Денис Филатов – Призраки существуют (страница 2)

Небольшого роста коренастый мужчина вышел вперед и, оглядев кабинет, обратился к Алексею:

– Привет, дружище! Не против, если мы у тебя тут поработаем немного?

Алексей пожал плечами и, вздохнув, ответил:

– Да, пожалуйста, располагайтесь!

– Николай, – протянул руку Николай Иванович.

– Алексей, – пожимая протянутую Николаем Ивановичем руку, в свою очередь представился Алексей и, немного помявшись, добавил: – А можно мне присутствовать, если это не очень секретно?

– Ну что ты, Лех? Какие секреты от своих? Оставайся, конечно, тем более что хата то твоя!

Николай Иванович с напарником устроились за столами Алексея и Славы, ныне пребывающего в очередном заслуженном отпуске. Сам Алексей занял место в зрительном зале, оседлав стул в противоположном углу кабинета.

Беседа с доставленным в отдел «братком» длилась больше часа и по своему характеру разительно отличалась от тех, что проводились с задержанными здесь, в отделе и в которых Алексею довелось лично принимать непосредственное участие. Несмотря на то, что Николай Иванович задавал свои вопросы в присущей ему, видимо, шутливой манере, панибратски называя сидящего перед ним яркого представителя преступного сообщества: Саня, Санек, вопросы, им сформулированные, были точны и требовали конкретных и ясных ответов. Только в конце разговора тон Николая Ивановича посерьезнел и, прощаясь, он напутственно произнес:

– Что ж, Квадрат, иди пока, а я проверю все, что ты тут мне наговорил! И не дай тебе Бог быть уличенным во лжи – тогда пеняй на себя!

Вскочивший со стула Квадрат, прижав руки к груди, затараторил, со скоростью швейной машинки:

– Да ты чё, Иваныч, ты ж меня знаешь!

– Вот потому что знаю, поэтому и предупреждаю! Ладно, все, давай двигай, да смотри, языком там поменьше трепи!

Чуть не кланяясь, Квадрат попятился к выходу и, не дожидаясь повторных распоряжений, выскользнул из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Ну вот и все на сегодня, спасибо за гостеприимство! – подымаясь со стула, произнес Николай Иванович.

– Извините, Николай Иванович, скажите, а как можно перевестись в ваше Управление? – неожиданно для себя самого спросил Алексей.

Николай Иванович совсем по-другому, нежели непосредственно при встрече, посмотрел на Алексея.

– Что, прямо так сразу? Понравилось, как мы тут с братвой в дружилки играем? Ну так ведь это только видимость, на самом деле все намного сложнее! Будь моя воля и наличие весомых оснований, я бы с превеликим удовольствием одарил Квадрата парой великолепных браслетов, а он, в свою очередь, при смещении чаши весов в его пользу, ни секунды не раздумывая, воткнул бы мне в бок «перо», либо просто пристрелил! Вот такие, брат, дела! Ладно, лирика все это… Так, говоришь, к нам хочешь? А на «земле» что, совсем худо?

Немного смутившись своей ничем не прикрытой откровенности, Алексей пояснил:

– Да надоело, знаете ли… Хочется делом заниматься, а не справки бабушкам выдавать да «отказники» шлепать! Я вообще после двухлетнего прозябания здесь, начал уже было задумываться о месте дальнейшей службы, а тут вы… Вот, решил спросить!

– Хорошо, – Николай Иванович задумчиво почесал подбородок. – Вроде бы у нас в отделе была вакансия опера, если не отдали кому-нибудь. Знаешь ведь, как бывает: должность занята, а человека нет, он числится здесь, а на самом деле сидит где-нибудь в тепле, например, в кадрах или наградном отделе! Вот тебе моя визитка, позвони мне… Сегодня что, вторник? В пятницу позвони!

Таким нехитрым образом, без какой-либо протекции и блата, через пару месяцев, прошедших со дня знакомства с Николаем Ивановичем Синицыным, Алексей Гавриленко стал сотрудником Управления по борьбе с организованной преступностью. За время службы в Управлении Алексей настолько близко сошелся с Николаем Ивановичем, что сейчас, по истечении десяти лет их дружбы, они стали, что называется, «не разлей вода», как на работе, так и вне ее.

…Алексей остановился в проеме всегда открытой, если хозяин на месте, двери рабочего кабинета Николая Ивановича и дважды стукнул костяшками сжатых в кулак пальцев по косяку. Николай Иванович оторвал взгляд от документов, лежащих перед ним на столе.

– Привет, проходи, садись, разговор есть!

Устроившись на одном из выстроенных в ряд у стены стульев, Алексей вопросительно посмотрел на друга.

Николай Иванович привычным жестом потер подбородок и, смахнув с края стола несуществующие крошки, заговорил:

– Такое дело, Лех… Помнишь, летом две тысячи второго мы с тобой разработали и провели успешную операцию по задержанию некоторых активных участников Таганской и Измайловской преступных группировок, свалившись им на головы прямо во время проведения очень важной «стрелки»?

Алексей утвердительно покачал головой. Николай Иванович продолжил:

– Так вот, среди тех, кого мы смогли приземлить конкретно, был «бригадир» Таганских Воронов Игорь – «Ворона». Помнишь такого?

