Денис Кучев – Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел" (страница 36)

Он взял его. Холодный металл. Герметичный. Целый. Ни царапины. Ни следа заражения.

– Это мой. Но как…? Иллюзия такое не может сделать, – прошептал он, глядя на Тода. – Иллюзия не может вернуть вещь, которая исчезла по ту сторону.

Тод промолчал. Только сжал челюсти.

Хромой зло фыркнул.

– Термосы не спасают от смерти, – бросил он. – А мы уже слишком долго торчим на этом чёртовом перекрёстке.

Он развернулся и зашагал прочь. Его шаги отдавались в тишине, как удары метронома, отсчитывающего последние секунды.

Дима посмотрел на Евгения.

– Может, это знак?

Евгений смотрел на термос. Потом – на завал. На то место, где исчезла тень в жёлтом плаще.

– Знак для кого? – спросил он. – И что он означает?

Он не ждал ответа.

Потому что знал: если это не иллюзия… значит, кто-то там живёт. Кто-то, кто может ходить по ту сторону. Кто-то, кто вернул термос. И кто-то, кто хочет, чтобы он пришёл.

Свет на станции «Тайгинская» всё также мерцал. Лампы под сводами вспыхивали синевато, с низким гудением, напитываясь от кристаллов, вросших прямо в проводах. Каждый шаг по платформе сопровождался лёгким треском и шарканьем под подошвами, словно мрамор здесь не просто лежал, а отзывался на каждое прикосновение ног.

Группа пересекла платформу быстро, почти бегом. Хромой шёл первым, прижимаясь к стене, где рельсы не тянулись. Его голос, сухой и без эмоций, разнёсся по тоннелю:

– Помним: рельсы под напряжением.

Евгений шёл последним. В руках – стеклянная банка. Внутри – Молния.

Маленькая фулгутта прижималась лапками к стеклу, словно пыталась ощутить мир за пределами своей тюрьмы. Её тельце пульсировало мягким, жёлтым светом, из которого вырывались короткие, искристые разряды. Каждый выстрел тока наполнял воздух озоном – резким, чистым, больничным запахом, от которого кружилась голова. Евгений вдыхал его глубоко. Это был единственный чистый воздух за последние дни. Всё остальное – смрад, прах, и гниль, что въедается в лёгкие, как бетонная пыль.

Он смотрел на Молнию. А она, казалось, смотрела на него.

Но мысли Евгения были далеко.

Он вспоминал. Пытался.

Щупальце. Холод. Давление на руку. Голос – женский, тихий, почти ласковый. «Не уходи…» Он слышал его и на завале, и в момент, когда очнулся после удара током от фулгутты. Один и тот же голос. Как эхо, отражённое от стен забвения.

Но теперь, с каждым шагом от границы, память уходила. Словно кто-то аккуратно вычёркивал строки из его сознания.

– Тод, – сказал он, когда тоннель снова поглотил их, – ты помнишь, что произошло, когда я выбрасывал пакет с наркотиком?

Тот обернулся, нахмурившись.

– Ты о чём?

– На перекрёстке. У закрытой зоны. Я взбирался на груду мусора. Ты видел, как я тряс термосом?

Тод пожал плечами.

– Не знаю, зачем ты туда полез. И что ты хотел там увидеть – понятия не имею.

Евгений напрягся. Не помнит. Или делает вид?

– Тод, – сказал он, будто между делом, – ты мне до сих пор должен термос.

– Да брось, – фыркнул тот. – Ты его нашёл и забрал себе. Не морочь мне голову.

– А где тогда пакет? – продолжил Евгений. – Тот, с плесенью. Куда он делся?

Тод замер. Лицо его словно прояснилось.

– Погоди… – прошептал он. – Был пакет… Но я… не помню, как он исчез.

Евгений обвёл взглядом остальных.

– Кто-то пытается стереть нашу память.

