Денис Лукьянов – Цена магии (страница 17)
В общем, план был прост — избавить от себя Сердце Мира, рвануть домой, по-человечески приготовиться к настоящему побегу и все, дело в шляпе, яблочко лежит на блюдечке с голубой каемкой, птичка в клетке, ну и так далее.
— В конце концов, он же не будет искать нас постоянно, — деликатно заметил Ромио, опуская чашку. — У него наверняка полно других дел.
— Поверь, он — может, — сказал Инфион. — Но только он не дурак, чтобы тратить на это
Всякий знает, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Но мало кто знает, что оно не должно превратиться в замороженный полуфабрикат. Жажда мести утихает с каждой неудачей и осознанием того, что у тебя еще уйма других важных дел за спиной.
— Все равно, этот вариант кажется сомнительным, — Лолли уже готова была лечь на стулья.
— Они все сомнительные, но этот — самый… реальный. Мы ведь даже прикинули план дальнейших действий! Когда мы приплывали сюда, у нас такого даже в мыслях не было.
Но, как говорится, хочешь насмешить Бога (или любую другую сущность, в которую вы веруете, будь то великий макаронный монстр или пустота) — расскажи ему о своих планах.
— И мы не будем торопиться? — девушка заговорила свинцовыми пулями, при этом лениво потягиваясь на стуле.
— Будем, но не слишком, — вздохнул волшебник. — В конце концов, у нас двойная фора. И в любой момент магию может снова… затрясти. И тогда корабль встанет. Так что спешить нам, относительно, некуда.
— То есть, у нас еще есть время на прогулки? — Ромио выглядел так, как человек, который выпил тринадцать чашек черного вареного кофе и не спал уже двое суток, залив все это энергетиком и тяжелыми наркотиками.
— Ээээ… Ну, думаю, вполне. Только с максимальной осторожностью.
Этим вечером мир вокруг казался невероятно радостным и каким-то… другим, обновленным, словно постиранным с любовью. По крайней мере, таковым его видел Инфион — несмотря на радость от отдаления проблем, которые скромно махали белым платочком, скрестив пальцы за спиной, ему не хотелось никуда возвращаться. Хотя бы еще недельку, посмотреть город, погулять, и просто — отдохнуть. Пожить в доме, где хозяева на тебя не орут, и не заботиться о работе.
Он знал, что его ждет по возвращении а Златногорск — ненормальная госпожа Фить'иль и непрекращающаяся работа, хоть и в обществе старика Бурта. Волшебнику хотелось отстранить это настолько далеко, насколько возможно — убрать в такую глубь шкафа, в которую дети прячут страшные игрушки, а колдуны — проклятые вещи.
Ощущение, приобретенное за день с хвостом пребывания в городе (за вычетом первобытного страха при появлении Платза) никак не сравнивалось с тем, что Инфион испытал во Дворце Удовольствий. Тогда все было размыто, непонятно, хотелось просто лечь и полежать — хотелось отдыха. А теперь, хоть полежать все же удалось, расслабление наступило само собой — здания, люди, да и мир в принципе был четким, как экран с жутко хорошим разрешением.
И это было глотком свежего воздуха в постоянной суете, хоть Платз уже и наступал на пятки, хвост и другие конечности.
Говоря кратко, это было сродни командировке, полученной по абсолютно неожиданным обстоятельствам. И тогда Инфион, вовсе не желающий спать, сказал:
— Как думаете, нас пустят посмотреть на Философский Камень?
— Чего? — остолбенели Ромио и Лолли.
— Ну, может они дают на него смотреть… А то старик Фуст столько говорит про него…
— Фуст в принципе много говорит, — хмыкнула работница Борделя. — Можно спросить у Ш’Мяка. Он, вроде как, эксперт по старику и по всему, что с ним связано.
Мрак вновь потянл загребущие руки под городские улицы, игнорируя тусклый свет магических ламп, который никак не мог его ранить. Но мрак моментально обжёгся о свет, что источал всепожирающий огненный шар. Сферическое пламя практически моментально погасло, а вернее будет сказать — растворилось.
Финтифлюх громко чихнула, а потом начала говорить с такой аккуратностью, как будто была набита динамитом, и любой чих повлек бы за собой взрыв.
— Я… же… говори… ла, — очередной позыв чихнуть пропал, — дело не в том, что я занюхиваю карамель!
— Все равно не понимаю, не понимаю!.. зачем вы это делаете, — Ширпотрепп лизнул карамель, а потом зажег в руке пламя, которое моментально свернулось клубком в маленький шарик. — Это ведь карамель, ее надо есть, есть! Какой смысл крошить ее в порошок?
— Мне так удобнее, и это работает, — отбилась женщина.
— В следующий раз, попробуйте продержаться чуть подольше и не чихнуть. От шаров, которые появляются на секунду, нет никакой, никакой!.. пользы.
