Денис Крылов – Параномия (страница 5)

– И как вы её найдёте? – голос Татьяны поменялся, – вы же даже фамилии её не знаете.

Автомобиль крался сквозь метель и тьму по трассе в сторону Юганска, медленно преодолевая километры.

Сборы заняли около часа. Думаю, для любой женщины это просто рекорд. Соответственно, покинули мы славный город Тюмень в обед.

Посадка в автомобиль стала для меня очередным откровением. Таня сразу села вперёд. Возможно, причиной тому было желание не оказаться со мной вместе на заднем сидении, и я это понял бы, в том случае, если бы это именно так и произошло.

Но Виктор «проявил галантность» и с удовольствием посадил даму поближе к себе. Это кольнуло, но долго думать об этом я не стал. Просто сел назад, устроился поудобнее и задремал, поскольку первый час в машине звучала какая-то радиостанция. Проснулся я неожиданно. Машина мчалась в темноте, а Таня с Витей о чём-то разговаривали.

– О, – подал я голос, вытирая слюну со щеки, – а где мы уже?

– Километров пятьдесят от Увата, – ответил Витя, – мы с Таней обсуждали ночёвку в Увате.

– Ночёвку? – удивился я. Темнеет у нас рано, да, – а который сейчас час?

– Уже одиннадцатый, – тихо сказала Таня.

– Не понял? – я был искренне удивлён.

– Мы не стали тебя будить Серёг, – повернулся ко мне Витя, – ты спал как младенец, мы заправились в Тобольске, есть, кстати, хочешь? Мы брали пиццу и есть кофе, остыл, правда.

Диссонанс в моей голове не давал мне возможности дать ответ. Я что, проспал восемь часов?

– Серёжа, – повернулась ко мне Таня, – есть хочешь?

– Значит, будем ночевать в Увате? – подытожил я информацию, полученную спросонья. Подумал, конечно, что я уже выспался, но мы же сразу спать не ляжем, а вот поговорить с Таней мне очень хотелось.

– До Юганска не дотяну, честно, – сказал Витя, – даже если упрусь и кофе упьюсь, приедем среди ночи и всё равно нужно будет где-то ночевать, так что давайте пожалеем водителя, – сделал он умилительное лицо, а Таня улыбнулась. Вот как? Долго же я спал.

– Ладно, принято, – тут же ответил я, – ну тогда я пиццу не буду, хочется горячего похлебать, а уж там, в кафе, супчик, наверное, найдётся?

– Думаю, найдётся, – ответил Витя не оборачиваясь.

– Уверена, найдётся, – с необычным воодушевлением добавила Татьяна.

– А вот кофе я бы выпил, – я откинулся назад на сиденье, пытаясь вспомнить, когда последний раз я пил зерновой кофе, который тут же оказался у меня в руках, усилиями Татьяны.

Через две минуты мы вынырнули из метельного тумана, и внизу замаячили огоньки. А вот и Уват.

Супчик, и не только, конечно же, нашлось. Мы поужинали, после того как разместились. По правилам, как мне показалось. Мы с Витькой в одном номере, а Татьяна в другом. Я за ужином, как бы мне ни хотелось, тему колец, отданных дочери, поднимать не стал. Как не стал и бередить старые раны, вспоминая о нашем с Таней общем прошлом. Спрашивать о её теперешней жизни мне показалось поводом повернуть в то же русло – поговорить о дочери, кольцах. И получалось, что мне поговорить с Таней не о чём. Поэтому я сидел и молчал. И даже не слышал, чего там молол о своей жизни и работе Виктор, полностью сосредоточившись на еде и своих мыслях. А думал я о том, что напрасно мы ломанулись, как пожарные лошади, в Нефтеюганск. Нет, безусловно, кольцо нужно срочно забрать. Однако мы были в Тюмени, а музей, в котором был сундук, тоже в Тюмени. Вот и нужно было потратить полдня именно на это дело – съездить в музей, убедиться, что сундук на месте.

– А ты, Серёжа, чем занимался все эти годы? – сказала вдруг Таня.

– Что? – отклеился я от своих мыслей, ещё не понимая, о чём меня спросила моя любовь. Моя бывшая, или всё же действительная, любовь?

– Прости, я задумался, – посмотрел я на неё, – о чём ты спросила?

– Мне интересно, чем ты занимался все эти годы?

– Вообще, не интересно, – резко ответил я, стараясь быстрее опустошить свою тарелку. Смотреть на Таню я не хотел. Не хотел видеть жалость в её глазах. Насмотрелся за долгие годы. За столом до сих пор висела тишина.

– Почему? – голос её разорвал эту гулкую тишину.

– Да, потому что, – продолжил я в том же тоне, – спасибо за ужин, – я встал и всё так же не глядя ни на Таню, ни на Витьку, двинулся на выход из кафе.

Шёл я быстрым, уверенным шагом, а внутри было настолько паршиво, что мысль была только одна.

– Ему сложно, – Виктор смотрел Татьяне в глаза, это были очень красивые глаза, – рассказывать о себе.

– Почему?

– Потому что он любит тебя, – Виктор отхлебнул из стакана, – и рассказывать о том, как прошли его последние годы… – Виктор вдруг замолчал, – я не вправе что-то рассказывать, это будет некрасиво, как сплетничать за спиной.

– Конечно, вы ведь друзья, – кротко заметила Татьяна, – но он такой неразговорчивый.

– Я думаю, он о многом хочет с тобой поговорить, но я, к примеру, долгое время не мог понять, о чём с тобой поговорить.

– Но мы ведь проговорили, практически всю дорогу.

