Денис Кучев – Энергормы. 3 том. «Город мёртвых тел» (страница 4)

Не из автомата. Не из дробовика. Из чего-то другого. Чего-то, что могло убить без предупреждения.

– Там! – крикнул кто-то из сталкеров. – На крыше торгового…!

Но голос оборвался. Новый свист. Новый удар. Тело упало.

От большой группы осталось пять человек.

Они рассредоточились, прячась за обгоревшие корпуса машин, стараясь дышать бесшумно, двигаться без следа. Но страх уже разъедал их. Они знали – смерть рядом. И она играет.

И вот появились двое. Они вышли из тумана, будто сами родились из него. Быстро. Слажено. Один – высокий, в камуфляже, с винтовкой через плечо. Второй – ниже, широкоплечий, с гранатомётом и коротким стволом на поясе.

Первая граната полетела в укрытие, где прятался один из сталкеров. Вспышка. Грохот. Металл скрутило, как бумагу. Огонь вырвался наружу, осветив лица умирающих.

Дима почувствовал удар в грудь. Не физический – звуковой. Громкий взрыв болью отдался в теле. Он сжал зубы, чтобы не закричать, но не смог удержаться. Собравшись, он бросился в сторону – в кювет, заполненный водой и мусором. Туда, где звуки будут заглушены водой, станут мягче. Туда, где его «дар» станет менее болезненным. Потому что именно это и делало его особенным. И проклятым.

В этот момент он чувствовал каждый звук, каждую вибрацию, каждую каплю крови, которая покидала тело одного из сталкеров. Он чувствовал, как в голове одного из них взорвалась пуля, как второй начал задыхаться от раны в животе, как третий начал молиться, хотя давно забыл слова.

Он слышал смерть. И знал, что она здесь не просто так.

Эти люди пришли не ради денег. Не ради власти. Они пришли за ними. За детьми.

Глава 2. Чужаки

Глава 2. Чужаки.

Последний из сталкеров, тот, кто не успел даже толком спрятаться, выскочил из-за машины с поднятыми руками. Его лицо было белым от страха, рот дрожал.

– Я сдаюсь! Забирайте всё! Хабар, детей, оружие… только не..!

Одиночный выстрел, перебил его – обычный, из военной винтовки – пробил его грудь. Он дернулся, будто его ударили невидимой рукой, и рухнул на землю. Глаза остались открытыми. В них застыло недоумение: «но я же сдался.»

Солдат только фыркнул:

– Мусорная крыса.

Второй военный уже подхватывал Леру. Девочка брыкалась, царапалась, кричала:

– Пустите! Пустите! Я никуда не пойду!

Но он не обращал внимания. Просто закинул её через плечо, как мешок с картошкой, и пошёл прочь от трассы, туда, где между руин ещё держался туман.

Дима выбрался из кювета, весь мокрый, покрытый грязью и лужей крови, которая не была его. Он шатался от боли в теле, но глаза – они были ясными. Он сделал Лере жест: «Тихо». И она замолчала. Только сжала кулачки, стараясь сдержать слёзы.

– Спасибо… что помогли, – прошептал он, чуть заикаясь.

– Да не за что, – ответил солдат, беря его под руку. – Правда, спасение вас в план не входило. Но один детектив… очень человечный он, вот. Ему спасибо скажете.

Они двинулись следом за товарищем. Лера постанывала. Болел живот. Болело всё внутри. Она не понимала, куда её несут. Кто эти люди. Почему взяли их. Почему не убили.

– Вас же трое детей было? – спросил солдат. – Успел улизнуть?

Дима опустил взгляд.

Голос предательски задрожал.

– Нет… Убили. Девушка Валя. Они планировали её сдать в рабство. И она…

Он не смог закончить.

Сжал зубы. И только про себя трижды повторил: «Это моя вина».

«Если бы сказал «нет». Если бы не согласился. Если бы не повёл их на поверхность, уверенный в своём проклятом даре. Если бы не надеялся, что сможет защитить. Если бы…»

«Чёрт», – едва слышно прошипел он себе под нос.

– Жаль девчушку, – сказал солдат. – Но тут ничего не попишешь. А вообще, чего это вы одни без взрослых вышли на поверхность?

Дима молчал.

Ответ был прост – голод.

– У нас в поселении я самый старший из детей. Взрослые обычно заняты, а мы долгое время голодали, – наконец сказал он. – Самый главный, дядя Володя, отказал Вале в помощи, тогда она пошла ко мне. Она постоянно повторяла, что где-то в районе старого рынка есть спрятанная карта. На ней указано место, где спрятан тайник с едой.

Солдат протянул:

– Вот оно что… Голод и лютого зверя из норы вытащит.

