Денис Мартынов – Буратино. История друзей (страница 2)

Арлекин раскинул руки и стал трясти ими, изображая пламя, охватившее телегу. Мальвина вздохнула.

– Хорошо, хорошо. В следующий раз мы будем привязывать этот канат вместе с тобой. Заодно я проверю твой грим. Смотри, в этот раз он у тебя опять несимметричный! – она поднесла к носу Арлика овальное ручное зеркальце. Но тот только ещё раз хихикнул и, перекувыркнувшись, соскочил с перекладины в дальний угол фургона.

– А может, мне тоже сделаем грим? – Буратино спрыгнул с ящика и, подойдя к Мальвине, взглянул в зеркальце. – Что-нибудь яркое вот здесь и здесь, – бормотал он, задирая и опуская длинный деревянный нос, чтобы осмотреть себя под разными углами.

Но Мальвина вдруг убрала зеркало.

– Ну что ты, – нерешительно проговорила она и приобняла Буратино за плечи. – Смотри, у тебя замечательный костюм. И вообще, сценический образ подобран лично синьором Карабасом. И если он ничего про грим не говорил, тогда и…

– Тогда я пойду и сам спрошу у него, – тут же перебил её Буратино. – Наверное, синьор Карабас просто не подумал об этом. А я ему подскажу!

Буратино резко повернулся к двери, но Артемон с собаками заслонил ему дорогу.

– Слушай, – пробормотал Артемон, глядя куда-то в сторону, как будто боялся посмотреть на Буратино. – Может, не будем беспокоить нашего уважаемого руководителя театра? Зачем отвлекать его от заслуженного отдыха?..

Артемон не успел закончить свою мысль, как в дверь фургона кто-то постучал.

Тук-тук-тук.

Все сразу же смолкли. Собаки прижали уши, Пьеро перестал играть на мандолине, Артемон застыл с раскрытым ртом, а Мальвина сжалась на стуле, стараясь отодвинуться как можно дальше от двери. Артисты испуганно переглянулись.

– Похоже, он сам к нам пришёл, – одними губами прошептал Арлекин.

Тук-тук-тук.

Буратино непонимающе посмотрел на друзей.

– Вы чего? – спросил он, но все молчали и смотрели в пол. – Не хотите здесь обсуждать грим? Тогда я поговорю с синьором Карабасом на улице!

Буратино проскользнул между Артемоном и пуделями, шагнул к двери и решительно распахнул её. Но с той стороны оказался совсем не Карабас.

– Ох, простите за беспокойство, сеньорес артистос, – на пороге фургона стояла женщина в широкой тёмной юбке и кирпичного цвета блузе из грубого домотканого полотна. На голове у неё был светлый платок, намотанный наподобие капюшона. Женщина держала за руку темноволосую девочку лет восьми.

Актёры, услышав, что к ним пришёл вовсе не руководитель театра, тут же высунулись наружу.

– Что вы, какое беспокойство? – Арлекин расплылся в широкой улыбке. – Мы всегда рады встрече с поклонниками. Вы же поклонники, да? – он выпрыгнул из фургона и прошёлся колесом вокруг женщины и девочки. – Были на сегодняшнем представлении? Видели там моё выступление? И как вам? А? Понравилось или очень-очень понравилось?

– Ох, сеньор, моя дочь Исабель – она просто без ума от вашего театра! – женщина восторженно всплеснула руками.

Арлекин довольно хмыкнул и поклонился – так, словно кланялся перед тысячей восхищённых зрителей.

– Но вот беда, – женщина вдруг погрустнела, – Исабель совсем не досталось замечательной маски с длинным носом вот как у этого мучачо[3], – она указала рукой на Буратино.

– Так вам нужна маска? – переспросила Мальвина.

Исабель и её мама одновременно кивнули.

– Не волнуйтесь, сейчас мы вам найдём не одну, а даже десять масок! – уверенно заявил Буратино.

– Сможешь носить каждый день новую, – Арлекин подмигнул Исабель. – А в воскресенье сразу три: одну утром, другую днём, третью вечером.

Внутри фургона уже всё грохотало. Актёры раскрыли сундук с реквизитом, заглянули под стол, подняли матрасы с кроватей и обшарили настенные шкафчики. Нашлась старая пудреница Мальвины, подзорная труба без стёкол и рваный тряпичный мячик, который Артемон использовал для игр с собаками и который, как он думал, потерял на длинном подвесном мосту в Альпах. На столе громоздилась гора находок: мятая жестяная корона, мешочек с разноцветными стекляшками, коробка цветных карандашей из Праги. Всё что угодно, но только не маска с длинным носом. Симон и Мартин обнюхали каждый угол – нигде ничего. Пьеро вышел на порог и грустно развёл руками. Исабель растерянно смотрела то на него, то на Арлекина.

– Сеньоры, мне не нужно десять масок, мне хватит и одной.

– Извини, у нас нет вообще ничего, – вздохнул Пьеро.

Исабель сжала губы и потянула маму за руку – прочь от театрального фургона.

– Стойте! – крикнул им Буратино. – Я знаю, где взять маску.

Исабель тут же обернулась. В её глазах блестели слёзы, но лицо светилось надеждой.

Артемон наклонился к самому уху Буратино и прошептал:

– Зачем ты так делаешь? Ты же видел, даже собаки не смогли ничего найти.

