Денис Лукьянов – Цена магии (страница 38)
Но сейчас перед триумвиром стояла буквально титаническая задача — ему нужно было выделить нестабильность из ткани мироздания. По сути дела, для этого он мог использовать что магию, что материю, что время — три эфемерных кита, на которых и держится мир. Но магия — магический огонек, в данном случае — была удобнее всего, ведь состояла по большей части из нестабильности, в отличие от времени и материи.
Иными словами, он должен был избавиться от тех 30 % стабильности, что есть в магии.
Супримус нахмурился. Перед глазами его предстала паутина потоков, который текли в сторону огонька. Член Правительства зашевелил руками, словно бы расслаивая паутинку на две части — толстую и невероятно тонкую.
В кабинете возникла магическая аномалия — то, что всегда появляется при естественном и неестественном перепаде стабильности и нестабильности.
А потом, молниеносным движением, Супримус вновь нажал на рычаг, отключив машину.
Когда он открыл глаза, то увидел внутри стеклянной сферы шар, но словно вывернутый наизнанку —
Говоря прямо, Супримус только что порвал ткань реальности, ткнул в полотно иголкой. Проделал дырочку, которую мог контролировать — и которая не навредила бы.
Он затаил дыхание, ожидая магических землетрясений. Но ничего. Супримус избавился от аномалии и сел в кресло, смотря на удачный результат эксперимента — эту каплю нестабильности, которой ему будет достаточно. Хоть он до конца и не понимает, как все должно сработать. Стабильность и нестабильность — понятия за гранью.
Супримус снова задумался о причинах и последствиях трясок, не сводя взгляд с миниатюрного шарика. В голову, как черти в омут, лезли самые разные и неприятные мысли — особенно они касались того, что эти магические землетрясения могут сделать то же, что он сделал сейчас. Порвать ткань реальности, только в большем масштабе, и тогда все получится как со старым, купленным у сомнительного продавца свитером — потяни за достаточно большую торчащую нитку, и лишишься всего приобретения.
Супримус вновь посмотрел на бумаги.
— В конце концов, самую сложную работу я сделал. Осталась лишь соединить детали, так что…
Триумвир схватился за документы, не дававшие ему покоя, и стал изучать.
Рот каменному дракону словно связали веревкой, созданной после просмотра рубрики «очумелые ручки» — из двух синих плащей и одного бардового пальто.
На импровизированном канате, на уровне уже практически второго этажа висел Инфион — скорее болтался, как сосиска, готовый проклясть все вокруг, если бы только голова его не была забита другими мыслями, вполне простыми: «Только не смотреть вниз, только не смотреть вниз…».
Над ним висел Ромио, происходящим действом намного более воодушевленный — его способу взбираться на пусть и на балконы, да пусть и не к Джульетте, позавидовал бы любой домушник, а Ромэо показался бы с рядом с ним пущим дилетантом.
Лолли вполне здраво рассудила, что кто-то должен остаться внизу, и что это будет она. Работник Бурта хотел было поспорить с работницей Борделя, но девушка тут же напомнила ему, что она — представительница хрупкого (опустим эпизод с чайником) пола, что он ведет себя не-по мужски (чего Инфион и не отрицал) и что она, все-таки, жертва — ее вынудили расстаться с новеньким пальто.
Инфион еще раз напомнил себе не смотреть вниз и подтянулся вверх, но уперся в ботинки Ромио.
— Осталось немного, — подбодрил дважды «неместный». — А там — все намного проще!
— Нет, все как раз-таки наоборот, — волшебник решил внести немного рациональности в план. — Она наверняка живет на втором этаже. И я не удивлюсь, если мы ввалимся прямо в спальню. Тогда нам нужно будет действовать тихо и аккуратно, тихо и аккуратно, Ромио. В другом случае — нам несдобровать.
— Ну, может все обойдется…
— Давай проявим осторожность, ладно? Ну чего тебе это стоит.
Лолли чуть ли не прыскала смехом во все стороны, наблюдая эту ночную картину. Потом она посмотрела на морду каменного дракона.
— Ромио, а ты уверен, что эта штука хорошо держится? Как бы вам не грохнуться…
— Ну спасибо, — уставившись в стену, буркнул Инфион.
— Обращайся, — ухмыльнулась девушка. — Ну так что, Ромио?
— Наш канат крепко зацепился за каменные клыки и лапы. Упадем только если они, вдруг, обломятся.
Еще недавно, будучи в Златногорске, Лолли недоумевала, что тянуло ее за Ромио. Но сейчас, похоже, ее посетило озарение — дважды «неместный» граничил между гипертрофированным романтизмом и идиотизмом, что, в принципе, многие считают взаимозаменяемыми чертами. Доверчивый, скажем так,
Инфион тоже задумался — правда, о своем. Висячие положение, видимо, идеальная поза для раздумий — не настолько, конечно, как некая другая.
