Денис Кучев – Энергормы. История Лены (страница 7)
Лена замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она опустила глаза, чтобы не встречаться с отцом взглядом.
– Да… наверное, – пробормотала она, пожимая плечами.
– Знает ли он о твоих чувствах?
– Догадывается, я думаю.
– А как он реагирует на них?
Лена подняла голову, её глаза блеснули вызовом.
– Он… дурак. Других слов я не найду.
Лев усмехнулся, но быстро вернулся к серьёзному тону. Он снял перчатку и взял дочь за руку, словно желая подчеркнуть важность своих слов.
– Ты ещё юна и нежна, – начал он мягко. – Ты относишься к этим чувствам слишком серьёзно. Да, эти чувства остры и горячи, и это хорошо – потому что они первые. Но ты должна подготовить свою душу к ранам, которые эти чувства принесут. И если вдруг что-то пойдёт не так… не надо никого винить. Просто, так должно быть.
Пока он говорил, Лена заметила в глубине туши мехравуса слабое сияние.
– Что это? – спросила она, указывая на мерцающий свет.
Лев понял, что его слова пока слишком сложны для дочери. Он снова повернулся к монстру и достал странный кристалл, будто сделанный из великого множества мельчайших шестерёнок.
– Ригналит, – объяснил он. – С его помощью можно запустить это ядро. Но это ни к чему. Продадим его и купим еды.
Лена кивнула, хотя в её глазах всё ещё читалось смятение. Она знала, что отец прав, но сердце отказывалось принимать его слова полностью.
Ужин был ранним, как и всё в этот вечер. За столом царила тишина, нарушаемая лишь звуками приборов и редкими комментариями о погоде за окном. Лев, доедая скудную порцию сухпайка, поднял глаза на Тому. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась решимость.
– Не стоит держать Лену взаперти, – произнёс он, бросив короткий взгляд на дочь. – Пусть сходит в школу, пообщается со сверстниками.
Он сделал паузу, словно обдумывая каждое слово, прежде чем продолжить:
– Ей нужно развеяться. Влюблённая принцесса взаперти – это испортит её характер и сделает злой. Возможно, этот «порыв» сам собой пройдёт, когда она окажется среди других детей.
Тома кивнула, соглашаясь, хотя в её глазах читалось сомнение. Она повернулась к Лене, которая машинально ковыряла еду вилкой, явно не слушая их разговор.
– Хорошо, – сказала мать, стараясь, чтобы её голос звучал безразлично. – Лена, приготовься к школе на завтра. Сложи учебники и форму.
Лена подняла голову, но её лицо осталось бесстрастным. Школа никогда не вызывала у неё особого интереса. Это была просто рутина – однообразная, скучная, лишённая эмоций. Она кивнула, не желая спорить, и вернулась к своей тарелке.
На следующее утро машина военных прибыла рано, ещё до рассвета. Лев уже собрал свою экипировку, а Тома стояла у входной двери, глядя на машину через окно. Мужчина в военной форме вышел из автомобиля и направился к дому. Он был высоким, с суровым лицом, которое казалось высеченным из мрамора.
Когда он вошёл, его голос звучал официально, механически виверенно:
– Намечается большая операция против энергормов. Поэтому мы привлекаем все возможные силы. Вы, как бывшая охотница…
Но он внезапно замолчал. Его взгляд упал на Лену, которая, услышав шум, спустилась ровно на половину лестницы. Она стояла там, словно призрак, наблюдая за происходящим. Мужчина в форме быстро перестроил свою речь:
– Хотя бы на полдня в госпитале нам понадобятся руки. Прошу приготовиться к немедленному отъезду.
Слова ударили Лену, как молния. Её сердце сжалось, а дыхание перехватило так сильно, что она едва могла держаться на ногах. Родителей увезут туда – к монстрам, к опасности, к войне, которую она не могла остановить. Ей хотелось закричать: «Нет, не пущу!», но слова застряли в горле, превратившись в ком, который невозможно проглотить.
Она смотрела на отца, который уже надевал куртку, и на мать, которая проверяла свой пояс с инструментами. Оба двигались уверенно, будто ничего необычного не происходило. Но для Лены этот момент стал точкой невозврата. Она знала, что мир за пределами города полон хаоса и смерти. И теперь её родители шагнут прямо в эту бездну.
За окном снова послышался далёкий вой энергорма, напоминая, что время не ждёт. Машина завелась, и её мотор загудел, словно живое существо, готовое поглотить тех, кто осмелится сесть внутрь.
Лена стояла на лестнице, чувствуя, как холод пробирает её до самых костей. Она знала, что никто не станет её слушать. Это был их долг – её родителей, охотников, защитников этого маленького мира. Но для неё это значило только одно: страх остаться одной, в то время как те, кого она любила больше всего, отправятся навстречу опасности.
Машина медленно тронулась с места, увозя Льва и Тому прочь. Лена опустилась на ступеньки, чувствуя, как слёзы наконец-то хлынули из её глаз. Она понимала, что теперь её мир изменился.
