Денис Крылов – Параномия (страница 4)

– Сегодня, конечно, к Тане не поедем, – утвердительно, но с вопросительной интонацией сказал Витя.

Я просто повернулся к нему и покивал. Не знаю, видел ли он этот мой жест и страх, что затрепыхался в моих глазах, но сказал он следующее:

– Значит, ищем ночлег, гостиницу, так сказать.

Глава 3. Поиск.

Виктор оказался не только добродушным другом, решившим помочь мне безвозмездно, за свои кровные, так сказать. Он был ещё и экономным человеком. Поиск «так называемой гостиницы» начался со звонка старому другу, на нём, собственно, и закончился. Уютная двушка у одинокого мужика показалась мне странным фактом, но я глупых вопросов задавать не стал. А вечером, после рюмки, которую я, кстати, пить не стал, Костя, так звали нашего гостеприимного хозяина, сам рассказал, что после развода ему осталась эта квартира. Жаловался, что нынче баб нормальных не найти, а потому лучше быть одному. Боюсь, история здесь немного похожа на мою – просто парень однолюб и, может быть, сам ещё этого не осознал. А женщины здесь ни при чём.

Утром, умывшись, одевшись и позавтракав, я сел на стульчик, почувствовал слабину и дрожь в ногах.

– Ну что, Серёга, – Витька выглядел бодряком, – двинули?

Я молча посмотрел на него, и, похоже, в моих глазах всё было написано.

– Так, Суворов, – назвал по фамилии, и я вздрогнул, так давно её не слышал, а кроме того был удивлён, что Виктор её знает, – не позорь фамилию, взял жопу в горсть и погнали к Татьяне, ясно?

– Ясно, – неуверенно ответил я.

– Ты что заднюю даёшь, Серёга?

Я не знал, что ему ответить. У меня не было внятного объяснения тому, что со мной происходило.

– Не, не, – он ухватил меня за локоть и потянул на себя, – не для этого мы сюда приехали. У нас есть цель, Серёга, напоминаю тебе. И цель эта серьёзная, а Татьяна, если ты, конечно, помнишь, сама к тебе обратилась за помощью…

Лицо Татьяны вновь встало передо мной во всей своей красе, и я вздрогнул выпрямляясь.

– Вот, – принял мою неожиданную конвульсию за действие Витя, – это правильное решение…

Татьяна стояла перед моим внутренним взором с перекошенным ртом, прося у меня помощи. Я махнул рукой перед собой, отгоняя наваждение.

– Готов? – вопросил Виктор.

– Да, – хриплый каркающий звук вылетел из моего горла.

– Так, мужики, – вмешался Костя, стоявший здесь же в коридоре, слегка покачиваясь, – вас обратно ждать?

Дверь открыла Татьяна. Кровь отлила от моего лица, как я не храбрился. Воспоминания, виде́ния – всё слилось воедино и соединилось в одном лице – лице Тани. Она меня тоже узнала. Её лицо сделалось пунцовым, потом кровь схлынула. Из уголка глаза вытекла слеза. Как же мне хотелось обнять её прямо сейчас, невзирая ни на что – ни на прошлое, ни на настоящее, которое наверняка сейчас было за дверями квартиры, просто обнять. Но я стоял как истукан, и она вместе со мной. Такая красивая, как будто почти не изменилась.

– Так, господа хорошие, – вдруг вставил своё слово Виктор, – вижу, вы друг друга узнали, поэтому не вижу причины стоять здесь, в коридоре, столбом. Татьяна, – обратился он к ней, – вы можете нас пригласить внутрь?

– Ну, здравствуй, Серёжа, – тихо и нежно сказала Таня, будто и не слышала слов Витька, – проходи, – она посмотрела на Виктора, – проходите, – поправила она сама себя.

Никакого мужа уже давно не было. В квартире даже близко мужиком не пахло. Чистота, порядок и тишина.

– Тихо у вас, – выдавил я из себя.

– Да, тихо, – негромко ответила Татьяна, – мужа у меня нет, а дочка с внуками, – слёзы вдруг полились из её глаз, – хотите чаю? – вдруг спросила она.

– Сейчас я на стол соберу, – она быстро выбежала из комнаты.

– Не понял, а что там с дочкой и внуками? – подал голос Виктор.

– Вот придёт, ты и спроси.

Я чертовски нервничал.

Мужа нет давно! Твою мать. Как так? Почему так? Что это за судьба-то такая? Чувства вновь вспыхнули во мне, подстёгиваемые воспоминаниями. Всё плохое, глупое, ненужное, память услужливо затёрла – выставляя напоказ всё самое лучшее.

В комнату вошла Таня, и я вновь смутился. На этот раз своей не в меру буйной фантазии. Стол быстро наполнился яствами. Посередине появился большой фарфоровый чайник, из которого приятно тянуло крепким чаем. Таня уже успокоилась и, присев за стол, принялась разливать чай по чашкам.

