Денис Кучев – Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел" (страница 35)

– Триста патронов для тяжёлого пулемёта и снаряд РПГ-7.

Тишина повисла в хабе досмотра, плотная, как завеса между двумя мирами. Потом, неожиданно, последовал вопрос:

– Это шаровая у вас в банке? За неё мы готовы предложить ещё один снаряд для РПГ.

Хромой строго, но с вопросом, взглянул на Евгения. Его глаза говорили: «Сколько она стоит?» Но Евгений знал, что это не цена. Это выбор.

– Простите, – сказал он, почти шёпотом, – но это мой личный трофей. А РПГ у меня нет.

Немного погодя, из динамика:

– Пистолет-пулемёт, редкая модель, но патроны как от пистолета. И двести патронов к нему. Это наше последнее предложение.

Хмурый посмотрел на Евгения ещё строже. Глаза его были холодными, как металл, но в них читалось нечто большее. Он хотел, чтобы Евгений согласился. Чтобы сделал выбор, который был нужен группе. Не потому, что он был лучшим. Просто потому, что так нужно.

Евгений поднял банку к лицу. Фулгутта мерцала внутри, как живое пламя, неугасимое и необузданное. Он прикинул её ценность. Энергия, которую она могла дать – неиссякаемая, более стабильная, чем в тонитрууме. Если запитать её энергией, например, радиостанцию, можно забыть о сложных устройствах выравнивания тока. Только предохранитель – на случай, если она разозлится.

Он часто видел, как контрабандисты используют их как передвижные электростанции. Но условия – невыносимые. Постоянный голод, постоянное давление, лишь редкая подкормка, чтобы не сдохли. Живые источники энергии. Электрические невольники.

А пистолет-пулемёт – компактный, удобный, скорострельный, но… бездушный. Бездушная игрушка, которая не будет выбирать, кому помочь, а кому – погибель.

Евгений не мог предать существо, которое выбрало его. Не мог променять её на холодную смертоносную игрушку.

Он мотнул головой:

– Нет. На неё у меня другие планы.

Хромой толкнул его локтём. В динамике послышалось недовольное дыхание. Потом:

– Двести патронов к пулемёту и снаряд.

Хромой, уже собираясь возмутиться, но прикусил язык. Он понял: это всё, что они получат.

Рюкзаки появились из щели между створками. Из динамика:

– Забирайте и уходите.

Тод и Хромой подошли к рюкзакам, проверили. Две пулемётные ленты, ромбовидный снаряд и рядом – открученный взрыватель. Чистые, блестящие, работоспособные.

Хромой обратился к группе:

– Уходим.

Свет потух за спиной у путников. Тьма подземелья вновь сгустилась, принимая людей в свои объятия.

Тод, с досадой, пробормотал:

– Это какой-то грабёж.

Хромой, уже на выходе из тоннеля, ответил:

– Это всё потому, что кое-кто упёрся рогом.

Евгений ничего не сказал. Он знал, что прав. И этого было достаточно.

Глава 9 Доверие

Глава 9. Доверие.

Тоннели дышали. Медленно, глухо, как старый двигатель, отказывающийся умирать. Воздух висел плотной пеленой – смесь сырости, ржавчины и чего-то неуловимого, что цеплялось за кожу и не отпускало. Запах, как у забвения. Как у чего-то, что не должно было остаться после конца.

Хромой шёл первым, прихрамывая, но не сбавляя темпа. Его шаги отдавались в стенах, будто он стучал по крышке гроба, проверяя, прочна ли.

– Пошли, – бросил он, не оборачиваясь. – Чем быстрее уйдём отсюда, тем дольше проживём.

Остальные молча последовали за ним. Дима держался ближе к стене, как будто тень могла спрятать и его самого. Тод шёл последним, оглядываясь через плечо, будто за спиной у них бежал кто-то невидимый.

А Евгений замедлил шаг.

Его взгляд зацепился за вершину завала – груду бетонных плит, искорёженного железа и обломков, что когда-то были стеной, крышей, домом. И там, на краю, почти слившись с мраком, стояла фигура.

Маленькая. В плаще. Капюшон низко надвинут, лицо – тень в тени.

Но он чувствовал – смотрит. Прямо на него.

Евгений затаил дыхание. В руках – банка с Молнией. Существо внутри чуть дрогнуло, словно почувствовало напряжение. Его свет стал тусклее, как будто пригнулся.

– Тод, – прошептал Евгений, не отрывая глаз.

Тот обернулся, нахмурившись.

– Что ещё?

– Смотри.

Евгений не указал рукой. Не мигнул. Боялся, что, если отвлечётся – таинственная фигура исчезнет, как дым, как галлюцинация, как всё, что обещает смерть.

Тод поднял фонарик. Луч скользнул по завалу, вверх, к краю. И в тот же миг – движение. Плащ взметнулся, как крыло, и фигура исчезла за грудой, провалившись в темноту, будто её и не было.

– Чёрт, – выдохнул Тод. – Ты это видел?

– Видел, – сказал Евгений. – Это был ребёнок.

– Ребёнок? – переспросил Дима, уже подбираясь ближе. – Здесь?

– Жёлтый плащ, – добавил Евгений. – Такой, как у малышей. Я видел такие… до.

Он не договорил. «До» – это слово, которое никто не произносил вслух. Оно висело в воздухе, как радиационный след.

Евгений сделал шаг вперёд. Нога уже занесена над трещиной в полу, уже готов был двинуться к завалу.

– Стой.

Тод схватил его за плечо. Сжатие было железным.

– Тебе прошлого раза показалось мало? – голос сталкера звучал тихо, но с такой усталостью, будто он уже сто раз это предупреждал и сто раз видел, чем это кончалось.

Евгений остановился. Глаза всё ещё на той точке, где исчезла тень.

– Но там… ребёнок, – повторил он, как будто это объясняло всё.

Хромой обернулся. Его лицо, освещённое снизу светом фонаря, выглядело как маска из старого фильма ужасов – резкие тени, глубокие впадины, покосившийся рот.

– Иди, – сказал он. – Валяй. Ты же герой, да? Спасай. Но учти – в этот раз мы за тобой не пойдём. И вот ещё что: все, кто пересекали границу… – он сделал паузу, – больше не возвращались.

Евгений почувствовал, как холод медленно ползёт по позвоночнику.

– Иллюзия, – добавил Тод. – Я тоже видал. По ту сторону. Детей. Бегают. Смеются. Женщины в шёлках, как в старых кино. Красивые. Зовут. Улыбаются. А потом… – он резко щёлкнул пальцами, – исчезают.

– Иллюзия, – повторил Евгений. Но в голосе не было уверенности.

– Смотрите! – крикнул Дима.

Он уже был на полпути к завалу, нагнулся, поднял что-то с пола. Вернулся, держа в руках термос.

– Это не ваше?

Евгений узнал его мгновенно. Свой термос. Тот самый, что выронил, когда его схватило нечто из глубины. Тот, что исчез в тьме, как будто его и не было.