Денис Лукьянов – Цена магии (страница 32)

— Так, ну и кто тут у нас, — прошипел он.

Бесформенная и мокрая тень вновь скользнула в темноте. Она словно бы выделывала круги, как хищная рыба, нашедшая добычу.

— Ага, я понял, это ты. Значит, я все-таки был прав! Ну давай, попробуй — и я пырну тебя при первой возможности! Прямо как ты — Штульца.

Тень замерла на месте, как столб. Эдрик прицелился — и носорогом, только с копьем вместо рога, рванул вперед.

Но проткнул он лишь воздух.

Какая-то игра света и тени в хороводе дождевых капель, помноженная определенным количества алкоголя. Жандарм обернулся — рядом не было ни человека, ни намека на тень.

— Чертова погода, — выругался Эдрик, шлепнув ногой по луже. Он еще раз огляделся — а потом, испытав резкий прилив страха, поспешил в сторону Борделя.

А в дышащем сыростью мраке, который жандарм оставил позади, что-то изменилось — словно кто-то незаметно перетасовал пару карт в колоде, за исключением того, что и карты, и стол, и комната, и рука шулера были абсолютно черными и сливались в одну, дегтевую тьму.

Но все же… Тень шевельнулась.

Магнат с наслаждением откинулся на спинку кресла и восхитился блаженной тишиной — не считая постоянных разговоров Доны Розы, которые Ля’Сахр даже не считал за звук, пока думал. Скорее, это была лишь скорлупа вокруг орехов тишины, которые Карамельный Магнат умело чистил, точь-в-точь как белочка из одной сказки.

Мозг проигрывал одну и ту же картинку — мертвое тело Штульца, — постоянно увеличивая, поворачивая ее, стараясь понять, что же все таки на ней было не так. И каждый раз, процесс начинался заново — изображение вновь всплывало в сознании, вновь подвергалось обследованию — но тщетно. Эта дыра в его теле выглядит так…

— Ля’Сахр? Все хорошо? — Дона Роза потрясла мужчину за плечо, и тот моментально освободился из плена разума.

— Да, да, все в порядке, — Магнат потер переносицу.

— Ты хочешь что-нибудь к чаю? У меня есть печенье, плюшки… любимые плюшки Штульца, — хозяйка Борделя, находившегося на данный момент в некотором запустении, вновь полезла за платком.

— Нет, спасибо, спасибо.

— Я бы посоветовала тебе съесть хоть что-то, дорогой Ля’Сахр. Ты в последнее время сам не свой, хотя, я понимаю, такое произошло…

— Она не дает мне покоя, — выпалил Магнат, приведя женщину в замешательство. — Деталь, Дона, деталь. Которая может очень нам помочь — спасибо за заботу, со мной все хорошо, просто я… думаю…

— Расслабься немного, Эдрик же взялся за расследование… Хотя, от него многого ждать не стоит — но хоть что-то он сделает!

— Именно поэтому я и пытаюсь понять, как это случилось. Нужно только порыться немного в голове…

Ля’Сахр сделал глоток живительного чая, и тот теплой струйкой зациркулировал по телу — напиток был чересчур сладкий, но не из-за любви Магната к сладкому. Сахар помогал мозгу работать на полную катушку и прокручивать все возможные варианты убийства — словно прописывая сотни вариантов сценария для одного и того же фильма, никак не находя нужную концовку.

Карамельный Магнат сосредоточился: «Итак, аукцион закончился. Передняя дверь была, судя по всему, действительно не заперта — видимо, Штульц забыл это сделать. За окном шумит дождь, громыхает — если быть очень тихим, то ничего не будет слышно. Но не оставить следов, входя через переднюю в такую погоду, просто невозможно… А что дальше? Допустим, Штульц отвлекся, отошел куда-то — он ведь собирался домой, а потом вернулся и… и что? Закричал? Нет, его бы услышал Денвер — кричать наш судья умел, хоть и писклявым голосом. Значит, это либо был кто-то знакомый — что исключено, Штульц не заорал бы, только если бы там был кто-то из нас: я, Дона, Эдрик или Платз… Ну, или Денвер, газета, как-никак — но что-то мне подсказывает, что ему от этого никакого прока. Точнее, ему на руку само событие — но не его осуществление… Факт, в основе новости всегда факт, изменение реальности — но такие изменения не один здравомыслящий не будет подстраивать. Ладно, продолжим… Это дыра в его теле — сделано точно, словно шпагой, или тонким мечем, может — ножом. Но что-то в ней не так… Но что же все-таки…»

Ля’Сахр вновь повертел картинку, мысленно увеличив рану. А потом воспользовался ментальной линейкой.

— Дона Роза, — внезапно сказал вслух он.

— Что такое? Ты все же решился на чай? Боги, где же Эдрика носит…

— Как ты думаешь, Штульца мог убить карлик со здоровым ножом или мечом?

Хозяйка Борделя, как электрошокером ударенная, встрепенулась.

— Что, прости? Мне кажется, тебе надо немного передохнуть.

