Денис Кучев – Энергормы. История Лены (страница 5)

Лена кивнула, но сон уже не шёл. Она вернулась к окну своей комнаты, где привычный пейзаж за пределами дома был скрыт тьмой диких земель. Однако теперь она ясно слышала – или ей казалось, что слышит – размеренный, методичный стук по куполу энергощита. Каждый удар отзывался в её сердце тревогой. Ещё несколько часов таких ударов, и щит обрушится.

– Иди спать, – мягко произнесла мать, заглядывая в комнату. Её голос был полон заботы, но в глазах таилась тревога.

Лена кивнула снова, но знала, что сон не придёт. Она села на подоконник, уставившись во тьму, которая простиралась за границей света их маленького мира. Мысли о том, как отец и Эллинкс борются с чем-то неведомым, крутились в голове, словно карусель. Она закрыла глаза, пытаясь послать свои мысли в ночь, чтобы хоть как-то помочь ему.

Под утро Лев вернулся. Его силуэт появился в дверях, освещённый бледным светом начинающегося рассвета. Но это был не тот отец, которого она знала. Его одежда была покрыта следами прожигов и чёрными отметинами, а на лице красовалась свежая царапина, будто оставленная острым лезвием. Он молча прошёл в гостиную, где его ждали Тома и Лена.

– Четвёртый энергорм за полгода, – произнёс он глухо, будто говорил с пустотой. Его голос был тяжёлым, полным горечи.

Он опустился на стул, снял потрёпанную куртку и положил её рядом. На ней виднелись следы плазменных разрядов – пятна, похожие на ожоги от раскалённого угля.

– Я пытался его спасти, – продолжил он, не глядя на жену и дочь. – Но они просто унесли его тело куда-то в ночь. А меня… меня окатили градом из плазмы и электричества. Едва ушёл сам.

Лена замерла, чувствуя, как холод пробегает по её спине. Эллинкс… Маленький энергорм-кот, который всегда лежал у ног отца, больше не вернётся. Это было не просто поражение – это была потеря.

– Самое худшее, – добавил Лев, опустив голову, – это потери среди людей. Если твари почувствуют силу, то…

Он не договорил. Его слова повисли в воздухе, как приговор. Тома подошла к нему и положила руку на плечо, пытаясь поддержать. Её лицо выражало ту же боль, которую испытывал Лев, но она молчала, зная, что иногда молчание – лучшая форма поддержки.

Лена стояла в дверях, чувствуя, как её сердце разрывается на части. Она хотела сказать что-то, сделать что-то, чтобы облегчить боль отца. Но слова застряли в горле. Вместо этого она только смотрела на него, понимая, что этот мир, полный опасностей и потерь, становится всё ближе к ней с каждым днём.

За окном гул энергощита продолжал тихо звучать, и теперь он казался ещё более угрожающим. Лена знала: если щит падёт, никто из них не будет в безопасности. Ни люди, ни энергормы. Только хаос.

Завтрак прошёл в полной тишине. Только звук ложек, соприкасающихся с краями мисок, нарушал гнетущую тишину, повисшую над столом. Лена машинально ковыряла остывшую кашу, не поднимая глаз. Её мысли были далеко – там, где отец рассказывал о потере Эллинкса, там, где мерный гул энергощита всё ещё отзывался в её сердце тревогой.

Когда все уже поднялись из-за стола, собираясь разойтись по своим делам, она наконец решилась задать вопрос:

– Меня Толя пригласил встретить поезд, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. Но затем добавила тихо, шёпотом, словно боясь, что её отругают: – Вдвоём?

Лев замер, его рука застыла на спинке стула. Он обернулся к дочери, и его лицо выражало ту же усталость, которую он принёс с собой прошлой ночью.

– Одни, вдвоём – нет, – ответил он твёрдо, но без грубости. – С кем-нибудь из взрослых… хм, не вижу причины отказать.

Он не успел договорить. Внезапно воздух прорезал резкий, оглушительный вой сирены гражданской обороны. Звук был таким пронзительным, что все замерли, будто время остановилось. Мысли путались, паника начала подниматься из глубин сознания, но никто не успел произнести ни слова. Сирена затихла так же внезапно, как и началась, оставив после себя давящую тишину.

Лев первым схватился за коммуникатор. На экране уже бежала переписка коллег – короткие, скупые сообщения, которые заставили его лицо окаменеть ещё больше.

– Энергощит пропал на мгновение, – произнёс он, читая вслух. – Несколько монстров в городе. Что-то произошло – идёт расследование.

Мама, которая до этого молча стояла у раковины, резко обернулась. Её глаза сузились, а голос стал строгим, каким Лена слышала его крайне редко.

– Сегодня сидишь дома, – сказала она, глядя прямо на дочь. – Никуда не выходишь.

