Денис Лукьянов – Цена магии (страница 34)
Главный редактор выбрался из своего убежища и, аккуратно, стараясь особо не хлюпать ногами по лужам (что в такую погоду — нечто из разряда фантастики), поспешил по «горячим следам» Ля’Сахра.
Проливной дождь, черпающий все новые и новые силы непонятно откуда, даже не собирался прекращаться. Правда, иногда ему откровенно надоедало идти — и он становился слегка слабее, решая передохнуть, но делал новый, глубокий вдох и продолжал, выкладываясь на полную.
Погода, как говорится, не летная, но весьма торговая — жители Златногорска придерживались принципа, что клиенты могут появиться в любую минуту дня и ночи. Именно поэтому, самые предприимчивые держали лавки открытыми в любую погоду, двадцать четыре на семь.
Но сейчас практически все лавки были закрыты — не из-за капризов природы, а из-за произошедших событий. Люди искрились шоком, и это чувство пришло так же резко и неожиданно, как падающая с неба наковальня.
Все решили избавить себя от лишних посетителей, потому что люди заговорили — они сидели по домам, общались, пытались как-то переварить, осознать эту информацию и предугадать, что случиться в будущем — обозримом и необозримом. Жителей подстегивали те же чувства, что побудили Эдрика на расследование — страх и любопытство. Эмоции запрягали людей в упряжки и гнали вперед, на встречу спекуляциям и размышлениям. Хоть пока что таинственный, наглый и ненормальный убийца и целил, в, скажем, «высший свет», каждый боялся стать невольной жертвой. И, конечно, все задавались вопросами. Кто этот убийца? С чего такая смелость?
Самое забавное, что преступником, злом, вырвавшимся на волю, мог оказаться каждый — и подозрение накрыло улицы черным покрывалом.
В общем, город остановился, замер, потрясенный катастрофой Златногорского квартала — и взял передышку.
Именно поэтому Дурман Фобос совсем не ожидал дзиньканья дверного звонка, работающего на магии (как и вся остальная техника). Мужчина, как и госпожа Фить’иль, был рад своему приобретению — по крайней мере, никто больше не барабанил в двери, вызывая раздражение. Ну, хорошо — почти никто. Только тот, кто эту новинку замечал. Дурман уже давно хотел предложить создателям звонков, кто бы их не делал, придавать устройствам жуткую форму — например, гомункулов, — чтобы устройства уж точно замечали.
Фобос вылез из уютного кресла, в котором читал старый выпуск «Сплетника Златногорска», и затопал вниз по лестнице, в «магазинное помещение» своего дома. Дурман держал книжную лавку — не самый прибыльный бизнес, но, все же, окупающийся — какой-нибудь алхимик да заглянет за полезной вещицей. Очень удачным оказалась идея продавать произведения с автографами — шанс продать «Самоучитель по алхимии, подписанный Супримусом, членом Правительства и лучшим в мире алхимиком» был намного выше, чем продать простой, блеклый и непримечательный «Самоучитель по алхимии». Хотя суть, говоря откровенно, не менялась.
Дурман добрался до двери и глянул в соседнее окошко — дождь, как бы хозяин лавки ни надеялся, никуда не делся. Мужчина тяжело вздохнул, поправил домашний халат и открыл дверь, тут же спрятав голову поглубже в высокий ворот одеяния.
А потом застыл в такой позе.
Карамельный Магнат, снимая изрыгающую воду шляпу, вошел внутрь. Дверь захлопнулась следом.
— Добрый… наверное, день, но с этой погодой уже ничего не поймешь, — Ля’Сахр улыбнулся ослепительной улыбкой, которая каким-то мистическим образом привела Дурмана в себя.
— Экхм, экхм, — так звучит невероятно редкий вид кашля — «удивленный кашель». — Господин Ля’Сахр, чем обязан… в такое время?
— О, ничего страшного, — Магнат прошел вперед. — Я просто хотел бы поговорить вот об этом…
Он вытащил листок и протянул его Дурману Фобосу. Тот достал из кармана халата очки, надел их трясущейся рукой и принялся изучать полученную бумагу.
— Ээээ… и что я должен из этого понять? — проговорил он, поднимая взгляд. Каждое слово Дурман пинцетиком вставлял на свое место.
— То, господин Дурман, что совсем недавно вы приобрели огромную партию карамели — да, той самой карамели. Если быть точным — в количестве… пяти-шести ящиков. Мне просто стало интересно — зачем вам она в таком объеме? Вы, вроде как, не контрабандист…
— Ну, понимаете, — пот начал проступать на испуганном и побледневшем лице Дурмана, выдавая его с потрохами.
— Знаете, я не настолько хороший жандарм, как покойный Эдрик — это вообще не моя специальность, — начал Ля’Сахр издалека. — Но обстоятельства вынуждают пробовать себя там, где раньше не приходилось. Но, должен признать, мне часто говорили, что я обладаю острым умом. И этот острый ум подсказывает мне, что именно
Руки господина Фобоса затряслись так, что он не смог больше удерживать листок. Магнат решил жечь напалмом.
