Денис Куприянов – Кусочек желания (страница 21)
— Ага, давай, сделай из всех таких красавцев, чтобы чудище, увидев нас, расплакалось от восторга и тут же отпустило на волю, будучи не в состоянии терзать своими зубами подобное великолепие, — съязвил Хафейн.
— Лучше бы ты придумал, как нам действительно выпутаться, хам пустынный! — взорвалась Арледа.
— Не смей грубить мне, женщина, я уже все придумал. Маг может создать щит, который защитит нас от яда ловушек, — ответил богоборец.
— В щитах я слабоват, — извинился Ефсий. — Смогу накрыть только троих. Кроме того, щиты у меня получаются только неподвижные, поэтому для атаки его применить нельзя.
— А что предложит дриада, так люто возненавидевшая нашего червяка? — нахмурился Хафейн.
— У меня есть ядовитые стрелы, — отозвалась Верениен. — Но шкуру болотного змея ими не пробить, слишком уж она прочная. Я, конечно, могу попытаться поразить этого зубастого гада в глаз, но, боюсь, яд на него подействует не сразу, и, прежде чем сдохнуть, он успеет с нами разделаться. Вот и выходит, что моя помощь принесёт больше вреда, чем пользы.
— А если некромантией? — герой из пустыни явно начинал заводиться.
— Увы, — ответил Ефсий, сумевший опередить пышущего энтузиазмом Пэтти. — Мой юный коллега, несмотря на его огромный талант, вряд ли сможет создать из ничего костяного дракона как минимум двенадцатого уровня. А с помощью низших некрообразов одолеть линдворма не стоит и пытаться.
— Я могу спеть, — влез в разговор Басс, очень уязвленный тем, что его смеют игнорировать.
— Лучше использовать твоё пение, когда не останется никаких других средств, — пробурчал Хафейн, уже успевший познакомиться с творчеством гномьего барда.
Остальные единогласно поддержали пустынника. Басс оскорбился сильнее прежнего и принялся бурчать себе под нос оскорбительные слова в адрес спутников. Однако сейчас, когда решался вопрос жизни и смерти в прямом смысле этих слов, путешественникам не было дела до гномьих обид, и на менестреля тут же перестали обращать внимание.
— Быть может, у уважаемого Торлеса есть идеи, ведь мы противостоим его собрату?
— Ничем не могу помочь, — ответил магу дракон. — Люди считают это существо нашим родственником, но его магия очень сильно отличается от драконьей, и она совершенно мне не знакома. А от физических силовых атак существо себя обезопасило. В общем, данный соперник мне не по зубам, я не могу найти у него уязвимых мест.
— Это что же получается, у нас никаких вариантов?! — богоборец в ярости ударил кулаком по стене. — Неужели остаётся только погибнуть в бою с надеждой на то, что заберём с собой и чудовище?! Если до этого дойдёт, поверьте, что Хафейн-шай-Мусиддин-эйх-Гхасаим-эйх-Фалийя-нхен-Фухаридж не посрамит ни мудрейших старцев, ни свой славный род, ни горячие пески! И если потребуется, я застряну у этого червяка в глотке — пускай подавится!
— Весьма печальная перспектива, — грустно вздохнул Торлес.
— Ну, почему же печальная? — улыбнулся Ефсий. — Среди мужчин его народа считается очень почётным погибнуть в битве, сразив при этом и своего врага. Но мне кажется, что не стоит доводить дело до сражения. Я немного подумал и обнаружил интересный факт. Как все успели убедиться, линдворм обладает разумом, а всех разумных созданий объединяет одно полезное свойство.
— Какое?! — хором воскликнули заинтригованные члены отряда.
— С разумными созданиями можно договориться!
— Тогда советую побыстрее придумать речь, — разочарованно пробормотала Арледа. — Потому что чудище уже возвращается.
Появление болотного змея подтвердилось лёгким сотрясением земли. Несмотря на то, что Ефсий уверял всех в абсолютном успехе своей идеи, приключенцы всё равно начали готовиться к драке. Арледа, приложив пальцы к вискам, медитировала, чтобы накопить ману для огромного файербола или мощного электрического разряда. Верениен сортировала свои стрелы, выбирая яд посильнее. Урлог и Хафейн парой слов договорились о сигнале, по которому следует начинать внезапную одновременную атаку с разных сторон. Гном взял арфу-топор на изготовку. Хоббит, для которого не нашлось места в расстановке сил, от нечего делать оживил дюжину тараканов и теперь выстраивал их в боевом порядке. Торлес отошёл в тыл, прикрывая по-прежнему бессознательную Фаньку.
В общем, появившегося Ренигоба ожидал неприятный сюрприз в виде гостей, выстроившихся в боевом порядке. Впрочем, змея это нисколько не смутило, он ничего не сказал и аккуратно подвинулся, чтобы пропустить вперёд своего спутника. Навстречу героям вышел средних лет человек, которого из-за неприметных внешности и одежды можно было бы принять за обычного горожанина, если бы ни его длинные подкрученные чёрные усы и немного потрёпанные поварской колпак и фартук. Урлог пригляделся и помрачнел ещё больше — на мятом колпаке красовалось изображение пылающего черепа. Знак бога смерти! По залу пронёсся шепоток проклятий. Эльф глубоко вздохнул и мысленно приказал себе успокоиться, по крайней мере, теперь стало ясно, кто именно является их противником.