– Да, но не сразу, каждый вопрос, который хотел тебе задать, казался поводом для воспоминаний о твоей дочери, – лицо Татьяны омрачила тень, – ведь я знаю историю о найденных кольцах, а кольцо у неё и сейчас я сделал тебе больно этим упоминанием. Думаю, поэтому Серёга молчал.

– Чтобы не сделать мне больно, – Таня будто подвела черту.

– Именно прямо в точку. Вы сама должны…

– Стоп, – прервала его Татьяна, – давай без всяких «Вы», сколько тебе тридцать пять, тридцать шесть?

– Тридцать девять.

– Ну вот, ненамного моложе, поэтому давай на ты.

– Ладно, Таня, ты сама должна начать разговор, не задавай ему вопросы, начни с себя.

– Хорошо, приму за совет, – она обворожительно улыбнулась, – но тебе-то я могу задавать вопросы?

Жажда и остатки денежных средств вели меня к круглосуточному магазину, который больше походил на киоск. Что меня удержало от покупки пол-литры? Не знаю. Но крепкое пиво я взял, и жить ему оставалось недолго. Нужно было направить мысли в стройное русло. Несколько первых глотков утонули в песчаных барханах многодневной жажды. А ещё через три глотка я уже жалел, что не сдержал данное себе слово и бутылка полетела в сугроб. Скамейка около гостиничного комплекса была пуста. Папироса, вынутая из тёплых закромов, была выдута и смята привычным движением. Чиркнула спичка, и едкий смоляной дым, окутав моё лицо, развеялся на морозном воздухе, оставляя после себя приятное послевкусие. Интересная штука. Зимой на улице мне курить нравилось в разы больше, чем в любое другое время года, в любом месте. Ясное дело – курить вообще вредно, но в моём случае… вся моя жизнь – один большой вред здоровью, и не только моему. Вот и Таня. Смотрю на неё и не вижу моей, прежней Татьяны. Многое изменилось за прошедшие годы. И в первую очередь я сам. Таня тоже изменилась, да и глупо было бы ждать другого. Впору думать, что виной тому её замужество, рождение дочери и её работа, но я думал о другом. Как по мне, на лицо влияние кольца. Проклятие колец. Я не сомневался нисколько. Не было необходимости вспоминать свою жизнь. Я много раз за последние несколько дней прогнал историю своей жизни через горнило трезвого аналитического ума Сергея Суворова. И ничего нового не нашёл. Влияние колец неоспоримо. И больше разговор с Татьяной откладывать нельзя. Я был полон сил и желания разрешить один деликатный вопрос, а потому два лестничных пролёта, исчезли за моей спиной в один миг. Я встал перед её дверью как вкопанный. Сердце колотилось, создавая дикий шум в ушах. Здесь, у дверей, я почувствовал хмель, который гулял по моей крови, и, занесённая над дверной ручкой, рука моя застыла на полпути. Я тяжело дышал, хотя усталости не чувствовал. Мысли запутались. Сука любовь. Я по-прежнему люблю её. И робею перед встречей, как в первый раз. Но это не правильно. Успокоить сердце не получится, но дверь открыть или постучать я могу. Рука сжалась в кулак, и я занёс руку, когда дверь неожиданно открылась. На пороге стоял Виктор.

– Серёга, ты чего? – Витька стоял рядом с моей кроватью, – это не то, о чём ты подумал.

– А о чём я должен был подумать Витя? – внутри меня что-то оборвалось, пустота, которая образовалась на этом месте, кровоточила, доставляя боль.

– Блин, я не знаю, Серёга.

– Вот и я не знаю, – подхватил я его мысль, нужно было с кем-то поговорить, чтобы не сойти с ума, не с Витькой, не сейчас, точно, но выбора не было.

– Серёга, давай по-другому, – вдруг сменил тон Витя, – прости меня за «это».

– За что «за это»? – тут же сел я на кровати.

– За то, что не ушёл сразу в номер, – без паузы ответил он, – за то, что поддержал разговор с Татьяной, за то, что объяснил ей твоё молчание, за то, что намекнул о необходимости, ей самой начать разговор с тобой, – выплюнутое на одном дыхании «признание» Виктора, произвело на меня впечатление.

– Ты сделал, что?

– Серёга, – он подвинул стул и сел, – вам нужно поговорить.

– Именно для этого я и шёл к ней, но встретил тебя, – эмоции вновь нахлынули, выжигая меня изнутри, – выходящим из её номера.

– Опять двадцать пять, – вздохнул Виктор, – просто сходи к ней и поговори.

– Нет, – я вновь завалился на кровать и повернулся к Витьке спиной.

– Очень по-взрослому, – фыркнул он, провоцируя меня, но это не сработало бы в любом случае.

Я просто боялся остаться с Татьяной один на один. И пока никак не мог заставить себя переступить через свой страх, потому что не понимал, откуда он взялся. Ведь я долгие годы мечтал о встрече со своей любовью, но сейчас, когда до неё было несколько секунд ходьбы – мне было страшно. Хотя всё же это не страх в его привычном понимании. Это другое. Объяснить это «другое», не сможет ни один влюблённый, но от этого данное препятствие существовать не перестаёт. Жгучее желание быть рядом с любимой разбивалось об скалы прошлого, рассыпаясь, растекаясь и вновь формируясь спустя время. И эта невыносимая мука разрывала мою душу. Забыл уже о том, что Таня совсем другая. Этот новый образ слился с тем, из прошлого. Приобрёл вновь привлекательные черты, ломая через колено мою былую уверенность в том, что теперь это совсем другая женщина. Образы носились в моём воображении, то сливаясь, то разъединяясь, даря мне милые черты и радуя моё сердце обворожительными улыбками.