Денис Кучев – Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел" (страница 28)

Фулгутта коснулась почвы. И мир вздрогнул.

Видимые электрические разряды, толстые, как змеи, пробежали по земле. Они вгрызались в грунт, в камни, в древние корни. Жуки, многоножки, мелкие твари, прятавшиеся в щелях, выскочили – и тут же упали, обугленные. Трава почернела.

Жуть.

Фулгутта обернулась. Последний взгляд. Издалека невозможно понять – благодарность это или предупреждение. Может, и то, и другое.

Потом она прыгнула – не вверх, а вниз. В котлован. В хаос молний, в пульсирующий свет тонитруума. Туда, где её место. Туда, где она может жить.

Евгений остался один.

На краю мира.

С автоматом в руках и пустой банкой у ног.

Он смотрел вниз, туда, где два человека в резиновых костюмах снова взялись за работу. Там, внизу, гремела кирка. Трескались кристаллы. Электричество пело свою вечную песню.

А он – стоял.

Не герой. Не спаситель. Просто человек, который на миг стал частью чего-то большего. И он почувствовал, что сделал правильно.

Глава 7 Молния

Глава 7. Молния.

Чуть больше часа ушло на то, чтобы рюкзаки Хромого и Тода наполнились до отказа – каждый шов в них был готов лопнуть от тяжести кристаллов тонитруума. Осколки, словно застывшие молнии, торчали из сумок, поблёскивая в свете собственных разрядов. Воздух над котлованом гудел, как перед грозой, а земля под ногами едва заметно вибрировала – будто сама планета боялась того, что росло в её недрах.

Евгений сидел у самого края обрыва, прислонившись спиной к обломку железобетона. Автомат лежал рядом, но его внимание было приковано не к оружию, а вниз – в пучину света и хаоса. Его взгляд скользил по переплетению кристаллов, выискивая маленькое, живое пятнышко – фулгутту. Иногда она появлялась: крошечная, яркая, как капля расплавленного янтаря, проскальзывала между игл тонитруума, цепляясь за них трёхпалыми лапками, исчезая в сполохах электрических разрядов. Потом – снова прыжок, вспышка, и она уже на другой стороне ямы, где свет был гуще, а воздух – плотнее от энергии.

Но Евгений чувствовал: что-то не так.

– Где все остальные? – прошептал он, будто обращаясь к себе, будто к небу, будто к самой звёздной пыли, что ещё тлела в воздухе после падения кометы. – Если это их территория… почему одна? Одна на весь котлован? Или…

Он замолчал. Мысль повисла, как паук на невидимой нити. «Или кто-то их всех съел?»

Он достал коммуникатор – старый, потрескавшийся экран, давно лишённый сигнала, но камера работала. Цифровое приближение было хромым, но даже через помехи можно было разглядеть детали, недоступные глазу. Он направил объектив вглубь, медленно водя им по стенам котлована, по нагромождениям кристаллов, по теням, что дрожали в свете вспышек.

И тогда он увидел. Не сразу. Сначала – лишь странное мерцание. Кажется, один из кластеров дрогнул, как будто… дышал. Евгений прищурился, увеличил масштаб. Пиксели поплыли, но контур проявился чётче. Это не был минерал. Это была маскировка. Искусная, почти идеальная – кристаллы, растущие на спине существа, сливались с окружением, как листья с лесом. Но движение выдало его. Медленно, бесшумно, смертельно – существо ползло к рабочим. На звуки кирки Тода. На запах человеческой плоти.

– Эй! – крикнул Евгений, не отрывая глаз от экрана. – К вам что-то идёт!

Хромой резко обернулся. Его лицо, освещённое снизу синеватым сиянием, стало жёстким, как броня.

– Что?!

– Десять метров слева от вас! Под кристаллами! Двигается!

Хромой коротко кивнул, хлопнул Тода по плечу. Оба замерли, оценивая расстояние, угол, путь отступления. У них не было оружия – только щипцы для сбора, кирка, да диэлектрические костюмы, которые могли спасти от молнии, но не от клыков. Евгений поднял автомат. Прицелиться – невозможно. Слишком далеко, слишком много преград. Задача – отпугнуть. Только отпугнуть.

А тем временем монстр приблизился.

Когда он выбрался из-под завесы кристаллов, Евгений едва сдержал стон. Существо было массивным, приземистым, с четырьмя короткими, но мощными лапами, покрытыми синей блестящей, как кольчуга, чешуёй. Похоже на гибрид слонёнка и муравьеда – вытянутая морда, длинный хобот,и жадный, влажный рот, прячущийся под мясистым выступом. А на лице – два коротких, прямых бивня, как будто кто-то воткнул в него пару гвоздей. Они блестели, заточенные годами раскалывания камней.

Но главным было то, что росло у него на спине.

Не тонитруум. Нет. Это были кристаллы другого типа – матовые, землистые, цвета высохшей глины. Они не искрили, не светились, но впитывали энергию вокруг, как губка. Земляной энергорм. Хищник. Охотник на электрических монстров.

И тут же Евгений увидел, как тот действует.