— А ведь совсем недавно это было похоже, хоть и отдаленно, на какой никакой отпуск, — огласил волшебник в синей жилетке мысли вслух. — А теперь — до чего мы дошли…
— Эм, Инфион? — опустил голову вниз Ромио.
— Да?
— Ты не мог мы меня подсадить?
— Что, прости? — работнику Бурта показалось, что над ним подшутили. — Мы висим на канате — как ты предлагает это сделать?!
— Ну, головой. Я не могу закинуть ногу на этот подоконник снаружи.
— Это называется отлив, если что, — подсказала Лолли снизу. — И, да, говорите потише, ладно?
Инфион глубоко вздохнул. Ромио, держась руками за канат, поставил ноги прямо на белые волосы волшебника, а тот подтянулся (ну, хорошо — попробовал это сделать) на руках. Дважды не «местный» закинул ногу на отлив, совершив свое первое преступление — свалив вниз горшок с цветами. Тот раскололся с жалобным хрустом.
— Прекрасно, — выдавил покрасневший от напряжения Инфион. — Теперь мы еще и вандалы!
Почувствовав опору под ногой, романтик схватил оконную ручку, продолжая держаться за канат. Та не поддалась. Он слегка ударил по раме и попробовал еще раз — окно распахнулось внутрь.
Подтянувшись, Ромио закинул обе ноги на отлив — благо, тот был широким — и сиганул в окно с небольшим грохотом, очевидно проигнорировав слова Инфиона об аккуратности.
Волшебник, тяжело дыша, подтянулся и последовал примеру дважды «неместного». Работник Бурта пошатнулся, встав ногами на отлив — сердце застучало, предчувствовав скорее превращение всего тела в лепешку, но Ромио вовремя подхватил «напарника» и затянул в окно.
К счастью Инфиона, они оказались не в спальней. Но это счастье тут же улетучилось — спальня оказалась в соседней комнате. Догадаться об этом можно было по доносящемуся оттуда храпу, звучащему так же, как и голос Солии —
Внутренности комнат ничего не освещало — лампы и люстры уже давно выключили. Глаза двоих воришек-любителей быстро привыкли к темноте и различили коридор, ведущий из этой комнаты с парой здоровенных шкафов в спальню.
Ромио уже зашагал вперед, но Инфион вовремя схватил его за рубашку.
— Так, давай действовать неспеша и обдуманно, пожалуйста, — шепнул волшебник.
— Хорошо. И что ты предлагаешь? — догадался понизить голос дважды «неместный». Но Солию, если судить по ее храпу, не разбудить было и концом света.
— Ну, подумать, где нам искать то, что мы ищем.
— Ты имеешь в виду философов?
— Да, да. Давай не будем лишний раз упоминать предмет наших поисков, иначе я буду чувствовать себя вором. Вдвойне.
Ромио пожал плечами.
— Итак, — продолжил Инфион. — Если бы я был женщиной, которая орудует жуткой иглой и храпит как… в общем, сильно храпит, то где бы я прятал свои деньги? Хотя бы, большую их часть.
Оба Златногорских гостя одновременно повернули головы в сторону спальней, посмотрели друг на друга и кивнули.
Они зашагали по коридорчику — и доски, вопреки всем ожиданиям, не скрипели под ногами. Даже если бы они это делали, то на состояния сна хозяйки это уж точно никак не повлияло.
Двое пробрались в спальню, и Инфион решил осмотреться.
— Так, хорошо, — подумал работник Бурта. — Куда-бы я спрятал сбережения…
Волшебник возобновил осмотр комнаты, но глаза его скользнули по Ромио, тут же остановившись. Ну конечно, гладко эта маленькая «операция» пройти просто не могла — в основном из-за участия в ней романтика.
Тот стоял, как к земле приросший и, не удивительно, смотрел раскрытыми глазами на ворочающуюся в кровати Солию.
Волшебник ткнул дважды «неместного» в бок.
— Ты же нам совсем недавно говорил, что она — не в твоем вкусе? Что с тобой вообще такое?
Ромио, ясно дело, не отвечал.
На самом деле, Солия действительно была не во вкусе дважды «неместного» — просто сейчас в нем сработал древний, как в гробницах, заложенный природой механизм. В полуголом состоянии в его вкусе были все представительницы женского пола — даже если те гусеницей завернулись в одеяло. Воображение Ромио могло в долю секунды ластиком стереть этот мешающий предмет…
Инфион продолжил изучение комнаты, пока не остановился на кровати. В отличие от своего «напарника», волшебник смотрел вниз — туда, где красовались ножки кровати. Щель, если зрение не обманывало, отсутствовала.