— И у меня есть основания полагать, что вы можете оказаться убийцей.
При комбинации слов «вы» и «убийца» Дурману поплохело.
— Но я никого не убивал!
— Но эти бумаги, — Магнат ткнул пальцем туда, где валялся лист, — доказывают обратное. Знаете, у меня в голове появилась весьма интересная догадка, как раз связанная с этой карамелью. И если вы — убийца, то…
— Я никого не убивал! — всхлипнул Дурман. — Я всего лишь продавец книг!
— О, в таком случае, ваш мозг как раз мог придумать такой изощренн…
— Нет, нет, я продаю справочники, пособия — ну, вы понимаете! И, говорю — я не убийца!
Голос господина Фобоса, басистый по природе, сейчас выделывал невероятные интонационные виражи.
— Но зачем вы тогда покупали такое количество карамели?
— Может, в документах ошибка, я…
— Я очень серьезно отношусь к таким бумагам, господин Фобос.
В глазах хозяина лавки Магнат превратился в огромную горгулью, которая склонилась, разинув пасть и приготовившись сожрать Дурмана, даже не прожевывая.
— Ну хорошо, хорошо! Я покупал эту карамель — но я никого не убивал! Честное слово!
Ля’Сахр не стал ничего говорить — просто выдержал многокилометровую паузу.
Дурман перемялся с ноги на ногу.
— Ну, меня попросили это сделать… Один… ну, знакомый — и он даже заплатил в знак благодарности! А я не хотел лезть в чужое дело и спрашивать, зачем ему столько карамели!
— И что же это за знакомый такой? — Ля’Сахр довольно улыбнулся и перевел взгляд на настенные часы с орнаментом в форме драконов.
— Ну, он…
— Мне нужно только имя. Этого будет более, чем достаточно.
Дурман выдал необходимую информацию, и перед тем, как Магнат ушел, нашел в себе силы сказать:
— Эээ… господин Ля’Сахр, можете подписать одну из книг? Понимаете, подписанные варианты разлетаются в разы лучше…
Через несколько минут Дурман Фобос уже стоял в одиночестве, сжимая в руках подписанный и сулящий множество философов томик.
И тут звонок раздался вновь.
Продавец книг еле-заметно заскулил, собрался морально и открыл дверь. Внутрь забежал Денвер, скинул шляпу, слегка поклонился, поправил мокрую прядь волос, упавшую на лоб и, преисполненный энтузиазма, сказал:
— Добрый день! Денвер, если вы меня не узнали — простите, но я весь взмок! Прилетел к вам на крыльях грядущего выпуска — и ваше имя может оказаться на страницах. Прежде, чем вы скажете что-то, задам вам основной вопрос, — главный редактор достал блокнот, тем самым выдержав небольшую драматическую паузу. — Вы убийца?
Имя действительно дало Магнату многое — и теперь, наконец-то преодолев все изгибы и извороты мистических тоннелей расследования, он шлепал по лужам к точной цели. Шум дождя и звуки грома не давали закрадываться глупым сомнениям в голову, элементарно не оставляя для них места.
Ля’Сахр, словно взявший невидимые крылья на прокат, с невероятной легкостью несся по морскому царству, в которое превратился Златногорск. Он ориентировался по свету — фонарей и окон — и сладко улыбнулся, когда дошел до цели.
Дом — обычный, из бежевого кирпича с фиолетовой крышей в форме остроконечной шляпы — выглядел как красный крест на карте сокровищ, что была изрезана кривыми линиями-тропами.
Магнат остановился, осмотрел здание, а потом вновь ступил во мрак. Шаги его стали еще более бесшумными и осторожными.
В окно смотрел человек. Он не видел ничего, кроме темноты и стены дождя, но при этом вглядывался во мрак, пытался слиться с ним, чтобы начать видеть, обрести кошачье зрение.
Магические лампы освещали комнату. Захоти человек по-настоящему рассмотреть, что происходит за окном, он бы потушил все освещение — но оно было нужно ему. К тому же, человеку хватало лишь легкого шевеления в темноте улицы, подробности — ни к чему. И, когда он наконец заметил движения в черноте, то отпрянул от стекла.
Человек знал, на что шел — но все было задумано просто гениально. Он и не надеялся, что просчитает все, было достаточно основного плана действий. События сложились как нельзя удачно — и тогда, относительно недавно, что-то в голове его щелкнуло, наконец-то на толкнув на такое. Какой-то непонятный инстинкт, внутренний голос нашептал гениальную идею. «Наверное, все думают, что я спятил», — думал человек.
Но он и не отрицал, что ходил с сумасшествием под руку.
Его голову облюбовали особые, опасно спятившие тараканы — он сделал то, что сделал, потому что