Монстр двинулся к одному из кластеров. Фулгутта, увлёкшаяся поеданием кристалла, яркая, как искра в ночи, сидела, не подозревая об опасности. Не успела среагировать. Хобот существа, быстрый и проворный, как ловкая рука, схватила светящийся шар. Стиснула. Молнии ударили вокруг, но тщетно. Разряд не причинил монстру вреда. И следующее, что он сделал – сунул фулгутту прямо под хобот, в свой жадный рот.

На мгновение – тишина. Потом кристаллы на его спине вспыхнули. Тусклый, грязно-жёлтый свет пробежал по ним, как знак насыщения. Как сигнал: я победил.

– Чёрт! – выдохнул Евгений. – Это не защитник территории! Это хищник! Уходите оттуда!

Он кричал, но внизу, среди грохота, треска и гула, его голос потерялся. Хромой и Тод уже столкнулись с монстром лицом к лицу. Существование зависло на волоске.

Хромой вскинул щипцы над головой, расставив руки, пытаясь казаться больше, страшнее. Тод, огромный, как скала, шагнул вперёд и со всей силы ударил киркой по крупному кластеру тонитруума. Раздался оглушительный «бах!» – как выстрел из гранатомёта. Искры взметнулись вверх, словно фонтан из расплавленного серебра. Воздух задрожал, и на секунду вся яма озарилась белым светом.

Монстр вздрогнул. Издал звук – низкий, трубный, как у раненого слонёнка. Он попятился, оглядываясь, оценивая противников. Его бивни дрожали, хобот поднялся над его головой, словно нюхал страх.

Тод не дал ему опомниться. Он ударил снова. И снова. Каждый удар – как гром. Каждая вспышка – молния. Хромой прыгал, махал руками, рычал, как дикий зверь, которого загнали в угол. Они не нападали. Они играли. Игрой жизни и смерти.

И это сработало.

Монстр фыркнул, развернулся и, неуклюже перебирая лапами, бросился прочь. Его тень слилась с тенями кристаллов, и вскоре он исчез, как кошмар, рассеянный первыми лучами солнца.

Внизу воцарилась тишина. Только треск тонитруума да дыхание двух людей, что только что обманули смерть.

Евгений медленно опустил коммуникатор. Его пальцы дрожали.

Он посмотрел в банку у своих ног, где раньше сидела внутри фулгутта, прижавшись к стеклу. И Евгений понял: он не спас её. Он просто отсрочил её конец. Таковы правила диких земель. Ты живёшь, пока ты сильнее хитрее внимательнее, чем хищники, которые ежесекундно ждут твоей слабости.

Хромой первым выбрался на край котлована, тяжело опираясь на щипцы как на трость. Он снял противогаз, и под ним оказалось лицо, наполненное усталостью. Глаза, однако, горели от победы, от успешно проделанной работы. Он похлопал по рюкзаку, набитому до отказа жёлтыми кристаллами тонитруума, что торчали сквозь ткань, как зубы из пасти чудовища.

– Добыча – качественная, – прохрипел он, перекатывая камень языком, будто пробуя на вкус саму удачу. – Только бы сбыть с выгодой. А то эти сволочи из «Тайги» опять начнут торчать, что у них не тонитруум, а мусор какой-то.

Евгений молча кивнул, но его взгляд задержался на рюкзаке. Каждый кристалл искрил, выстреливал короткие разряды, бегущие по поверхности, как живые. Он инстинктивно отступил на шаг.

Хромой заметил это.

– Не бойся, – бросил он. – Рюкзаки прорезинены, как и положено. Током не бьёт. Но на всякий случай – голыми руками ни к чему не прислоняйся. Даже к бетону. Этот камень после падения кометы стал, как губка – впитывает заряд, потом отдаёт, когда не ждёшь.

Евгений натянул лямки. Вес —тридцать килограмм минимум. Он подался вперёд, чтобы не завалиться назад, чувствуя, как позвоночник скрипит под тяжестью. Тод подхватил второй рюкзак – его лицо не дрогнуло, только вены на шее вздулись. Диме достались щипцы, кирка и свёрток диэлектрических костюмов, аккуратно замотанных в водонепроницаемую плёнку, будто мумии древних богов.

– Пошли, – сказал Хромой. – Дорога не терпит.

Группа двинулась вдоль обвалившегося склона, ведущего к узкому лазу в подземелье. Тени смыкались за ними, как створки гроба.

А внизу, в котловане, где бушевали молнии и пахло озоном, фулгутта металась, как искра в буре.

Она скакала с кристалла на кристалл, ловя молнии, чтобы перенестись быстрее. Её писк – тонкий, почти неслышимый – разносился между стенами, отражался от сталактитов тонитруума. Она звала. Звала тех, кого не было. Сородичей, что когда-то жили здесь, роились в электрической мгле, как светлячки в летнем саду.

И наконец – она нашла. Одна из них сидела на крупном кластере, вцепившись в кристалл крошечным ртом, жадно сосущим энергию. Она была больше, распухшая, как брюхастый паук после пира. Глаза её были полузакрыты – не от усталости, а от наслаждения. Энергия текла по её телу, питала, но не делала сильнее. Слабее. Ленивее.

Фулгутта подпрыгнула рядом, вспыхнула ярко, как бы зажигая сигнальный огонь. Писк – радостный, тревожный, настойчивый. Ты жива! Мы ещё можем быть вместе! Но, вторая фулгутта лишь на миг оторвалась от кристалла, моргнула – и снова вцепилась в минерал.