Она ещё долго сидела на лестнице, уронив голову на колени и обхватив себя руками. Тихие всхлипы постепенно сменились горькими рыданиями, которые эхом разносились по пустому дому. Каждая слеза казалась каплей яда, выжигающей её изнутри. Обида, беспомощность, страх – всё слилось в один тягучий ком, который давил на грудь и не давал дышать.
В какой-то момент её мысли, словно шальной энергорм, вырвались из-под контроля. Это всё они виноваты. Эти монстры. Они во всём виноваты. В том, что родители рискуют жизнью каждый день. В том, что Толя получил ранение. В том, что она вынуждена сидеть взаперти, как пленница в собственном доме. И теперь вот это – их увозят, а она остаётся одна.
Перед её глазами внезапно вспыхнул образ страйдера, его мерцающего красного глаза, его острых щупов. Лена резко поднялась, будто её толкнула невидимая сила. Её лицо исказилось от ярости. Она больше не могла сдерживать этот водоворот эмоций.
Гараж встретил её холодом и запахом металла. Туша мехравуса всё ещё лежала там, где её оставил отец. Лена подошла к ней, сжав кулаки до боли.
– Это всё из-за вас! – закричала она, пиная мёртвого монстра ногой. – Вы разрушили наш мир! Вы убили всех! Вы… вы…
Её голос срывался, превращаясь в хрип. Она била тушу снова и снова, пока не почувствовала, как под её ногами что-то подалось. Доски, закрывающие смотровую яму, сдвинулись, и туша страйдера с глухим лязгом провалилась внутрь. Одна из его железных конечностей, падая, задела голень Лены, оставив длинную, но неглубокую царапину. Кровь сразу же проступила на коже.
«Ну вот, поцарапалась,» – подумала она, опускаясь на корточки и прижимая ладонь к ране. – «Что я скажу маме, когда она вернётся? Ух, ругани будет… А ещё папе достанется…»
Она выпрямилась, чувствуя, как боль в ноге немного отрезвила её. Но, прежде чем она успела двинуться обратно в дом, её взгляд упал на старое зеркало в углу гаража. Оно было покрыто пятнами и сколами по краям, словно само пережило конец света. Лена замерла, глядя на своё отражение.
И тут её сердце остановилось.
За её спиной в зеркале стояла фигура. Высокая, облачённая в поношенный сюртук, который казался готовым рассыпаться в прах при малейшем прикосновении. В руках фигура держала трость с круглым железным набалдашником, пульсирующим тусклым светом. Лица не было – только огромные провалы вместо глаз и рта, наполненные чистой тьмой. На голове монстра была шляпа-цилиндр, небрежно сдвинутый вбок. Это был Гримнайт – монстр, о котором Лена ничего не слышала.
Лена закричала и резко обернулась, но за её спиной никого не было. Гараж был пуст, только ветер тихо стучал расшатавшимися петлями двери. Она снова посмотрела в зеркало – фигуры не было.
«Показалось?» – пронеслось в её голове. Но колени уже подгибались, а холодный пот покрыл спину. Лена попятилась назад, чувствуя, как её дыхание становится поверхностным и частым. Мысли путались, реальность начала терять свои очертания.
Она больше не думала о школе, о родителях или о Толе. Единственное, чего она хотела сейчас – это оказаться как можно дальше от этого места. От этого зеркала. От этого жуткого мира.
Вернувшись в дом, она захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Затем, дрожащими руками, забаррикадировала вход. Лена стаскивала всё, что могла передвинуть: стул, перевёрнутый стол, старые ящики – всё это она возводила как последний бастион между собой и тем, что жило за пределами её дома. Её руки тряслись, но она не останавливалась. В какой-то момент её взгляд упал на старый посох-аркан, который отец всегда хранил в особом месте. «Строго-настрого запретили трогать,» – промелькнуло в голове, но страх пересилил. Она схватила посох и воткнула его в дверную ручку, словно он мог стать ещё одним заслоном.
Её горло пересохло, будто песок забился в каждую клеточку тела. Она взяла жестяной чайник и налила воды в стакан. Но когда она поднесла его к губам, её пальцы внезапно ослабли. Стакан выскользнул из рук и со звоном упал на деревянный пол, не разбившись. Вода растеклась лужицей. В искажённом отражении чайника Лена снова увидела «его».
Только теперь это был не безликое чудовище в костюме, а молодой человек – джентльмен, как из сказки. Его лицо было идеальным, едва реальным: высокие скулы, тонкие губы, глаза, которые казались слишком глубокими для человеческого облика. На голове красовался шёлковый цилиндр, красивый и неестественный.
Лена стояла в центре кухни, её дыхание было прерывистым, а сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Она отвернулась от чайника, стараясь убедить себя, что всё это – плод её воображения. Но голос, мягкий и призрачный, словно шёпот ветра, преследовал её.