– А нам и не надо искать! – Буратино выскочил из фургона. – Я попрошу маску у синьора Карабаса.

Он решительно направился к таверне, где обедал руководитель театра. Исабель и её мама поспешили следом.

– Думаю, он и без нас справится, – несколько неуверенно произнёс Артемон и оглянулся на друзей.

Арлекин лишь молча кивнул.

Горячее испанское солнце медленно спускалось к горизонту. В воздухе пахло сухой травой и горькой полынью. Цикады на оливковых деревьях трещали так громко, что закладывало уши. «Удивительно, почему мы не слышали этого шума во время представления?» – задумался Буратино на ходу. Он очень хотел скорее порадовать маленькую Исабель и ни в коем случае не должен был останавливаться для размышлений. Но этот вопрос никак не давал ему покоя. «Такой громкий треск мог бы заглушить все наши песни и музыку. Но цикады молчали и не мешали нам. Наверно, им так понравилось выступление, что всё это время они просидели, раскрыв от восторга рты и уши. Поэтому им самим уже некогда было трещать!» От удовольствия, что он наконец-то нашёл разгадку, Буратино подпрыгнул и звонко хлопнул в ладоши. Но цикады не обратили на этот прыжок ни малейшего внимания. Видимо, артисты, даже такие необычные, как деревянный мальчик в бархатной куртке с золотым шитьём и одним эполетом[4], интересовали их исключительно во время официального выступления на сцене.

Позади олив виднелось апельсиновое дерево. Несколько мальчишек, босых и загорелых, висели на его ветвях и срывали плоды. Вдруг отворилась дверь ближайшего дома. Буратино весь сжался: сейчас хозяин накричит на мальчишек! Но из дверей показался седой старик, который лишь помахал ребятам шляпой, словно бы говоря: собирайте, собирайте ещё! «Как здорово! – подумал деревянный артист. – Здесь кто хочет может брать апельсины. Они тут общие, как вода в колодце!»

И вот Буратино, Исабель и её мама подошли к таверне «Красный бык». Сложенная из грубого камня, широкая и низкая, таверна выглядела как макушка старой горы, намертво вросшей в прожаренную солнцем испанскую землю. Буратино толкнул тяжёлую дверь и проскользнул внутрь. Пришлось на мгновение зажмуриться, чтобы привыкнуть к полумраку внутри.

Исабель и её мама вошли следом. На них хлынула целая волна запахов: разогретые на сковороде колбаски чорисо, винный уксус, чеснок и оливковое масло. Зал таверны был не пуст и не полон. Там и сям сидели посетители, где-то по двое, где-то большими компаниями. Гул их разговоров напоминал шум неспешной летней реки, лениво катящей свои мутные волны. По сравнению с улицей здесь было прохладно. Как в пещере, вырытой в толще горы. Пол был выложен крупными и неровными каменными плитками. Окна хозяин таверны прикрыл деревянными ставнями, чтобы защититься от жгучего солнца. Но косые лучи всё равно пробивались меж досками и отбрасывали блики на каменный пол.

Между массивными деревянными столами неспешно бродил с метлой старик-уборщик. Казалось, он был занят каким-то загадочным ритуалом. Как будто его главной задачей было играть с мусором, а не выметать его за порог. Старик перегонял ореховые скорлупки и шкурки от колбасы от одного стола к другому. Иногда разметал их по всему залу, иногда собирал в общую кучу.

За всем этим невозмутимо наблюдал из-за стойки хозяин таверны: упитанный мужчина с заспанным круглым лицом. Монотонными движениями он полировал большое медное блюдо. И это занятие его полностью поглотило.

Рядом со стойкой на низком табурете расположился то ли постоянный посетитель, то ли ещё один работник таверны, у которого выдалась свободная минутка. Он сидел босиком, положив перед собой два истрёпанных сапога. На одном из них подмётки не было вовсе. Протёртая до дыр подмётка на подошве второго держалась на последнем гвоздике. Владелец сапог развернул матерчатый пенал. Внутри лежало множество скребков с деревянными ручками, нож, ножницы, банка клея и кисточка, катушка толстых ниток, молоток, шило и маленькие клещи. Этими клещами человек подцепил гвоздик, удерживающий подмётку, и стал его вытаскивать.

Буратино повертел головой, пока не заметил синьора Карабаса в дальнем углу. Тот занял сразу два стола, сдвинутых один к другому. На первом дымилась глиняная миска с густым испанским супом. Художественный руководитель театра неспешно помешивал его ложкой. За вторым столом расположился Дуремар – похожий на длинную сушёную рыбу молодой помощник Карабаса. Он был в своей неизменной круглой чёрной шляпе и чёрном пальто с большими медными пуговицами. Никаких тарелок перед ним не стояло. Зато лежал ворох бухгалтерских бумаг, отчётов и театральных афиш. Над бумагами возвышалась солидная горка монет – выручка за сегодняшнее представление. Часть монет Дуремар уже отсортировал в ровные столбики по десять штук, отложив отдельно медные, отдельно серебряные. Оценивая число столбиков, он задумчиво подёргал свою реденькую бородку. Да, помощник Карабаса пока ещё не мог похвастаться такой же солидной, длинной и ухоженной бородой, как у его начальника. Но ведь надо с чего-то начинать.