Денис Филатов – Призраки существуют (страница 3)

Будучи трезвым, по выходным отец любил ходить на рыбалку, независимо от погоды и времени года. Большой пруд, раскинувший свои берега в километре от поселковой жилой зоны, был излюбленным местом времяпрепровождения отца. С некоторых пор отец стал брать его с собой, что поначалу особого восторга не вызывало, но дабы не злить легковоспламеняемого родителя, он безропотно следовал за ним на пруд, где с видимым усердием познавал тонкую рыболовецкую науку.

Удивительно и странно было осознавать то, что, находясь вне дома без допинговой нагрузки мозгов, отец превращался в совершенно другого человека. Он отнюдь не становился добряком, и количество отвешиваемых им оплеух оставалось тождественным количеству ошибок, совершаемых сыном. Не упуская из вида плавно покачивающихся на воде поплавков, отец строгим, не терпящим возражений тоном внушал ему принципы, которыми сам руководствовался в жизни, свято веря в их справедливость и незыблемость. Слушая отца, он постепенно проникался уважением к этому грубому, неотесанному мужлану, искренне считавшему, что мир должен крутиться вокруг него и его правда есть истина в конечной инстанции.

А еще отец очень любил играть в карты. В единственном в их поселке кабаке, гордо, но, в общем, не очень заслуженно именуемым баром, местные любители карточных игр организовали клуб по интересам и вечерами после работы резались в «очко», «козла» и «секу». Игра велась на деньги, но ставки были невысоки, и проигравшие никогда не лишались последних средств к существованию.

Здесь ему нравилось больше, чем на рыбалке. Сидя в сторонке и потягивая через трубочку купленный отцом молочный коктейль, он внимательно наблюдал за изучавшими свои карты игроками. Отец играл умело и азартно. Даже проигрывая, он продолжал улыбаться своей совсем недоброй и, можно сказать, хищной улыбкой.

Даже ребенку было хорошо заметно, что отец является весьма уважаемым членом картежного сообщества. К его мнению прислушивались, а порой даже «заглядывали в рот», что не могло не тешить детское самолюбие наблюдавшего за происходившем в баре сына.

В итоге смешанные чувства любви и ненависти, тяги и отторжения к отцу за время их совместной семейной жизни тесно переплелись в маленьком сердце ребенка, создав предпосылки к формированию его будущей личности. Внешне похожий на мать, внутренне, как выяснилось впоследствии, он полностью вторил отцовским взглядам и его искаженному мировосприятию.

Как бы не менялось в процессе взросления его отношение к отцу, поведение предка оставалось неизменным. Так же два раза в месяц ему приходилось убегать из дома и полночи слоняться по поселковым подворотням, либо прятаться в старом заброшенном амбаре, развалины которого чернели перед выездом на московскую трассу, а поутру лицезреть результаты проявления избытка супружеских чувств отца, иссиня-красными отметинами, зиявшими на лице матери.

К чему могли привести сеансы подобной «физиотерапии»? Видимо только к тому, к чему в итоге и привели. Как-то после очередного пополнения кошелька и традиционно последующего за этим обильного возлияния, отец разъяренным медведем ввалился домой с намерением преподать очередной урок нерадивой, как ему начиналось казаться после выпивки, жене. В тот день мать впервые попробовала защищаться, выставив впереди себя вовремя подвернувшуюся под руку швабру. Впрочем, это не помогло, а лишь усугубило положение несчастной женщины. Увидев такое откровенное нежелание получить причитающеюся ей порцию тумаков, отец буквально обезумел от ярости и, вырвав из рук жены импровизированное оружие, ни секунды не раздумывая, направил его против нее. Результат побоища с применением швабры превзошел все предыдущие и внес существенные коррективы в дальнейшую жизнь как отца, так и его с матерью.

Многочисленные переломы ребер и предплечья правой руки вкупе с сильнейшим сотрясением головного мозга более чем на месяц приковали мать к больничной койке. Кости в конце концов срослись, но в итоге мать все равно осталась инвалидом, практически ослепнув на один глаз.

Нужно ли говорить, что описанные события очень быстро стали достоянием поселковой общественности, а вместе с тем и правоохранительных органов, кои не преминули возбудить по факту умышленного причинения тяжкого вреда здоровью уголовное дело по части первой статьи сто одиннадцатой Уголовного Кодекса Российской Федерации. За поиском преступника, совершившего столь страшное деяние, дело не стало. Уже вечером того дня, когда из районной клинической больницы в отдел внутренних дел поступила телефонограмма о пациентке с телесными повреждениями, явно причиненными ей кем-то иным и никак не сопоставимыми с последствиями бытового несчастного случая, камера предварительного заключения того же отдела пополнилась еще одним временным постояльцем.