Лена надула щёки, чувствуя, как внутри закипает возмущение. Но спорить она не стала. Она знала этот тон – тот, который не терпит возражений. Молча развернувшись, она поднялась по лестнице в свою комнату, сжимая перила так сильно, что костяшки пальцев побелели. В своей комнате она смотрела в окно, и замерла, наблюдая, как Толя перескакивает через соседские заборы. Его рыжие волосы мелькали среди зарослей высокой травы, а движения были быстрыми и уверенными. Она невольно улыбнулась его бесшабашности, но тут же процедила сквозь губы:

– Вот дурак…

Однако её улыбка исчезла в тот же миг, когда она заметила что-то ещё. Из травы, словно оживший механизм из кошмаров, выскользнул механический робот – страйдер. Его металлические конечности двигались плавно и стремительно, а единственный красный глаз на макушке светился зловещим светом. Он не был огромным – едва достигал груди Толику, но его скорость и целеустремлённость заставили Лену содрогнуться.

– Толя, беги! – закричала она, ударяя ладонями по стеклу.

Её сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Мысли метались между страхом и решимостью. Позвать отца? Остаться в доме? Или самой выйти наружу? Каждый вариант казался одновременно правильным и безумным. Но времени на раздумья не было.

Распахнув дверь своей комнаты, она крикнула вниз:

– Папа, монстр во дворе!

Её голос прозвучал резко, как выстрел, и она знала, что этого достаточно. Отец, профессиональный охотник, не нуждался в дополнительных объяснениях. Инстинкт сработает моментально.

Сама же Лена, не теряя ни секунды, выбежала на крышу первого этажа. Босые ноги скользили по шершавым доскам, но она даже не почувствовала холода или боли. Спрыгнув вниз, она приземлилась на мокрую траву и побежала к Толику.

– Толя, беги в дом! – крикнула она, подбегая к нему.

– Что… – начал он, но Лена перебила его:

– Просто беги!

Мальчишка замешкался, явно не понимая, что происходит. Его глаза расширились, когда он наконец увидел механического монстра, который уже едва не настиг их.

Из дома донеслись крики отца, призывающего детей вернуться внутрь. Но время словно замедлилось. Мехравус, дикий энергорм, наконец преодолел последние преграды и выскочил, разламывая их покосившийся забор. Его три острых щупа-ноги дрожали от напряжения, а корпус чуть подрагивал, словно он был удивлён появлением новой цели.

Эта секундная заминка спасла Лену. Толя, не раздумывая, шагнул вперёд, закрывая её собой. Вспышка плазмы озарила двор, и мальчишка вскрикнул, когда заряд попал ему в плечо.

– Нет! – закричала Лена, но тут же раздался выстрел.

Громкий, резкий, как гром. Единственный красный глаз страйдера разлетелся на осколки, будто разбитая фара автомобиля. Механическое тело задрожало, его железные конечности беспорядочно задёргались.

Лев стоял у входной двери, держа в руках старое, но надёжное охотничье ружьё. Его лицо было бледным, но решительным.

– В дом! – рявкнул он, указывая на дверь.

Лена, не раздумывая больше, схватила Толика за здоровую руку и потащила его к крыльцу. За их спинами агонизирующий страйдер продолжал дрожать, пока его остатки энергии угасали в последней судороге.

Лев действовал быстро и решительно, словно каждая секунда была на счету. Он втащил Толика в дом, не обращая внимания на его протесты, и буквально поднял его на руки, чтобы уложить на кухонный стол. Лена стояла рядом, чувствуя, как её сердце колотится так сильно, будто пытается вырваться из груди. Она смотрела на мальчишку, который ещё минуту назад был живым и шумным, а теперь лежал на столе, бледный и стискивающий зубы от боли.

Его синяя футболка, ещё недавно яркая и чистая, теперь была слегка почерневшей от крови. На груди, чуть выше сердца, зияла абсолютно ровная круглая дырка, размером с мальчишеский кулак. Рана была неглубокой – всего 3-4 миллиметра, но от неё исходил запах жареного мяса и крови, заставлявший желудок Лены сжиматься. Каждый раз, когда она представляла такие раны в рассказах отца, они казались чем-то далёким, не реальными. Но сейчас всё было реальным. Слишком реальным.

Когда Лев осторожно стянул с Толика футболку, Лена невольно вздрогнула. Его худое, ещё детское тело с едва наметившимися рельефами мышц выглядело таким беззащитным. Она протянула руку и слегка коснулась кожи вокруг раны, ощущая, как горячий след плазмы пульсирует под её пальцами.

– Больно? – спросила она тихо, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, но внутри всё дрожало.

Толя скривился, но ответил с характерной для него прямотой:

– Жжёт сильно. Будто к груди приложили раскалённый уголь и до сих пор не убрали.

Эти слова заставили Лену содрогнуться. Она представила, каково это – чувствовать такую боль, и её сердце сжалось ещё сильнее. Лев, не теряя времени, набрал холодной воды в миску, намочил полотенце и аккуратно прижал его к ране. Толик зашипел сквозь зубы, но не заплакал. Вместо этого он продолжал причитать: