Денис Нижегородцев – Край биографии (страница 2)
– Уважаемый учитель просит по возможности заранее внести плату за прием, – пояснил по-английски представитель принимающей стороны.
– О’кей, нет проблем, – ответил российский наследник на том же языке, достал несколько иен и протянул японцам. – Этого хватит?
Монах, продолжая медитировать с закрытыми глазами, кивнул. Его соотечественники опустили пожертвование Николая в тыкву, исполнявшую роль емкости для сбора подношений. И только когда все формальности были улажены, таинственный старик снова открыл глаза и пошевелил рукой – мол, можно начинать.
– Учитель готов произнести речь, – перевели его намерения на английский. – И он заранее просит извинить его за то, что вы сейчас услышите…
– Нет проблем, – снова произнес Николай. – Я готов выслушать все, что он скажет. За этим я сюда и пришел.
– Тогда слушайте…
Монах, уже в третий раз погрузившись в состояние полудремы, начал что-то нашептывать, на слух – совершенно бессвязное. В то время как приближенные кинулись читать по его губам и записывать что-то в скрижали, то есть увесистые записные книжки из пухлой рисовой бумаги. Русский принц, взирая на происходящее, с трудом скрывал удивление. А когда старик закончил говорить, у почетного гостя уже не осталось сомнений, что тот… спит. Даже его руки не двигались, а застыли с четками в одном положении.
– Учитель закончил, – заключил один из переводчиков.
– Если несложно, – после паузы Николай снова показал себя как дипломат, – расскажите, какое именно предсказание сделал уважаемый учитель.
В ответ японцы почтительно поклонились и дали понять, что полный текст речи будет готов к вечеру. Сразу на русском языке. Его доставят в гостиницу в Киото.
– Хмм… Значит, быть по сему! – заключил Николай, покинув скит провидца – именно так представили гостю сонного старика.
Уже за оградой ему повстречался Джорджи, как еще прозывался Георг Греческий, который фланировал без дела и уже начал скучать. А также Володя Менделеев, сын великого химика Дмитрия Менделеева, а по совместительству мичман с «Памяти Азова» и фотограф-любитель, которому потомки обязаны большинством снимков из Восточного путешествия.
– Не хотите снимок на память? – спросил он.
– Еще чего! – возразил греческий принц, который отчего-то не пошел к старцу.
– Возможно, последний… – будто бы шепнул Владимир следом.
– Что ты сказал?! – взревел Георг.
– Ничего, ваше высочество, – пошел на попятный Менделеев.
– А мне показалось, что ты сказал…
– Никак нет, ваше высочество! Я не мог… И ничего не говорил!
Ситуацию вновь сгладил Николай, который и сам любил фотографировать. Он заставил брата взять себя в руки и попозировать Менделееву-младшему. А потом кузены отпустили мичмана и отправились дальше вдвоем.
– Что ты о нем думаешь? – спросил Ники по дороге.
– О Менделееве?
– О монахе…
– Думаю, его предсказание гроша ломаного не стоит! – крикнул Георг.
– Ты же его даже не слышал… – изумился цесаревич.
– Я верю только Зевсу и жене его Гере! – пошутил грек.
– Да-да, смешно… А мне все-таки представляется, что все в нашей жизни неслучайно и взаимосвязано…
– Брось, Ники, смотри на вещи проще!
После чего принцев с подачи Джорджи Греческого закружил дух древнего Киото. Они завели знакомство с прекрасными японками. Это были не мусумэ, но не менее притягательные гейши. Испили с ними саке. Облачились в традиционные кимоно и отведали морских гадов, используя для этого палочки. А когда спокойная и даже безмятежная ночь осталась позади, ничего не забывающие японцы, как и было обещано, доставили в гостиницу расшифрованное и переведенное предсказание мудреца.
Николай прокашлялся, подчеркивая таким образом значимость момента. Не без некоторого волнения разрезал канцелярским ножом аккуратный белый конверт. И, наконец, пробежал сообщение глазами, зачитав последнюю фразу вслух:
– Опасность витает над твоею главой. Но смерть отступит. Трость будет сильнее меча. И трость засияет блеском…
– Бред! – тут же среагировал сын греческого короля.
– Бред… – повторил Николай, посмотрев в зеркало на свое лицо с вымученной на нем улыбкой.
Уже на следующее утро они направились в городок Оцу на берегу живописного озера. По пути, в резиденции местного губернатора, Джорджи без видимой причины приобрел себе изящную бамбуковую трость. А Ники, удобно устроившись в дженрикше и наблюдая за ликующей толпой, не мог избавиться от ощущения, что все вокруг уж слишком благостно! Особенно в свете предсказания…
Даже тревожный Шевич, обычно не упускавший малейшего повода для беспокойства, попритих. Он тоже был частью внушительной процессии, состоящей из русского, греческого и японского принцев, а также их многочисленной свиты, растянувшейся вдоль всего городка. Был здесь и фотограф Менделеев, который беспристрастно фиксировал все: восторженные лица простых японцев, непроходимый кордон из полицейских, развевающиеся флаги да раскаленное солнце – пожалуй, единственный минус этого путешествия. Цесаревич усмехнулся собственным мыслям… Но уже через пару мгновений выпрыгнул из рикши словно ошпаренный и бросился бежать куда глаза глядят!
Потому что, прикрываясь слепящим солнцем, из полицейского оцепления по сторонам узкой улочки неожиданно выскочил убийца. Как он там оказался? Просто злодей и сам был полицейским! Подобно марионетке в руках неизвестного кукловода, страж порядка, призванный защищать, а не нападать, с искаженным ненавистью лицом и обнаженной саблей устремился прямо на Николая! В следующую секунду казалось, что у полицейского просто не осталось иного выбора, кроме как обезглавить свою жертву. Однако сабля предательски соскользнула с котелка, защищавшего голову высокого гостя. И хотя удар клинка оставил на его затылке рану, чудом уцелевший Николай остался жив. Кровь, обильно стекая по шее, окрасила землю, а разрубленный котелок, катясь, оказался под ногами раненого. Толпа ахнула, приняв его за голову цесаревича…
– Что? Что тебе?! – только и успел выкрикнуть наследник, резко обернувшись.
Перед ним снова возникла безобразная рожа фанатика, который замахнулся уже во второй раз, занеся над собой окровавленную саблю. Новый удар пришелся по правой руке и виску цесаревича. Но, к счастью, тоже оказался не смертельным – возможно, благодаря реакции Николая: тот уже выпрыгнул из рикши и попытался бежать.
Однако японский городовой не отставал, продолжая выполнять неизвестную миссию и не замечая преград на своем пути. Зажимая рану, из которой по-прежнему сочилась кровь, наследник пытался скрыться в толпе. Но та, будто в страшном сне, лишь расступалась при его приближении. Казалось, Николай останется один на один со своим палачом. И когда надежды на спасение почти не осталось, на помощь пришла та самая трость, которую Джорджи купил всего за пару часов до этих событий.
Принц Греческий неожиданно нагнал безумного полицейского и, воспользовавшись бамбуковой палкой, ударил мерзавца по голове. Следом подбежали рикши и толкачи рикш. Они накинулись на несостоявшегося убийцу с такой яростью, что тот потерял сознание и едва не испустил дух. А затем, словно пробудившись от кошмарного сна, на помощь бросились и все остальные. Шевич, Ухтомский, Барятинский, японский принц Арисугава, врач Рамбах…
Пока доктор забинтовывал высокопоставленному пациенту голову, Николай уселся на скамейку у близлежащей торговой лавочки и, задумавшись, закурил.
– Ники, как ты нас всех напугал! – высказал общую мысль принц Георг.
– Это ничего… – тихо ответил Николай, а в его голове вдруг всплыло пророчество буддийского монаха: «Как там было? Смерть отступит, потому что трость будет сильнее меча?..»
– Где твоя трость? – спросил он кузена.
– Что? – не понял Джорджи.
– Где твоя трость? – настойчиво повторил цесаревич.
– Не знаю, вероятно, сломал ее о голову этого недочеловека!
– Нет. Она еще засияет блеском…
Георг с сочувствующим недоумением посмотрел на брата – у Николая явно было что-то не то с головой! Но в этот момент грека оттолкнул в сторону японский принц. Как представитель принимающей стороны, он упал перед будущим русским царем на колени и принялся просить прощения за инцидент.
– Не стоит, не стоит, вставайте… – вяло попросил Николай. – Один фанатик не сможет изменить мнения о целой нации.
Но простые люди вокруг начали точно так же опускаться на колени и всячески выражать сожаление о случившемся.
– Не стоит, правда. Сейчас я просто хочу домой…
После этого Николая в прежней дженрикше доставили к дому губернатора, а оттуда под усиленной охраной целого пехотного батальона – в Киото. Там доктора окончательно зашили ему раны. И, вручив мешок со льдом, чтобы прикладывал к больным местам на протяжении ближайшей ночи, отправили спать.
– Сегодня я не умру, – хладнокровно заключил будущий Николай II.
Тем не менее даже принц Греческий ушел к себе, пребывая в значительно более нервическом состоянии, чем цесаревич. Не говоря уже о перепуганных японцах, которые были в совершеннейшем ужасе от происходящего.
Последним от Николая уходил мичман Менделеев. Руководствуясь этическими соображениями, фотограф не сделал ни одного снимка во время инцидента в Оцу. Сейчас он выступал скорее как друг.
– Володя, почему он так поступил? – спросил наследник, глядя в пустоту.
– Вероятно, он просто помешался!