— Да, знаешь, я передумал — не откажусь от печенья, — он улыбнулся, пока «Чайная» Роза ставила перед нем тарелку со вкусностями. — И кстати, у меня появилась совершенно сумасшедшая идея насчет убийства — как бы она не оказалось правильный. И, да — Эдрик еще не пришел?

Денвер, сумевший отбиться от желающих увидеть свое имя в свежем выпуске «Сплетника Златногорска», выбежал из кабака и выдохнул с таким же облегчением, с которым выдыхает грешник, наконец-то сбежавший из своего котла. Тут было сухо — от воды на крыльце героически спасал козырек, а вот за ним ничего не поменялось, если только не стало хуже.

Главный редактор решил закурить, и уже было достал трубку — но вспомнил, что и так потерял кучу времени, а под дождем ничего не получится. С досадой в душе и на лице он спрятал курительный прибор обратно вглубь фрака, прикрыл голову рукой, словно это могло хоть капельку помочь, и нырнул — именно нырнул, при таком-то количестве воды — в объятия улицы.

Следы Эдрика простыли — неудивительно, Денвер ведь даже не засек, сколько времени провел в «Пузатом ворчуне», выслушивая нелепые россказни. Кто-то даже предположил, что Штульц совершил самоубийство. Ха! Да многое они знают о том, как совершают самоубийства и, самое главное, какого рода люди их совершают — главный аукционист уж точно не был одним из них.

Денвер покрутил головой, но вокруг была лишь тьма с горящими глазами-фонарями. И тогда, он принял важное и, пожалуй, единственное возможное решение — довериться интуиции и идти, куда глаза на данный момент не глядят, но могли бы, смени погода свое настроение со скверного на более-менее радостное.

Откровенно говоря, он плутал, как слепая мышь по тем лабиринтам, которые для них строят ученые умы — постоянно тыкался носом в стену какого-то дома и разворачивался, вновь выходя на центральную улицу. Знание города, конечно, помогало — Денвер точно определил, что идет по Торговому Кварталу, и улица, которая, хоть ее и не было видно, чувствовалась под промокшими ногами, приведет его к Борделю Доны Розы. Что ж, неплохой пункт назначения, если он все же не найдет жандарма.

Он продолжал идти, ведомой лишь своей интуицией, чуйкой, если хотите, абстрактным фонарем-ориентиром в этом вполне реальном и даже слегка ощутимом мраке.

Но Денвер совершенно забыл смотреть под ноги. Хотя, с какой-то точки зрения это было правильно — зачем смотреть, все равно ничего не увидишь.

Главный редактор споткнулся и полетел вперед, очень удачно ударившись о стену соседнего дома. Не окажись она там, где оказалась — и Денвер кубарем покатился бы по мокрым улицам. Жильцы, к его счастью, удара не расслышали — Денвер был довольно… скажем, тонким. Слово, помогающую идеально описать фигуру некоторых людей, не называя их при этом тросточками, кишечными палочками, досками и тому подобным.

Подхватив свой полосатый цилиндр и потерев его рукой, главный редактор газеты наконец-то посмотрел под ноги, и сердце у него ушло в пятки.

Внизу, на брусчатке, омываемая потоками воды, лежала груда золотых доспехов. Присмотревшись к броне уже привыкшими к темноте глазами, Денвер увидел тело Эдрика — с перерезанным горлом. Сломанное Леденцовое копье валялось в стороне, рядом, в лужах, скучал открытой зонтик, и ветер грозился унести его в далекую страну, название которой почему-то сложили из двух букв.

По телу Денвера пробежался холодок — покруче сибирских морозов. А что, если убийца еще рядом?.. Этот приступ страха тут же сменился здравомыслием (здоровыми мыслями) и здравоцинизмом (здоровым цинизмом) — чувствами, которые были присущи Денверу как представителю своей профессии. Во-первых, зачем он нужен убийце? Правильно, не за чем. А во-вторых — это же еще одна сенсация! «Провальное расследование — жандарм становится жертвой убийцы», — это ли не идеальный заголовок?

Денвер обошел труп, внимательно осмотрел его, заметив в стороне окровавленный нож. Он подметил эту деталь, но не прикоснулся к оружию — в целях безопасности. Пускай все думают, что он ничего не заметил. Чем лучше другие понимают, что ты знаешь меньше, чем требуется, тем крепче и, главное, безопаснее, ты спишь.

Главный редактор «Сплетника Златногорска» поднял зонт и прикрылся им от дождя, продолжая изучать тело и собираясь с мыслями. А потом он, отойдя чуть поодаль от трупа, заорал:

— Убийство! Еще одно убийство! Пал жертвой великолепный жандарм!

И повторилось все, как вспять. Весь Златногорск, от мало до велика, вылез из уютных норок и пополз во мрак — чтобы увидеть плоды еще одного преступления. Новость вновь разошлась воздушно-капельным путем так же быстро, как вирус в коммуналке.

Магнат, смотря один глазом на труп Эдрика, а другим — на Денвера, всхлипывающего и оживленно беседовавшего с толпой, склонился над лужицей, где лежал еле различимый, измазанный кровью ножик. Ля’Сахр аккуратно рассмотрел орудие убийства, так же аккуратно поднял и спрятал в карман белого пальто-халата.