Денис Кучев – Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел" (страница 30)
– Вот беда-то, – продолжил лидер. – Если мы вас отпустим со всем этим хабаром, то нам там делать нечего.
Хромой оглянулся – будто бы разминает шею, но на самом деле хотел увидеть соглядатая, что мог наблюдать с высоты, но ничего не заметил.
– Мы только купим боеприпасы, немного тряпок и железа. Укрепляем двери.
– Врёшь, – бросил лидер. – Что, еды прям хватает?
– Еду мы берём из другого поселения.
– Из какого? Не уж из нашего? Что-то я тебя не припомню. У меня глаз цепкий, а ты – личность яркая. Я бы запомнил.
Хромой ухмыльнулся.
– Спасибо за комплимент. Но обычно мы ходим к соседям. Они выращивают что-то вроде грибов, а из них делают муку.
Лидер хмыкнул.
– Так вы живёте на внешнем кольце? Тогда зачем вам столько камня? Здесь на целый арсенал хватит.
– На нас напали… – вырвалось у Димы.
Хромой резко обернулся, глаза – как ножи. Немое: «Молчать!»
Хромой перебил мальчишку, и протянул:
– Да-а, – лоб сморщился от быстрых мыслей. Нужно что-то было сымпровизировать правдоподобное и на выдать информацию о состоянии убежища. – Потратили почти весь боезапас. А у нас автоматы. Они жрут патроны – мама не горюй.
Лидер ухмыльнулся и кивнул своим.
– Так и быть. Мы вам оставим половину. И даже вас не тронем. Что мы – звери что ли?
Хромой тяжело вздохнул. Взгляд – к Тоду. Тот молча кивнул. Подошёл и отдал один из рюкзаков.
Сталкеры «Дубравы» забрали добычу. Осмотрели. Кивнули. Оружие опустили. И, как пришли – бесшумно, как тени, – исчезли в руинах.
Группа двинулась дальше. Но теперь их груз был не в рюкзаках. Он лежал в груди. Тяжёлый, горький от поражения.
Дима шёл последним. Он больше не слушал. Он чувствовал. Чувствовал запах крови Вали на повязке лидера. Чувствовал, как этот человек смотрел на него – не как на человека, а как на инструмент. На оружие. «Они вернутся,» – подумал он. – «Они поняли, кто я, и обязательно вернутся.»
А в голове, сквозь треск тонитруума, вновь всплыл голос Вали. Тихий. Добрый. Как последний вздох: «Не бросай меня, Дима…»
Он сжал кулаки. В глазах – не слёзы. А ярость. Холодная. Глубокая. Как подземный ледник.
Фулгутта выбралась на край котлована, дрожащая от усталости, но полная решимости. Её крошечное тело, наполненное электрическим огнём, едва держалось на лапках, но глаза горели – не страхом, а надеждой. Она искала его. Человека, что открыл банку. Что не съел её. Что прижал её к сердцу, как что-то живое, а не как добычу.
Но его не было. Только запах. Не такой, как у других. Не пропитанный потом, ржавчиной и смертью. Этот был свежий. Чужой. Странный. Как будто пришёл из мира, где ещё помнят солнце. И рядом – аромат тонитруума. Яркий, чистый, только что добытый. Он висел в воздухе, как след, как нить, ведущая в неизвестность.
Она попрыгала – вперёд, за полуразрушенную стену, туда, где ушли Евгений и Тод, небольшими, осторожными прыжками, цепляясь за обломки, как за ступени. Но вскоре запах человека потерялся среди других – грубыми, злыми, пропитанными дымом и порохом. А тонитруум… его запах раздвоился. Будто добыча была разделена.
Куда идти? Прямо – воронка, здание, мёртвая земля. Налево – тропа, ведущая в руины, где пыль лежит ровным слоем, как снег.
– Пойду налево, – решила она, хотя никто не слышал.
И прыгнула.
Через несколько минут она настигла группу. Семь человек. Не такие, как те, что смотрели на неё сквозь стекло банки. Эти были жёсткими, как бетон, с оружием наизготовку, с глазами, привыкшими к смерти. У одного – дробовик. У других – автоматы, пистолеты, ножи. На куртках – знаки, которых она не понимала. «Дубрава». Красная повязка на руке у одного – не перевязь.
Фулгутта замерла. Прислушалась. В её теле проснулось что-то древнее – инстинкт, старше разума. Что-то шевельнулось в воздухе. Звук. Не голос, а треск. Её собственный треск – разряды, что проскакивали по коже, как нервы.