Они шли молча. Только Лера всхлипывала, прижав руки к животу. Только шаги скрипели по мокрому асфальту. Только в голове у Димы снова и снова вращалось одно имя: Валя. Живая. Смеющаяся. Упрямая.

Убитая.

Он знал, что никогда не забудет этого дня. Не потому, что его спасли. А потому, что спасли слишком поздно.

Солдат, который нес Леру, услышав их историю остановился. Он аккуратно опустил девочку на землю, помогая ей удержать равновесие – её ноги подкашивались после пережитого страха. С виду он был старше тридцати, но морщины вокруг глаз и жёсткая линия рта выдавали годы службы, потерь и постоянного напряжения.

– На, поешь, – сказал он, доставая из кармана камуфляжной куртки плотный, сухой кусок хлеба. Тот самый армейский сухарь – безвкусный, как прах, но для Леры сейчас это было всё равно что пиршество.

Девочка молча вцепилась в него зубами. Хруст раздался громко, почти неприлично, словно она откусывала кусок жизни. Её щёки впали, а пальцы тряслись от голода, но даже в этом состоянии она не отпускала топорик – свой единственный щит.

Рядом Александр, тот, что шёл рядом с Димой, остановился и накинул автомат на плечо. Он слегка потянул ремень, перекинув его через голову, будто собирался сделать паузу не только в пути, но и в роли военного.

– Меня зовут Александр, но можешь звать просто Саша, – произнёс он, глядя прямо на Диму. – Тут, в диких землях, все – равны. Хоть ты командир, хоть ты мальчишка, которого судьба принесла сюда. Так что… мне можно говорить «ты».

Дима кивнул, не найдя в себе силы ответить. Он чувствовал, как чуждо звучит эта фраза: «Ты можешь называть меня как хочешь». В их подземном мире, где каждый год прожитой взрослым человеком был символом силы и мудрости, такое обращение казалось сравнимо кощунству.

– Меня Дима, – коротко ответил он.

Александр кивнул, затем сделал жест головой в сторону высокого мужчины с гранатомётом в руках:

– А тот здоровяк с гранатомётом – это Миша.

– Михаил значит… – прошептал Дима себе под нос, словно пробуя имя на вкус. Оно звучало тяжело, как камень, и от этого ещё более чуждо. Он снова почувствовал ту тяжесть внутри – чувство вины, которое не отпускало ни на секунду. Он нарушил главное правило: слушай старших. Это было не просто советом. Это была данность. Старший – значит опытный. Значит, выживший. Значит, знающий цену жизни. А он? Он повёл группу, не спросив разрешения. Он послушал Валю. Он поверил в карту. Он выбрал путь, который привёл к смерти.

Володя, старший их поселения, не стал их останавливать. Не потому, что одобрял. Просто он не считал их своими. Они были пришлыми, скитальцами, которых взяли из жалости. Жалость – вещь странная. Она даёт кров, но не даёт защиты.

– Чего задумался? – нарушил тишину Александр, заметив, как взгляд Димы затуманился.

– Да вот… думаю, как вас представить дяде Володе. Как рассказать, что Вали больше нет…

Он закусил губу. Где-то глубоко внутри, он надеялся, что если скажет это вслух, то станет легче. Не стало.

Александр некоторое время смотрел на него, не мигая. Потом перевёл взгляд вперёд, на дорогу, которая уже начинала терять свои очертания в серых сумерках.

– Конечно, тяжело терять товарища, – начал он, голос его был ровным, но в нём проскальзывали нотки чего-то знакомого – словно он повторял эту фразу сотни раз. – Но ты жив. И пока ты его помнишь, он продолжает жить в твоём сердце.

Эта речь звучала слишком гладко. Искусственно. Как слова, выученные наизусть, чтобы произносить их тогда, когда нужно. Дима понял: этот человек не первый раз говорит такие слова. Возможно, он потерял не одного товарища. Возможно, это часть его работы – уметь говорить так, чтобы хотя бы частично смягчить боль.

Но потом Александр вдруг улыбнулся – чуть сухо, чуть цинично:

– Мы военные. Чёрствые люди. Не умеем утешать других. Прости, если получилось не очень.

– Нет, всё хорошо. Мне стало легче, – ответил Дима, сам не веря своим словам. Может, он не до конца понял смысл фразы? Или же груз вины, что лёг ему на плечи, был настолько тяжёл, что одной только надеждой и словами его не сбросить? Потом он вдруг спросил:

– Можно забрать тело Вали?

– Конечно. Где она?

Дима побежал. Быстро, почти бессознательно, как будто если он доберётся до места как можно раньше, то сможет вернуть её. Но когда он оказался там, где оставил её – среди обломков машин, грязи и крови, – её уже не было. Ни следа. Только пятно на асфальте, да пара оторванных лоскутков от её куртки.