— Эм, господин Ширпотрепп, — практически промямлил Ш’Мяк, обреченно держа в руке карамель на палочке. — А нам обязательно кидаться именно огненными шарами?
Глава собравшихся отошел от Финтифлюх и, перешагивая через лужицы, подошел к создателю хостела, который стоял неподалеку.
— Это очень хорошая, хорошая!.. тренировка. Что еще может быть банальней и эффективней?
— То есть, мы будем пользоваться только ими?
Глава собравшихся ухмыльнулся.
— Ха! Конечно же нет! Если мы планируем довести задуманное до конца, конца!.. то нам могут пригодиться трюки намного могущественней, могущественней! А почему ты вдруг спросил, а?
— Ну, просто… — Ш’Мяк замялся, но все-таки решился признаться. — У меня не получается делать эти шары.
— Для это мы и собираемся, — похлопал по спине мужчину в желтом пальто Ширпотрепп. — Это самое банальное, банальное!.. что можно придумать. Надо научиться делать хотя бы это. Пробуй еще, тем более, ты всегда можешь потренироваться потом, м?
— Да. Конечно.
Ширпотрепп довольно улыбнулся и осмотрелся вокруг. В свете фонарей то вспыхивали, то гасли шары — некоторые просто висели в воздухе, некоторые — врезались в стены. В сжатом воздухе даже пахло жареной крысятиной.
Мужчина улыбнулся.
Да, у них получается. Главное — понять принцип, которые до чертиков прост. Нужно просто уметь представлять то, что ты хочешь делать, и тогда магия действительно становится магией — а не какой-то ерундой, с помощью который работают големы и зажигаются фонари. Можно превращать воду в вино, да что там, можно делать вино из ничего!
Но сейчас главной целью было не вино, а выражения недовольство в весьма грубой форме.
Ш’Мяк зажмурился, лизнул карамель, напряг воображение и представил перед собой огромный, облизывающийся пламенем шар. Он не представлял, что надо делать еще — может, вскинуть руку как-то по волшебному, может — выкрикнуть заклинание сложной формулировки, которое никто не поймет.
Он зажмурился еще сильнее, и тогда…
В воздухе появилась малюсенькая, не больше пчелы, сфера из пламени. И тут же погасла.
Ш’Мяк резко сел на холодные и мокрые камни, плюнув на чистоту пальто — а потом лениво потянулся рукой в одну из коробок, достал нетронутую карамель на палочке и засунул ее в синий саквояж, лежащий рядом, после чего закрыл его. Щелчок замка сумки ударил по голове, окончательно разбив даже намек на хорошее настроение.
— Все-таки, Ширпотрепп прав, — подумал хозяин хостела. — Надо просто больше тренироваться. И дома тоже.
Ш’Мяк неохотно встал, посмотрел на карамель, которую лизал до этого, и принялся пробовать вновь.
Улицы затянуло туманом, и все вокруг набухло от сырости — мерзкой, но не слишком. Серая пелена была тоненькой, и влага просто не успевала накапливаться в воздухе до той степени, чтобы стало слишком противно — как во время недельного сезона туманов.
Драконы на крышах домов вновь стаи полными повелителями ночи, начав пугать тех, кто о них совсем позабыл.
Мир вокруг смазался и задремал.
Платз прорывался сквозь туман, не по своей воле закутываясь в него, и теребил в руках белый листок. Он убрал очочки в карман пиджака, чтобы не врезаться ни во что ненароком — видимость и так была не самой хорошей. «Как бы мэра» немного передергивало от сырости, столь непривычной для Златногорска — там, даже в дождливые дни, на улице было не так промозгло.
Блондин остановился, поднял листок близко-близко к глазам и еще раз прочитал список, который быстренько черканул ему бармен «Сердца дракона».
— Да, не густо, и названия какие-то не такие, — подумал Платз, внимательно изучая бумажку в тусклом голубоватом свете магических фонарей. — Надо самому остановиться на ночь хоть где-то…
Фонари внезапно погасли, а вместе с ними потемнело и в окнах других домов. Но через мгновение все вновь заработало стабильно, только вот свет сменился на хаотичный — фонарные плафоны превратились в разноцветные леденцы.
Платз развернулся в обратную сторону и отдал себя ночи, окончательно исчезнув в неподвижном тумане.
Глава 3
Платз, который смеется
На улице было даже не утро, а скорее
Нет, солнце не освещало Сердце Мира — оно освещало ночь, которая еще не кончилась, но вроде бы уже собиралась это сделать.
И в это непонятное и парадоксальное время суток, которое обычно пригодно лишь для сна, хозяин «Сердца дракона» устало тащился по улице. Было свежо — настоящий подарок после пребывания в стоках. Подарок в виде сыроватого, но очень приятного воздуха, который хотелось