Один из сталкеров обернулся.
– Шаровая! – заорал он, голос дрожал. – Шаровая молния!
Все резко обернулись. Вскинули оружие. Вскочили на уступы, как загнанные звери. Стволы смотрели прямо на неё – маленькое, светящееся существо, не больше кулака.
Фулгутта растерялась. Глаза её метались. «Почему они так смотрят? Почему испугались, как будто увидели страшное? Я же не враг! Я только ищу друзей!»
Она сделала шаг вперёд. И земля перед ней взорвалась. Пуля врезалась в грунт, выбросив фонтан пыли и осколков. Фулгутта откатилась, как мяч, но быстро вскочила. В её голове вспыхнуло: «Это не друзья. Это враги.»
Прыжок.
Автоматная очередь. Пули свистят, как оса в ухе. Одна – в сантиметре от лапки. Вторая – поцарапала бок, оставив тонкую яркую полосу и дым. Боль. Острая. Ясная.
Но фулгутта сконцентрировалась.
Всё вокруг замедлилось. Как в старом фильме, где время тянется, как смола. Она видела каждую пулю. Каждое движение. Каждое дыхание. Её разум, ускоренный суперкомпьютер, всколыхнулся от всплеска энергии.
Пуля – летит прямо в сердце. Она понимает – не уклониться. Выпускает импульс – тонкий, как игла. Бьёт в саму пулю. Металл раскаляется, отклоняется, пролетает рядом, едва задев.
Она прицеливается. Не в голову. Не в сердце. В образ. В того, кто ближе всего стреляет. Выпускает не молнию. А сгусток. Пучок электронов, сжатый до предела. Почти плазма. Но наоборот – не жжёт. Выжигает изнутри. Парализует.
Шарик летит. Касается человека.
Тело дергается. Руки – в стороны. Ноги – в пляс. Глаза – выпучены. Он падает, окутанный дымом, как марионетка, у которой перерезали нити.
Фулгутта приземляется. Ударяет по земле.
Разряд. Не вспышка. А волна. Языки молний, как змеи, пробегают по поверхности, вгрызаются в почву, в камни, в корни. Всё живое в радиусе пяти метров – падает. Жуки, многоножки, мелкие твари, прятавшиеся в трещинах – обуглены. Трава – чёрная. Воздух – пахнет озоном и смертью.
Пальба не прекращается.
Дробовик – бах! Очередь – пули сверкают, как молнии.
Фулгутта напрягается. Создаёт магнитное поле. Лёгкие дробинки отклоняются, как листья в ветер. Но они – врезаются в землю рядом. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Волна подбрасывает её вверх.
Она подлетает. Но не падает. Касается земли – и сразу прыгает. В воздухе видит: трое стоят близко. Как овцы. Как добыча.
На её мордочке – злорадная ухмылка. Первый раз в жизни она охотится.
Разряд. Прямой. Мощный. Как удар грома.
Трое падают. Один – мёртв. Второй – дёргается, как на электрическом стуле. Третий – только поморщился. Ему досталось меньше. Он жив.
Фулгутта приземляется прямо на второго. Прижимается к груди. Выпускает последний импульс – точечно. В сердце. Он затихает.
И тут – она видит.
Рюкзак за плечами у самого коренастого. Тот самый, с кристаллами тонитруума. Свежими. Яркими. Её пищей. Её силой.
Она бросается к нему.
Цепляется за плечо. Лапки – как крючки. Зубы – как иглы. Человек орёт:
– Уберите! Сбросьте её с меня!
Он кружится, как волчок. Фулгутта держится. Видит – автоматная очередь летит в неё. Но в этот момент пуля задевает сталкера. Он вскрикивает. Рука дрожит.
Лидер группы хватает дробовик стволом назад. Делает импровизированную дубинку. Рявкает:
– Не дёргайся!
И в следующий миг – удар. Приклад обрушивается на плечо сталкера. Не в фулгутту. Рядом – в своего. Металл ломает кости. Человек визжит.
Рюкзак сползает. Фулгутта прыгает на него. Вцепляется. Царапает. Грызёт.
– Брось! – кричит лидер. – Брось рюкзак! Она убьёт тебя!
Сталкер, не раздумывая, отбрасывает сумку. Рюкзак падает. Фулгутта – снова на него. Кристаллы рассыпаются. Один – прямо перед ней. Она прижимается ртом. Всасывает. Энергия хлынула в неё, как вода в засохшее русло.