– Простите, Татьяна, – тут же полез со своим неуместным вопросом Виктор, – вы что-то сказали про дочь, – Таня застыла на мгновенье, глаза готовы были разразиться водопадом, но она себя сдержала.

– Они с мужем и внучкой попали в автокатастрофу позавчера, – слёзы всё же потекли из глаз двумя ровными ручьями, Татьяна замолчала на какое-то время, а мы не смели её торопить, – все сейчас в больнице, – продолжила она, преодолев спазм, рвущий из груди сильный материнский рёв, – а Света в реанимации, в коме.

Рыдания всё же провалили волевую плотину, и Татьяна закрыла лицо руками, пряча свою женскую слабость.

Длилось это недолго. Татьяна встала и ушла, а когда вернулась, лицо было сухим. Только красные круги под глазами напоминали, что она недавно ревела.

– Какими судьбами в Тюмень, Серёжа? – тихо спросила она, не глядя мне в глаза, – и как ты меня нашёл? – она подняла голову, и её взгляд о многом мне сказал. В нём было и смущение, вызванное, вероятно, событиями прошлого, и ожидание, и даже толика теплоты, которую мне хотелось принять за любовь, но я понимал, что это скорее сестринское, чем женское.

– Ты снилась мне, Таня, – начал я, – но не про сон я приехал рассказать…

– То есть ты приехал ко мне? – удивилась она.

– Да, спасибо Виктору, – я посмотрел на Витька, – без него мне бы ни за что не добраться.

– Да ладно меня хвалить, – засмущался он и уткнулся носом в кружку с чаем.

– Почему? – просто спросила Таня.

– Что почему? – я понимал, о чём она спросила, но мне нужна была небольшая пауза – что мне ей сказать, я не понимал, именно для этого прозвучал этот нелепый вопрос.

– Почему ты не приехал бы без Виктора?

– Да потому что посмотри на меня, – излишне резко начал я, – посмотри, – потребовал я.

Она подняла на меня глаза, и в них вновь появились слёзы.

– Что с тобой произошло, Серёжа? – казалось, она вновь готова была плакать.

– Жизнь со мной произошла, Танечка, жизнь, – тут же одёрнул себя за этот нелепый пафос и продолжил другим, нормальным голосом, – алкоголь Таня, я долго пил, – слёзы вдруг потекли из моих глаз, – я не мог заглушить свою боль, – голос сорвался, в груди защемило, и я прижал руку к сердцу. Как она оказалась рядом? Я не понял. Рыдания рвались наружу, а она прижимала меня к своей груди и плакала вместе со мной.

– Прости меня Серёжа, – вырвалось у неё, Таня дрожала всем телом, а я рыдал в теплых, знакомых объятьях.

Когда бурный поток эмоций иссяк, я повернулся, чтобы посмотреть на Витька, но не обнаружил его.

– Таня, – голос мой был сейчас абсолютно спокоен, – уверен, дело в кольцах, – я смотрел ей в глаза, мокрые и красные, взгляд был странным, – пойми, напрасно мы их взяли, они виноваты, что в нашем расставании, кольца сломали нашу жизнь, – и снова слёзы в её глазах, только теперь я не могу понять их причину.

– Танечка, надо их вернуть в сундук, – не стал я откладывать в долгий ящик цель своего приезда, – я и своё привёз с собой, – быстро вытащил из брючного кармана свою часть древнего артефакта.

И снова слёзы. Да что это такое-то? Вроде не была ты раньше плаксой.

– Что такое Таня, почему ты снова плачешь? – мне реально было интересно.

– Я его отдала, – услышал я сквозь всхлипы.

– Что? Кому? – оказывается, Виктор был уже здесь.

– Я поеду с вами, – сказала, как сваркой срезала.

– Стоп, – подал голос Витя, – это как? Я, конечно, всё понимаю, но…

– Не переживайте Виктор, бензин до Нефтеюганска я оплачу и обеды чур за мной, – и здесь я увидел, что это уже совершенно другая женщина.

Все эти слёзы и непонятная нежность в её глазах, смутили меня. Вернули почему-то в прошлое, заставив вновь ощутить, угасшие практически чувства, и сейчас на меня словно ушат холодной воды вылили.

А первым ударом был ответ Тани на вопрос Витьки.

– Я отдала кольцо дочери, – продолжила всхлипывать Таня.

– Что? – вырвалось у меня, – как, зачем, Таня?

– Дочери, – уточняющим голосом заявил Витька, – той, что в аварию попала и в коме сейчас? – это было жестоко, не просто звучало жестоко, это реально было жестоко, поэтому рыдания были закономерным результатом.

– Его нужно срочно у неё забрать, – возмущение моё вылилось в безапелляционный тон, – с ума сойти, дочери она кольцо отдала, Витя поедем прямо сегодня?

– Легко, – Виктор двинулся к выходу.