Денис Ган – Судьба правит галактикой. Часть 1 (страница 40)

Между тем, закончив с солдатами, Эритос вновь вернул своё внимание Саредосу:

— Мне приказали предоставить вам отдельную комфортную каюту, и я отдал вам свою, за неимением другой такой же. Отсюда вы или полетите домой на шаттле, или в мешке — по орбите. Решать вам, — очень серьёзно сообщил Эритос Саредосу. — Если вам потребуется репликатор, он за этой панелью.

Генерал активировал какой-то механизм, и часть переборки отъехала в сторону. За ней оказался стандартный репликатор для производства еды.

— Ничего другого, кроме еды и жидкости, он не воспроизведёт, — предупредил Эритос.

— Долго я тут пробуду? — поинтересовался Саредос, продолжая рассматривать каюту.

— Полковник, я же вам сказал, это не от меня зависит, а от моего начальства.

— Начальство? Какое начальство может быть над вами в данный момент, если даже капитан этого корабля находится у вас в подчинении?

— Терпение, полковник, и только терпение. Я вынужден вас покинуть, но скоро к вам придут для разговора — возможно, самого важного в вашей жизни. Управление вашим креслом — на правом подлокотнике, — сообщил Эритос, прежде чем покинуть каюту, и вышел из неё, оставив Саредоса одного.

Одним из преимуществ каюты старшего офицера было то, что она имела самый что ни на есть настоящий иллюминатор, а не обзорное видео с внешних камер корабля. В этой каюте иллюминатор выглядел скорее, как огромное панорамное окно, из которого теперь открывался шикарный вид на Сагитариус-8. Саредос быстро приблизился на кресле к стеновой панели с репликатором и сделал себе стакан воды. После чего он вернулся к окну и уставился на планету, будто бы пытаясь рассматривать что-то на ней. Время тянулось очень медленно. Или это ему так просто казалось. В любом случае, ему предстояло находиться в этой каюте до тех пор, пока кто-то с ним не поговорит.

Ожидающий его разговор не нервировал Саредоса. Он понял, что произошло что-то очень серьёзное и он каким-то образом оказался в этом замешан. Судя по всему, это может быть связано с его расследованием намного больше, чем ему казалось раньше. Внезапно он почувствовал, что за ним наблюдают — и не через камеры, а вживую. Саредос развернул кресло и увидел, что на него смотрит его недавний гость — тот самый птолеанин, который лежал на медицинском столе в космопорте, а потом был перевезён в его дом для последующей операции. Заметив, что Саредос увидел его и, это было очевидно, весьма удивился, птолеанин заговорил:

— Прошу прощения, я просто не хотел вам мешать, — сообщил он. — Вы так заворожённо смотрели на планету и, видимо, о чём-то думали, что мне не хотелось вас прерывать.

Затем, указав рукой на кресло, он продолжил:

— Кажется, мы с вами почти поменялись местами. Вот только вы сидите в кресле, а не лежите на столе. И вы не пристёгнуты к нему, как был пристёгнут я.

Птолеанин прошёл по каюте и сел на огромный диван, расположенный посередине таким образом, чтобы панорамное окно было перед ним. В итоге Саредос оказался в кресле прямо перед птолеанином.

— Ну, наши ситуации отличаются значительно больше. Я не знал, кто вы, и до сих пор не знаю, а вот вы, наоборот, прекрасно знаете, кто я, — ответил Саредос.

Птолеанин рассмеялся:

— В этом вы правы, и я, пожалуй, соглашусь с вами. Думаю, тянуть нет смысла. Мне нужно представиться, но, прежде чем я это сделаю, мне нужно знать, что в случае, если наш разговор пройдёт вполне продуктивно и вас не объявят изменником, этот разговор не выйдет за пределы этой каюты никогда. Это соглашение нам необходимо заключить — тем более, что вы офицер военной разведки, хоть и бывший.

— Я не понимаю, о чём вы, но всё равно могу пообещать, что этот разговор не выйдет из этой каюты, — ответил Саредос обычным, даже вполне дружелюбным тоном, несмотря на то что ему угрожало.

Годы службы всё-таки не пропали даром, и умение держаться в таких ситуациях не раз ему помогало, и наверняка поможет и сейчас.

— В таком случае разрешите представиться. Я Аргон Макариа, Верховный адмирал имперского флота и главнокомандующий всеми имперскими войсками.

— Я тоже люблю пошутить, но не настолько, — улыбнулся в ответ Саредос.

— Хм… я понимаю вас, и примерно такой реакции я и ожидал. Невозможно ни при каких обстоятельствах совершить похищение Верховного адмирала империи. Убить возможно, но похитить — это просто нереально! Однако, оказывается, это не так. Оказывается, всё это вполне реально.

— Так вы действительно Аргон Макариа? — уже вполне серьёзно переспросил Саредос.

