Денис Кучев – Энергормы. 3 том. «Город мёртвых тел» (страница 6)

– От проклятья можно избавиться? – спросил он, тихо, едва шепча.

– Не знаю, – ответил Евгений. – Я не учёный, и мало что в этом понимаю. Но когда мы собрали все криоглассы, то и теплее стало вокруг. Ледяных монстров, как инейцы, стало гораздо меньше. Что до людей… не могу сказать точно. Просто новых заражённых больше не появлялось.

Александр добавил:

– Когда нам объясняли, как работает заражение – ну или проклятье, как тебе угодно, – сказали, что чтобы оно проявилось, нужно взаимодействие с звёздной пылью. Иначе ты никак его не проявишь.

Дима кивнул. Что-то внутри него начало складываться в картину. Под землёй он чувствовал себя нормально – там он не слышал кожей всего, что окружало его. Но на поверхности – дар, или проклятие, возвращалось.

– Значит, тут, на поверхности, много звёздной пыли, – произнёс он задумчиво.

Евгений нахмурился:

– Это почему? Звёздная пыль сама по себе – редкий минерал.

– Потому что, когда я выхожу на поверхность, я начинаю слышать кожей. Это помогает мне передвигаться по поверхности, но, когда слишком громко – мне больно. Так больно, что могу отключиться ненадолго.

Он сел поближе к горелке, которая еле мерцала, словно готовая угаснуть. На самом деле, пламя было таким тусклым, что казалось, будто его вообще нет. Но тепло оно давало настоящее.

Лера, немного смущённо, сказала:

– Интересная горелка. Впервые вижу такой огонёк.

Дима пододвинулся ближе к сестре, обнимая её за плечи:

– Да, и греет хорошо.

Евгений улыбнулся уголком рта:

– Да. Загадочны и удивительны эти новые минералы.

Дима повернулся к нему, не понимая, при чём тут горелка, тепло и минералы.

– Раньше я старался сторониться их, – продолжил Евгений. – Даже когда появился Проныра, я не думал: «Откуда берутся эти монстры?» А теперь, когда я отправился в погоню…

Он сделал паузу. В его глазах мелькнуло что-то далёкое, болезненное.

– В общем… Это не просто горелка. Тут камень Игнипласт – минерал элемента огня. Горит, но не сгорает. И потушить нельзя. Я его в термосе ношу. Удивительный минерал.

Дима замер. Он смотрел на этот камень, что тлел в металлической горелке, но не сгорал. Ни дым, ни пепел не образовывались. Только постоянное, мягкое тепло.

Он задумался. Неужели там, в гнезде монстра, где он наблюдал развитие яйца, тоже был такой минерал? Если бы он знал об этом раньше, наверняка смог бы обменять его на еду. Или на карту. Или на безопасный путь.

Теперь он понимал: мир гораздо больше и полон загадок. И это ещё больше убеждало его, что нужно покинуть этот мёртвый город.

Зарево заката окончательно угасло, и город мёртвых тел ожил.

Не в прямом смысле – он не ожил, как прежде, когда-то, до кометы и звёздной пыли. Он просто наполнился новыми звуками: шуршанием лап по бетону, хриплым дыханием из глубин руин, трепетом крыльев в ночном воздухе. Это был голос нового мира – мира энергормов.

Дима начал нервно дёргаться. Он слышал всё. Слишком много всего. Где-то внизу, под развалинами, один монстр разрывал плоть другого на куски. Когти впивались в мясо, сухожилия рвались с характерным хрустом. Вдалеке, в темноте, множество лап перебирали по асфальту – не одна пара, не две, а целая стая. А над головой, где-то высоко между обломками стен и обвисших проводов, хлопали перепончатые крылья – кто-то большой парил в холодном ночном воздухе.

Лера прижалась к руке Димы всем телом, будто искала у него защиты. Она тоже слышала звуки, но не понимала их так, как он. Она только чувствовала страх, который он испытывал, и это заставляло её бояться ещё больше.

Трое мужчин же сидели спокойно, как будто ночь вокруг них была обычной тишиной, а не гигантским хищничьим жерлом, готовым проглотить любого, кто ошибётся.

Евгений, правда, время от времени почёсывал свою замотанную руку – ту, что скрывала что-то под плотной тканью. Но даже этот жест был спокойным, почти рефлекторным.

Вдруг в проёме окна без стекла возник силуэт.

Огромный, мохнатый, с крыльями летучей мыши, которые казались слишком большими для его тела. Монстр медленно переваливался на четырёх лапах как медведь, осторожно заглядывая внутрь. Его рык, глубокий и низкий, словно раскат грома, эхом ударил по комнате.