– Помню, конечно. Ему, по-моему, лет пятнадцать отмерили! Если не ошибаюсь, где-то в Кемеровской области сидит.

Поморщившись на последнюю фразу Алексея, Николай Иванович со вздохом внес коррективы:

– Не сидит больше – бежал!

– Как бежал? Он же на «строгаче» чалился! Разве оттуда возможно?!

– Вот тебе и придется это выяснить!

– Мне? – искренне удивился Алексей. – А при чем здесь я? Это же ОРОшников тема, вот пусть они и занимаются!

– Да, да, все верно, – согласился с товарищем Николай Иванович. – Вот только у руководства несколько отличное от нашего с тобой мнение! Я уже успел побывать на совещании, где принято решение о создании специальной оперативной группы по розыску Воронова, в состав которой будут входить сотрудники двух отделов: ОРО и нашего, представителем которого я решил назначить тебя, Алексей. И не спорь даже – бесполезно! Все уже решено! Сейчас иди в ОРО, познакомься с коллегами и начинай оформлять командировку. Начнешь с зоны. Первым делом необходимо детально выяснить все обстоятельства побега, ну а затем уж планировать дальнейшие мероприятия. Все, давай, иди!

…Алексея всегда удивляла особенность московских пробок – возникать из ничего на ровном месте и так же внезапно рассасываться, будто и не было их вовсе. Эта пробка, по вине которой Алексей не смог принять участие в получении новой мебели для нового дома, не стала исключением и, поиздевавшись в течение сорока минут над попавшими в нее автолюбителями, выпустила на свободу полторы сотни недовольно урчащих автомобилей.

Двигаясь по Волгоградскому проспекту в сторону области, Алексей мысленно представлял ожидающий его малоприятный разговор с женой. Мало того, что он не смог выполнить своего обещания, и ей самой пришлось брать на себя ответственность по приемке мебели, так ведь придется ее «обрадовать» предстоящей командировкой. Да, вечер обещал быть эмоциональным! Надо бы, наверное, завернуть в какой-нибудь магазин и прикупить небольшой, но дорогой тортик, да бутылку хорошего вина прихватить. Может и пронесет! Все ж таки Елена женщиной была с понятиями и, хотя и ворчала иногда, к службе Алексея относилась уважительно, а посему шансы на локализацию вулканического извержения страстей посредством употребления привезенных им гостинцев были достаточно велики.

***

Больше всего на свете он терпеть не мог вспоминать свое детство, но, несмотря на то, что рубеж совершеннолетия на его жизненном пути был уже преодолен, мрачные картины отроческих лет воздушными пузырями, наполненными смрадной газообразной субстанцией неприятных воспоминаний, нет-нет, да и всплывали на мутной поверхности болота памяти.

Безрадостные эпизоды его детской жизни в последнее время чаще всего материализовывались во снах. Сегодняшняя ночь была именно такой. Снова приснились родители, старый деревенский дом на краю поселка, в котором и прошло то время, которое принято называть безоблачным детством, что в его случае действительности совсем не соответствовало.

Единственным человеком в его жизни, к которому он испытывал хоть какую-то привязанность, был отец. Однако привязанность эта ни коим образом не отождествлялась с проявлениями чувств сыновней любви к заботливому и участливому родителю. Нет. Его отец никогда не отличался склонностью к излишней сентиментальности даже по отношению к собственному сыну. Напротив, человеком он был жестким, порою безудержно жестоким. Подзатыльники и тычки ежедневно довольно приличными порциями, получаемыми им от отца, к семи годам став неотъемлемой частью его детства, приобрели статус обыденности и неотвратимости. Но каждое пятое и двадцатое числа текущего месяца днями были поистине страшными. Именно в эти дни отцу выплачивались заработанные им на местном мясокомбинате деньги. Дни аванса и получки традиционно приправлялись обильными возлияниями. Действие молекул этанола на мозг отца было весьма избирательным. Веселый и добродушный в кругу друзей-собутыльников, возвратившись домой, отец превращался в кровожадного монстра. Первой, естественно, доставалось матери. И если поначалу для оправдания экзекуции отец искал какой-либо повод (это мог быть и не вовремя приготовленный ужин, и грязная тарелка в раковине, да что угодно!), то по истечении времени все значительно упростилось, и теперь поводом к рукоприкладству становился сам факт нахождения матери дома. Бил отец свирепо и безжалостно, без оглядки на тяжесть причиняемого ущерба здоровью своей жертвы. После расправы над матерью отец, по обыкновению, переключался на сына, в результате чего он не единожды заявлялся в школу с заплывшими от синяков глазами, чем несказанно веселил не знающих ни сострадания, ни сочувствия одноклассников. В последующем он, в отличие от матери, нашел самый простой и действенный способ избегать побоев – в означенные дни линять из дома и возвращаться лишь тогда, когда обессиливший вконец глава семейства свалится там, где его застигнет крепкий, наполненный парами продуктов распада этанола, сон. Утром следующего после попойки дня отец неизменно бывал молчалив и хмур и то, с какой заинтересованностью он поглядывал на отметины на лице жены, недвусмысленно говорило о том, что все произошедшее в доме прошлым вечером, для него было такой же тайной, как, например, для любого совершенно постороннего человека, проживающего вдобавок где-нибудь на другом континенте и не имеющего абсолютно никакого понятия о существовании их горемычной семьи!