Повар несколько долгих минут внимательно изучал собравшихся и вдруг радостно захлопал в ладоши.
— Великолепно! Просто великолепно! Драгоценный мой Ренигоб, на этот раз твой улов просто роскошен! Эльф, хоббит, дриада! А одного этого толстяка хватит на целый обед! Даже гном есть! Его мясо, конечно, жестковато, но зато какой вызов моим кулинарным талантам! А вон тот тип очень тощий, думаю, его стоит откормить. Но в любом случае, добыча великолепна! У нас будет воистину королевский, нет, берите выше, императорский пир! Обещаю, что ни один кусочек из этих тел не пропадёт даром!
— Чокнутый, — прокомментировал слова повара Урлог.
— Ага! Ещё и обзывается, — свирепо зарычал Хафейн. — Я не тощий, я жилистый, и об эти жилы кое-кто скоро переломает себе все зубы!
— Смерть тебе, отродье тьмы! Во имя добра, света и любви я покараю тебя, демон из преисподней! — внезапно прогремел под сводами храма до боли знакомый голос.
«Божьи посланники» в очередной раз дружно вздохнули. Фанька всё-таки пришла в себя и вспомнила, что является адептом сил света и крутой амазонкой. Вырвавшись из-под опеки ошеломлённого Торлеса, она оседлала своего сурового коня и теперь, размахивая мечом, готовилась к атаке.
— Волшебный зверь Ыхыр! Дай мне своё пророчество! — торжественно произнесла воительница, снова извлекая из недр вещевого мешка несчастного хомяка.
— Опять ты, — простонало грустное животное. — Мне теперь ещё и с каким-то монстром биться… Короче, все умрут, а я сдохну самым первым. Хомячий рай, принимай меня!
На последней фразе зверёк сумел извернуться в руке хозяйки и плюхнулся обратно в сумку. Фаньку, впрочем, это не смутило, и, подняв свой клинок, она закричала:
— Мирабелла-Стефания, герцогиня Преффенбургская, также известная как Разящая Зло, бросает тебе вызов, отродье преисподней! Пой, Ловиальф, рычи, Интогрод! Наша цель — злое чудовище!
— И-и-и-и-и-и! Съем! — заржал конь.
— Дракон любви расправил крылья и вновь зовёт меня в полет. Наш путь покрыт алмазной пылью, и мы сорвём моральный гнёт! — не в тему, но очень мелодично пропел меч.
Дальнейшее случилось в течение одной минуты. Хафейн, попытавшийся остановить безнадёжную воительницу, едва успел увернуться от копыт. А Фанька, продолжая яростно орать проклятия, рванула через весь храм навстречу одному из самых грозных противников этого мира. Линдворм не просто удивился, линдворм был просто ошарашен! Он много чего повидал за свою жизнь, но никогда его в собственном доме не атаковали взбалмошные девицы верхом на бешеных лошадях! Наверное, только лишь благодаря секундному замешательству Ренигоба Фаньке удалось приблизиться к нему на расстояние удара меча. Правда, больше ничего девушка сделать не успела. Стоило ей начать заносить свой поющий (вернее, уже воющий) клинок для удара, как болотный змей резко отшатнулся и выбросил из пасти облако дыма, моментально накрывшее девушку вместе с конём.
— Фанька! — зло проревел Хафейн. — Ну всё, держись, жабья морда, сейчас я тебя в салат нашинкую!
Пустынник, окончательно потеряв голову, выхватил саблю и ринулся в атаку, намереваясь непременно выполнить своё обещание. Линдворм снова выпустил облако, преграждая ему путь. Хафейн задержал дыхание, намереваясь пройти сквозь преграду, и вдруг в удивлении понял, что не может сдвинуться с места.
— Остынь, — забыв про свой варварский акцент, сказал Урлог, вовремя успевший сжать жителя пустыни в своих могучих объятиях. — Не слышишь разве, что она просто спит?
И в подтверждение слов эльфа до ушей Хафейна донёсся громкий храп, издаваемый горе-воительницей.
Ренигоб тем временем с интересом обнюхивал её тело, попутно подцепив когтем отлетевший в сторону мешок, откуда тут же высунулась морда хомяка.
— Монстр, — флегматично произнёс Зернопуз. — Ты съесть меня хочешь? Ну, давай же, ешь, всё равно мне две недели жить осталось. Хотя какие две недели? Ведь ты же меня сейчас растерзаешь, значит, две минуты. Пойду подремлю, может, за оставшиеся мгновения жизни я сумею во сне познать сущность хомячьего бытия.
И больше не обращая внимания на окружающую действительность, зверёк спрятался обратно в сумку. Болотный змей удивился.
— У кого-то есть иммунитет к моему яду. Как интересно! А из него может получиться вкусное блюдо?