Денис Бурмистров – Панцири (страница 22)

Вновь заметил, как они постарели. Пока дома сидишь, оно, вроде, и не так заметно, а вот спустя время разлуки, так очень в глаза бросается. Но в остальном всё по-прежнему – матушка заботливая и улыбчивая, батюшка важный и представительный. Они сразу вызвали хирурга, костоправа, кровопускателя, продавца пиявок и бабку-шепталку.

Попытался поговорить с отцом о моем бегстве из университета, уж больно заедал меня этот момент. Выждал, когда он в кабинет поднимется, зашел следом. Батя молча выслушал мою речь, потом сказал, что право настоящего мужчины совершать ошибки, но обязанность – признавать их. И понадеялся, что впредь я буду более вдумчив в своих поступках, особенно в вопросах благополучия семьи.

А потом в нашем доме появилось новое лицо. Я поначалу не придал тому особенного значения, но этот гость, а точнее гостья, внезапно стала для меня важнее, чем я того желал.

В один из дней матушка велела мне выйти к обеду в нарядном. Просьба неожиданная, но я перечить не стал. Напялил непривычные шелка и бархат, лохмы зачесал. На выбитый глаз повязку надел из черной ткани. В зеркало посмотрел – ну точно прадед-пират, только что разграбивший вещевой обоз. Еще и рожа худая, небритая. Но героическая, хоть сейчас на батальные фрески.

Спустился в гостиную, а там уже сидят, смотрят, изучают. Ладно еще матушка с батей, так двое незнакомых – мужик седой, да девица в розовом. Мужик смотрит прямо, не боится, а девица вдруг зарделась, глаза спрятала.

– Вот, – говорит отец. – Знакомьтесь. С недавних пор сосед наш, досточтимый шевалье Александр Караско со старшей дочерью Леонорой.

Надо же – целый шевалье! Наверное, один из множества мелкоземельных рыцарей, что появились от щедрот старого короля будто опята после дождя. И все же, какой-никакой, а благородный. Не то что мы, купеческого рода.

Пока обедали, разговорились. Поначалу беседу батенька с шевалье вели, а потом как-то незаметно переключились на меня. Рыцарь вопросами посыпал. Мол, под чьими флагами ходил? С кем драться приходилось? Видел ли кого из высших господ?

Я отвечал как есть, скрывать или стыдиться нечего. Не то, чтобы я любитель языком почесать, но господин Караско, как человек некогда военный, оказался духовно близок, слушал с пониманием, вопросы задавал правильные. В общем, под конец обеда остались мы друг другом вполне довольные.

А вот Леонора ни произнесла ни слова, хотя шевалье нет-нет, да и подначивал ее прокомментировать мои слова. Сидела как белка напуганная, только глазами шевелила. С виду симпатичная, хотя и не сказать, что красотка. Как по мне, лицо немного крупноватое, лишенное утонченной миниатюрности. И фигурка вроде ничего, с формами, но вот движениям не хватает изящества, они несколько неуклюжие, угловатые.

Обед закончился, мы распрощались. Господин Караско пригласил нас с ответным визитом, пообещал показать свою коллекцию мечей и кинжалов. Я уж собрался было вернуться к себе, чтобы снять всю эту давящую на солдатское достоинство мишуру, однако маменька остановила меня, спросила как мне новые знакомые. С особой пронзительностью во взгляде спросила про Леонору.

Чудом сдержавшись от привычного: «Баба как баба», ответил, что миловидна и, судя по всему, не глупа, раз не лезла с глупыми разговорами.

На том и разошлись.

А потом Леонора стала появляться у нас дома, вроде как случайно забредая со служанкой во время прогулки. И так выходило, что родные оставляли меня развлекать гостью, ссылаясь на неотложные дела.

А я еще подумал, чего она тогда сюда ходит, коль ей здесь скучно? Гуляла бы там, где весело.

Но, пообщавшись подольше, я понял, что девушка мне нравится. Дальше папенькиного поместья ничего не видевшая, и в жизни мало что понимающая, но довольно начитанная и любопытная. Шутки мои солдатские понимает, смеется заразительно. Опять же, вкусно пахнет, голос приятный. И, что особенно важно, не пугается моих увечий, от которых мне пока что самому неловко.

В другое время, я бы уже бесстыдно прикидывал, как Леонору охмурить, благо, с девицами давно не ворковал. Однако, сейчас всё было иначе. Леонора пусть и из мелких дворян, но все же благородная, к тому же, дочь доброго соседа, с которым у батеньки хорошие отношения. И, как бы мне не хотелось, я не мог, не имел права опорочить славное семейное имя подобным скандальным образом.

Каково же было мое удивление, когда я вдруг понял, что нас сводят специально! То пошлют на озеро «любоваться кувшинками», то на дальний луг «вдыхать медовый аромат». А как-то раз и вовсе предложили провести ночь во флигеле, наблюдая падающие звезды.

– Ну-ка, маменька и папенька, скажите мне, что вообще происходит? – напрямую обратился я к родне.

Маменька сразу во вторую шеренгу отошла, а батя указал мне сесть рядом и заговорил:

– Пора, сынок, тебе собственной семьей обзаводиться. И дочь господина Караско очень выгодная партия.