Расследовать в данном случае особо было нечего, и потому по истечении двух месяцев без каких-либо продления сроков содержания под стражей приговоренный к четырем годам лишения свободы отец был этапирован в одну из многочисленных исправительных учреждений общего режима.

Отбыть свой срок до «звонка» отцу было не суждено, по причине неверно рассчитанного угла падения только что спиленной огромной сосны, похоронившей под своими раскидистыми ветвями неудачно выбравшего место для прикуривания зэка.

После получения похоронного извещения из зоны и без того не очень теплые их отношения с матерью обнулились окончательно.

Искренне считая мать основной виновницей в смерти отца, он, прекрасно осознавая то, что причиняет ей невыносимую душевную боль и страдания, неоднократно заявлял:

– Если бы не ты со своими дурацкими синяками, отец бы до сих пор был жив!

Время разрыва нормальных человеческих взаимоотношений с матерью, безусловно, положило начало к формированию его личности и характера в полном единогласии с начинающими просыпаться в нем отцовскими генами.

***

Вылезая из кожи с поражающей собой самоотверженностью в стремлении заработать причитающиеся ему проценты, проклятый мною риелтор сумел-таки изменить мое остро негативное отношение к окружающей меня темноте. И если еще несколько дней назад темнота, так сильно меня раздражавшая, была чуть ли не единственным неудобством моего нынешнего положения, то теперь список дискомфортных раздражителей пополнился звуками. Темнота что, темнота – это всего лишь относительное отсутствие видимого света – состояние, легко поддающееся коррекции путем включения светильника, работающего от совершенно обычных литиевых батареек. Пусть нет окон и дневной свет не может проникнуть сюда, в мое скорбное убежище, но влияние темноты здесь все-таки не безгранично и, в отличие от звуков, несколько раз в неделю наполнявших помещения, расположенные прямо над моей головой, пока еще было подвластно моим желаниям.

Так случилось, что ситуация, сложившаяся вокруг меня, позволяла теперь вести только призрачное, привиденческое существование, возможное к тому же исключительно здесь, в заранее подготовленном для этого тайном логове.

Когда-то давно, в прошлой человеческой жизни, в которой я имел возможность свободного перемещения, самостоятельного принятия решений и исполнения своих замыслов, я решил построить загородный дом, где намеревался проводить время отдыха от сумасшедшей суеты города, а впоследствии, может и поселиться здесь постоянно.

Предоставленный мне для утверждения проект дома вполне меня устроил. И все-таки я предложил его дополнить, чем немало удивил ведущего архитектора строительной компании, с которой по рекомендации некоторых весьма уважаемых людей у меня был заключен договор на проектирование и дальнейшее строительство. На самом деле тут было чему удивляться, ведь мои пожелания по коррекции вполне готового к претворению в жизнь плана строительства были откровенно экстравагантны. Полностью одобрив все продемонстрированные мне чертежи будущего дома, я настоятельно попросил добавить к уже спроектированным внутридомовым помещениям еще одно. Задуманное мною помещение должно представлять из себя самую обычную комнату, что само по себе не является чем-то необыкновенным. Нестандартным было мое желание относительно ее расположения в доме. Потайная комната, дабы подтвердить данный ей статус «потайной», по моему мнению, должна расположиться под подвалом на уровне погреба и иметь два выхода: один непосредственно в погреб через дверь, замаскированную под торцевую стену с прикрепленными к ней полками для банок с соленьями, а другой – по подземному лазу, ведущему в лес за огороженную забором территорию.

Тучи, начавшие в последнее время сгущаться над моей головой, не предвещали в ближайшем обозримом будущем ничего хорошего, а потому мне, безусловно, надлежало мало-мальски задумываться о возможности иного, скрытого от посторонних глаз существования. Так родилась идея об обустройстве в доме секретного убежища, способного в случае возникшей необходимости надежно укрыть меня хотя бы на какое-то время, создавая при этом убедительную иллюзию моего бесследного исчезновения.

Выслушав меня, архитектор, будучи человеком многоопытным, давно привыкшим ко всяческого рода причудам заказчиков, поначалу с ледяным спокойствием равнодушно пожал плечами, намереваясь немедленно удалиться и вернуться ко мне уже с новым, откорректированным в соответствии с моими нововведениями планом строительства, но был остановлен мною для дополнительных устных указаний. Эти-то мои указания и растопили лед бесстрастия моего архитектора и дали мне возможность лицезреть его искреннее изумление. Дело в том, что в числе прочего, я попросил моего уважаемого архитектора не предавать гласности наши с ним соглашения и выполнить работу неофициально, без внесения изменений в ранее подписанный с компанией договор. Претворение в жизнь этого специфического плана, по моему мнению, следовало начать не ранее завершения основной фазы строительных работ и осуществлять с использованием минимально возможного количества рабочих рук, не имеющих ровным счетом никакого отношения к штатной бригаде компании, в режиме строжайшей секретности.