Дима кивнул, медленно, будто пробуждаясь.

– Да… Вспоминается с трудом. Будто это было не сегодня, а неделю назад.

Хромой остановился. Обернулся. Его глаза сверкнули в полумраке.

– Удивлены? – хрипло спросил он. – Это так всегда рядом с запретной зоной. Память – как вода сквозь пальцы. Даже опытный сталкер может дважды наступить на одну и ту же ловушку. Потому что он забыл, что она здесь.

Он развернулся и зашагал дальше.

Тоннели снова стали знакомыми. Сырые стены, капающая вода, трещины, из которых торчали корни, почерневшие от радиации. Но Хромой свернул – не к выходу, а в боковой проход, заваленный когда-то, но теперь расчищенный.

– Разве мы не домой? – спросил Дима.

– Пока нет, – бросил Тод. – Надо пополнить запасы тонитруума. Ты впервые идёшь сюда на добычу?

Дима кивнул.

– Если не считать того раза у котлована – впервые.

Хромой обернулся к нему.

– Тогда тебе повезло. Здесь тише. Нет грохота, нет молний, что бьют в голову. Здесь… – он усмехнулся, – почти безопасно.

– Почему? – спросил Дима.

– Придёшь – увидишь.

Проход сузился. Пришлось идти пригнувшись. Теплоизоляция на трубах облупилась, но внутри всё ещё слышалось гудение – не ровное, а волнами, как дыхание гигантского существа. Ток приходил и уходил, как прилив и отлив.

Наконец – лестница. Вверх. Металлический люк.

Хромой поднялся первым. Приоткрыл. Осмотрелся. Махнул рукой – можно.

Они выбрались в помещение, похожее на старую канализационную камеру, но переделанную. Стены покрыты слоем диэлектрического покрытия. На потолке – провода, переплетённые, как вены. В углу – резервуар с охлаждающей жидкостью, булькающий при каждом импульсе.

Хромой стянул с Димы диэлектрический костюм и сунул его Евгению.

– Теперь я буду дежурить. А ты, – ткнул пальцем на щипцы, – будешь собирать. Щипцами. Костюм надень. Сил тебе хватит – раз по завалам лазаешь. Отрабатывай свой косяк.

Евгений кивнул. Костюм резиновый, тяжёлый, с металлической сеткой под слоем изоляции. Он надел его. Каждое движение давалось с трудом. Казалось, он облачается в панцирь.

– Щипцы – не роняй, – предупредил Хромой. – Упадёт на тонитруум, не вздумай подбирать. И кристаллы не трогай голыми руками. Даже перчатками – только щипцами.

Евгений взял инструмент. Тяжёлый, с изолированными ручками.

Дверь была железной, толщиной в руку, обшитой лоскутами влажной резины, как панцирь древнего черепахоида. Евгений ухватился за ручку – холодной, как кость мертвеца. Сделал вдох. Толкнул.

Сразу – удар. Не в тело. Не в сердце. Но по коже, как по нерву, прошёлся затяжной разряд. Снизу вверх. Как язык электрического демона, лизнувшего его с ботинок до макушки. Воздух вспыхнул озоном. Резина на двери зашипела, испаряя влагу, будто дышала. Евгений ахнул, отшатнулся, едва не выронив инструмент.

– Ха-ха, – раздался голос из будки. Хромой стоял, прислонившись к стене. – Тебя только что поприветствовал электрический ад. Добро пожаловать.

Евгений выругался сквозь зубы, провёл ладонью по волосам – всё ещё стояли дыбом.

– Ничего-ничего, – продолжил Хромой, с сухой, колючей усмешкой. – Привыкай. Ты же хотел побывать на добыче? Вот, развлекайся, турист. А пока вы с Тодом работаете, мы с Димой будем вас сторожить.

– Сторожить? – переспросил Евгений, оглядывая будку, запечатанную, как саркофаг. – Откуда? Изнутри?