– Партия, бесспорно, хорошая, – согласился я. – Только господин Караско – шевалье, а мы из купеческих. Для чего бы ему выдавать за меня свою дочь?

– Потому что на его дочь благородных женихов не нашлось, а оная ужо почти перезрелый фрукт, – пояснил батенька. – К тому же, господин Караско, бесспорно, смелый и умелый рыцарь, но никудышный землевладелец и экономист. Дела его далеки от зажиточных, отягощены тратами и долгами.

– Иными словами, – сказал я. – Вы мне предлагаете брак по расчету?

– Мы предлагаем тебе брак с хорошей девушкой из высшего общества, а также дворянские шпоры и часть имения в придачу.

– И сколько шевалье запросил за это?

– Поскольку господин Караско станет нашим родственником, то я просто не смогу оставить его в бедственном положении. К тому же, я хочу, чтобы моя дорогая невестка, а также мои внуки, жили в достатке и не испытывали никакой нужды.

– Вы уже и про внуков подумали?

– И тебе не мешало бы, – наставительно ответила матушка.

Я мог бы им сказать, что по землям Королевства и не только, наверняка уже бегает несколько маленьких Дрю, но, конечно, промолчал.

На самом деле, предложение очень заманчивое. Не каждый день выпадает возможность получить пусть и мелкий, но все же дворянский титул! Шевалье Ормандо – звучит, черт побери!

Я уже начал мечтать о том, как вернусь в отряд, как буду швырять латную перчатку каждому встречному рыцарю, вызывая на поединок. А потом одернул себя.

Семья – это большая ответственность. Леонора, конечно, девушка славная, но та ли она, с кем я хочу провести остаток жизни? Да и за титулом, скорее всего, стоят определенные обязательства. Нужно ли мне всё это? Жил обычным солдатом, и дальше мог бы вполне прожить.

И тут же сам себя одернул. Ну какой я теперь солдат? Давайте начистоту – я одноглазый калека с пробитым плечом и разбитой ногой. Раны заживают плохо, кости ломит от каждой мелкой тучи, а головная боль, кажется, теперь со мной до конца. Так кого я обманываю? И кому я такой буду нужен лет через пять?

Тем более, вновь подвести родителей? Они уже давно мечтают о моей спокойной жизни, о внуках, о вечерних посиделках у камина. И господин Караско, судя по всему, будет рад именно такому зятю, с которым можно и выпить, и вспомнить былые сражения.

Так стоит ли брыкаться? Куда ни кинь, сплошные плюсы!

Головой я все это понимал, но вот сердцем противился изо всех сил. Взял время на раздумья.

Первым делом съездил к колдуну-лекарю. Прождал приема почти два дня, уж очень оказался этот старый сыч востребован. Насмотрелся на всяких сирых и убогих, порадовался, что даже без глаза и хромой я выгляжу лучше большинства.

Колдун особенного интереса ко мне не проявил, но для вида выслушал. Головную боль пообещал убрать, плечо вылечить. А вот за ногу и глаз заломил такую цену, что мои солдатские накопления заскулили от ужаса. Говорит, ногу выправить муторно, но можно, а вот чтобы глаз восстановить, тут прям попотеть придется, время и силы потратить, нырнуть в глубокий астрал и зачерпнуть драгоценных волшебных сфер. Но даже после этого он не мог обещать ничего определенного – всё же, раны серьезные, а магия не всемогущая.

Прохвост явно набивал цену, пользуясь, что в округе он такой один. Увы, я не мог взять его за грудки, хорошенько встряхнуть и рассказать, как его коллеги абсолютно бесплатно сбрасывали на меня огромные камни, поливали огненным дождем и насылали ядовитых мух. Ничего я такого делать, конечно же, не стал. Поторговался, выяснил по поводу сроков лечения. Сроки меня огорчили – несколько месяцев и то, если все пойдет хорошо. Дескать, работы и без меня много, да и на восстановление колдовских сил время требуется.

Вот, честное слово, не понимаю, как работает эта проклятая магия! То дунули-плюнули, и у замка стена рухнула, то полчаса руками водят, чтобы простую головную боль снять. И сейчас: «Здесь же, понимаете, человеческое тело, оно, понимаете, тонкий энструмент, здесь же аккуратно нужно, поступательно». Тьфу, в общем.

Вернулся я домой в смешанных чувствах. И на пороге был встречен господином Караско и моим отцом. Меня взяли под локоток, и повели в каминную комнату, где состоялся следующий разговор.

– Мальчик мой, – сказал шевалье. – Позволь говорить с тобой как солдат с солдатом. Когда-то я тоже был вольным, словно ветер, и мне было этого достаточно. Но годы шли, и, возвращаясь в пустой замок, я начал жалеть о том, что меня не встречают любящая жена, теплая постель и детские голоса. На одном из королевских турниров меня так пригвоздили копьем, что древко торчало из моей спины на целую руку! Я так близко очутился на пороге смерти, что смог ощутить ее холодное дыхание, смог увидеть зияющую пустоту, что останется после меня. Ведь что главное в жизни мужчины, кроме доброй службы? Оставить после себя приемника, того, кто не даст упасть семейному знамени. Так не совершай глупых ошибок, юноша! Услышь голос судьбы и бери то, что милостью богов само идет в твои руки!