Дима вздрогнул. Лера втянула воздух и вжала голову в плечи. Им показалось, что сейчас начнётся бой. Что монстр бросится вперёд, вцепится когтями, разорвёт их плоть, выпьет кровь.

Но мужчины лишь переглянулись и усмехнулись.

– Ты посмотри какой… – сказал Александр, доставая из кармана небольшой кусочек сахара. Он ловко швырнул его под лапы существу.

Монстр опустил морду, понюхал, потом аккуратно взял сахар зубами. Затем фыркнул, довольный, и отступил немного, сел, продолжая наблюдать за людьми.

– Не боись, – сказал Евгений, потрепав монстра за ухо, которое выглядело скорее собачьим, чем вампирским. – Это Феррограф. Милейшее создание.

Дима не видел очертаний чётко – слишком темно было, да и свет горелки едва освещал лицо детектива. Но он чувствовал одно: это монстр. И он не должен быть таким… ручным.

– Он только хочет казаться грозным и злым, – добавил Евгений, снова протягивая сахар. – На самом деле они как плюшевые мишки.

– Плюшевые мишки? – повторил Дима, не веря своим ушам. – Монстры, которые оставляют тела жертв иссушенными дотла, без единой капли крови внутри?

– Если только разозлить, напугать… в общем, добиться того, что он решит тебя убить – да, вампир, – невозмутимо ответил Евгений. – Но, если ты ему не представляешь угрозы, он будет спокойно себя вести.

Дима смотрел на это «животное», которое, казалось, сейчас должно рычать и нападать, а не есть сахар с рук человека.

– Откуда вы всё это знаете? – наконец спросил он.

Евгений улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то ещё – не то грусть, не то воспоминание.

– Ну, знаешь… Я спрашивал, узнавал. Всё-таки мне придётся жить с подобным существом.

Его рука вновь зачесалась. Он потер её, чуть поморщившись, будто кожа под повязкой не просто болела, а жила своей жизнью.

Дима заметил это. Он хотел спросить, но передумал. Что-то в этом человеке говорило: «не лезь».

Монстр развернулся и ушёл, пару раз фыркнув на прощание. Лишь звук перепончатых крыльев в ночи.

– Ну-с, давайте ложиться спать, – сказал Михаил, проверяя ремень гранатомёта и укладывая его рядом с собой. – Дежурим так же – я, Женя, Саша.

– Я тоже могу, – выпалил Дима, вскакивая.

Александр покачал головой:

– Прости, но ты новенький. К тебе пока доверия такого нет, чтобы доверить тебе свой сон.

Дима понимающе кивнул. Он ожидал этого. И всё равно было больно. Как будто его снова отметили, как «чужого». Не равного. Не своего.

Он опустился на своё место, прижав Леру к себе. Она уже задремала, уткнувшись лицом в его плечо.

Горелка мерцала, как маленькое сердце, пульсирующее в темноте. Игнипласт внутри неё не гас, не сгорал, не таял. Только светился, тихо, почти мирно.

Дима смотрел на него. Потом на Евгения, провожающего Феррографа взглядом. На Александра, который устраивался поудобней, готовясь к дежурству. На Михаила, уже завернувшегося в спальник.

Сам он не мог уснуть. Он думал.

«Плюшевый мишка…»

«Жить с ним…»

«Звёздная пыль…»

«Элементы…»

Имя, которое он слышал только в рассказах охотников – Феррограф.

Он не знал многого. Но он начинал понимать одно: эти люди – не просто путешественники. Они знают слишком много, чтобы быть просто сталкерами или торговцами. Они знают, что происходит в мире.

Полночь легла на руины города, как чёрный покров – плотный, непроницаемый, наполненный затаённой опасностью. Воздух был тяжёл и холоден, будто сама ночь дышала сквозь трещины в бетоне. Где-то далеко завыл энергорм, его голос эхом отразился от обломков зданий, будто предупреждая: здесь не место для живых.

Дима лежал, прислонившись спиной к обвалившейся стене. Лера спала, уткнувшись ему в плечо, её дыхание было частым, но спокойным. Он же не мог сомкнуть глаз. Его «проклятие» не давало покоя – кожей он ощущал каждый шорох, каждый шаг монстра по асфальту, каждый вздох из глубины разрушенных домов. Они были рядом. Один, другой… целая стая. Но ни один не решался войти. Словно этот уголок был под защитой чего-то или кого-то.

Александр заметил, что Дима не спит. Он сидел у горелки, проверяя снаряжение, время от времени поглядывая на мальчишку.