До него начало доходить, что сидящий теперь перед ним совсем не расположен шутить. Несмотря на внешность представителя птолеанской расы, всё-таки перед Саредосом сидел торсианец, а Верховный адмирал как раз был представителем этой расы.

— Да, это действительно я. Вы, кстати, должны знать, что я не птолеанин, а торсианец. И та внешность, которую вы сейчас видите, не моя настоящая. На корабле нет возможности провести обратную операцию, поэтому я пока что так и буду выглядеть, но об этом знает только самый ближний круг офицеров. И теперь вы.

— Да, конечно, я знаю вашу настоящую расу, мы же делали анализ. А теперь, после того как вы представились, кое-что начало связываться между собой. Но единственное, чего я всё равно не могу понять, так это каким образом и для чего вы оказались на Сагитариусе-8.

— Мне и самому ничего толком пока не известно. Всё, что я помню, так это то, что мы готовились прибыть на военную базу, где требовалось моё личное присутствие, чего случается очень редко. Мы готовились к посадке на планету, но перед самым выходом из гиперпространства мои же собственные офицеры, двое из ближнего круга и четверо — из их охраны, усыпили меня в моей каюте. Самое последнее, что я помню, — это то, что все они очень резко поменялись в сознании и поведении. У меня создалось такое впечатление, что это не те, офицеры которых я знал. Позже я узнал, что два крейсера сопровождения так и не вышли из гиперпространства, а тот, на котором я прибыл, был взорван менее, чем через несколько минут после того, как меня увезли с него на военном шаттле. В итоге я проснулся после стазисной камеры у вас, в космопорте, в какой-то медицинской лаборатории, не зная, кто я, где я и что происходит. После возращения памяти я прекрасно всё вспомнил, в том числе и наше с вами знакомство. А теперь, полковник Саредос, я бы хотел узнать самое главное: как я был найден вами и почему вы начали выяснять, кто я? — закончив свою речь вопросом, Аргон Макариа уставился на Саредоса, ожидая ответа.

Саредос кивнул в знак согласия и, немного помедлив, заговорил:

— Вы были найдены в грузовом контейнере. Сам контейнер находился на нашем складе. Он попал туда с корабля, на котором, как оказалось, служил птолеанин, пропавший пять лет назад вместе с моим кораблём и командой того моего корабля. Мой сын Нориан оказался случайно в грузовой секции космопорта. Он там проводил для друга небольшую экскурсию, — пояснил Саредос, — и встретил этого птолеанина. Тот, безусловно, должен был его узнать, так как Нориан его не единожды видел и очень хорошо знает. Но этого не произошло. Мало того, по базе данных космопорта птолеанин проходит под иным именем. Кроме этого, информация о нём оказалась стёрта из базы данных моей компании. У Нориана закономерно возникла куча вопросов об этом птолеанине, который числился мёртвым… точнее, пропавшим. И, что очевидно, последнее, что он мог бы делать, — разгуливать как ни в чём не бывало по родному космопорту, в котором он когда-то работал. Нужно сказать, что Нориан довольно умный и любознательный ребёнок, хотя даже я не ожидал от него такой прыти… Он провёл своё расследование и только потом с обнаруженной информацией пришёл к моему управляющему компанией и другу. Его зовут Зорган.

— Значит, это я Нориану обязан своим спасением? — переспросил адмирал

— Да, ему. Если б не мой сын, то вас бы не нашли. И кто знает, куда отправится этот контейнер, в котором вы находились, дальше!

— Полковник, вы называете Нориана своим сыном, но мне известно, что это не так! — неожиданно выдал адмирал.

— Вы правы. В биологическом смысле он не мой сын, но сейчас он мой сын!

— Вы усыновили его? Я не видел никаких данных об этом, когда читал ваше досье.

— Их и не будет! Официально он не усыновлён. Так вышло, что на родной планете не должны узнать о том, что мы — я и он — живы.

— Хм… даже так… Вы знаете, кто его родители?

— Конечно, знаю. Я работал на них после своей отставки. Они погибли.

— Кто они, полковник? Точнее, чьим ребёнком является Нориан?

— Он сын барона-губернатора Картона и его жены.

— Это объясняет то величайшее состояние, которым вы управляете! Я видел ваш банковский счёт, и он огромен. На его фоне нам не совсем было ясно, для чего вам оказалась нужна мелкая компания, занимающаяся грузовыми перевозками.

— Компания — это прикрытие моего расследования.

— Какого расследования, полковник? Это как-то связано с моим похищением?

— Я не знаю, но некая… не слишком очевидная связь всё же присутствует. Для этого нам и нужно было вернуть вам память, чтобы выяснить всё от вас, а не сдавать вас сотрудникам имперской безопасности.

— Полковник, пожалуйста, ещё раз… Какое расследование? Чем вы занимаетесь, прикрываясь своей компанией? У вас слишком много тайн и непонятных моментов. Я хочу чётко знать, какое отношение имеет моё похищение к вам и вашим делам? — всё ещё не получив ответа, адмирал выглядел немного раздражённым.