Менделеев-старший так и не отправил. Решив не губить карьеру сына своей тревогой. Собирая молодого человека в дальний путь, домашние пожелали Володе удачи и благополучного возвращения, завидуя тому, что он увидит пирамиды, покатается на слонах и станет свидетелем восхода солнца в самой удаленной стране мира. Невесел был только сам мичман. Мысли о предательстве возлюбленной не отпускали его. Вроде бы он даже признавался сослуживцам, что желает повеситься!
Правда, уже через несколько дней после начала плавания, буквально по щелчку, его настроение вдруг поменялось. Совпало это с одним неприятным, если не сказать роковым, событием. С борта «Память Азова» Володя исправно писал отцу, и тот случай также нашел отражение в переписке: «Милый папа! У нас уже приключилось множество обстоятельств, но пока я не успевал ничего отправить. Намедни были похороны одного обер-офицера. Несчастный упал с реи на палубу и, вероятно, разбился в лепешку…»
Сразу после этого Владимир стал вдруг завсегдатаем офицерской компании, а в какой-то момент – и доверенным лицом будущего императора! В отличие от взбалмошного Георга Греческого более тонкий и рассудительный Менделеев больше соответствовал спокойному нраву наследного принца. Начав с обсуждения ветреных барышень, Володя и Ники принялись говорить на самые разные темы.
– Мне курс химии читал Николай Николаевич Бекетов, – заметил цесаревич.
– А мне – Маргарита Ивановна… Шучу! Папенька, Дмитрий Иванович Менделеев, прочел мне первый курс.
– Батюшку вашего всякий знает, – улыбнулся великий князь.
– И вашего тоже! – пошутил в ответ мичман.
Когда отсмеялись, Николай припомнил и эксперименты Менделеева-старшего по созданию бездымного пороха, и прежние опыты со спиртом[11]:
– Я слышал, вместо обычной сушки он использует для обезвоживания пироксилина – вино!
– Так выпьем же за это! – влез в разговор нетрезвый принц Греческий.
– Даешь по чарке хлебного вина[12]! – поддержали остальные. – Положим здоровье ради науки!
На радостях офицеры стали орать во все горло, биться на кулачках, а осушенные чарки разбивать об пол. Не удержался и скромный до того Володя:
– Это что же получается? Пол-литра? Вдребезги? Да я тебя щас! – вдруг процитировал он реплику из культовой комедии «Операция Ы и другие приключения Шурика».
Все опять засмеялись. Хотя впору было задуматься, почему отдельные фразы Владимира Менделеева, который по официальным данным родился в 1865 году, а скончался в 1898-м, выдавали в нем человека не из своего времени…
Примерно посередине пути, в Индии, «Память Азова» при странных обстоятельствах покинул родной брат цесаревича, Георгий Александрович. По слухам – провел ночь на палубе, где простудился и заработал себе туберкулез. Также поговаривали, что кто-то в шуточной борьбе сильно швырнул его спиной об пол. Начавшуюся болезнь будут лечить еще восемь лет, но безуспешно.
А пока еще один Георг, Греческий, активно предавался возлияниям, вниманием будущего императора всецело завладел Менделеев. Именно он надоумил престолонаследника посетить японского отшельника, о котором говорили, что тот способен видеть будущее. Оставалось только придумать, как отвадить от похода к монаху непредсказуемого грека. Снова вспомнив о спиртовых опытах отца и за разговором об отличиях японских гейш от мусумэ, Володя хорошенько напоил неудобного попутчика. Из-за чего Джорджи просто не сумел вовремя встать. Прибыл к скиту провидца, когда все уже закончилось. А всем остальным заявил, что ему не очень-то туда и хотелось.
К слову, и на татуировки с драконами в конечном счете уговорил принцев Менделеев. Британская традиция, заигрывание с якудза – все это, конечно, могло иметь место. Но именно скромный Володя рассказал про двух знакомых татуировщиков. Как часто бывает в истории, особенно детективной, самый неприметный персонаж: таксист, садовник или простой мичман в итоге оказывается убийцей, ну или главным героем…
Расставались после досрочного окончания полукругосветной экспедиции едва не со слезами. Напоследок закурили и в последний раз погрузились в беседу о превратностях любви. Теперь уже Менделеев больше слушал, чем говорил, а наследник сетовал на свою сердечную боль. Император и императрица выступали категорически против его отношений с Алике – Алисой Гессенской. Тем более что за время Восточного путешествия Россия окончательно переориентировалась и от Германии и Австро-Венгрии отошла в сторону Франции. В Зимнем дворце, Гатчине и на Певческом мосту[13] не скрывали, что видят лучшей партией для Николая дочь графа Парижского. Вот только сам цесаревич, несмотря на внешнюю кротость и почтение к родителям, вдруг сказал «нет».
– Все могут короли, все могут короли, и судьбы всей земли вершат они порой, но, что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король… – столь же неожиданно напел себе под нос Владимир, хотя эта песня будет написана почти через сто лет.
– Что, простите? – не понял Николай.
– Ничего… Хорошо понимаю вас, ваше высочество! – «оправдался» Владимир. Но не смог долго смотреть на грустное лицо собеседника и решился на совет: – Вы еще можете побороться за свою Аликс. Не так все плохо, чтобы опускать руки. Поверьте мне… Родители вас любят и рано или поздно прислушаются, даже если ваше мнение идет вразрез с монаршей волей!
– Вы действительно так считаете?
– Да! – признался Володя с какой-то непоколебимой уверенностью в своей правоте.
– Спасибо! Ваши слова придают мне решимости. Я попробую!
В результате, если верить учебникам истории, цесаревич так и не сможет выкинуть из головы немецкую принцессу. Несмотря на множество соблазнов, начиная от польских танцовщиц и заканчивая японскими гейшами, вскоре поведет ее под венец. В апреле 1894 года состоится их помолвка. В октябре, через день после кончины Александра III, Алиса в спешном порядке примет православие и превратится в Александру Федоровну. А еще спустя три недели, прервав на день траур, станет законной женой Николая II и императрицей Всероссийской. А ведь мог жениться на дочери графа Парижского, и все пошло бы по-другому…
Успев напоследок заложить первый камень Великой Сибирской железной дороги[14], появление которой, к слову, усугубит противоречия на востоке и поспособствует Русско-японской войне, цесаревич вернулся в Петербург уже по суше. Менделеев же остался на «Памяти Азова», вскоре был произведен в лейтенанты и вновь оказался в Нагасаки. Следуя примеру других моряков, взял за сорок иен в месяц временную жену по имени Така. И еще двадцать сверху – за съем их маленького домика. Шестьдесят иен – не такие большие деньги, особенно если учесть, что русский корабль простоял в этом порту всего около месяца.