Денис Белевцев-Белый – Палач Империи. Варяжский гость. Книга 1 (страница 6)

СИСТЕМА КОНТУР | КАРМА +5

Убийство разбойника (самозащита).

Голицын сел на корточки, тяжело дыша. Левую руку он держал на боку, прижимая к ране, потому что каждый вздох отдавался пульсирующей болью. Кровь проступила сквозь ткань, закапала на землю.

— Остальные, — прошептал он, оглядываясь. — Где остальные?

Рыжий выронил нож, когда упал. Лезвие торчало из грязи в двух шагах, рукоятью вверх — та самая, широкая, с зазубринами, покрытая чёрными пятнами старой крови.

Голицын потянулся к нему — и в этот момент из-за дерева выскочил второй.

Русый, лет двадцати пяти, с редкой бородёнкой, жидкой, как пакля, с длинным лицом и запавшими щеками. Одет бедно — рваный зипун, дырявые порты, лапти. В руках — дубина: берёзовый ствол сантиметров пяти в диаметре, с обмотанным сыромятным ремнём концом для хвата. На дубине — тёмные пятна, запёкшаяся кровь.

Русый не кричал. Он просто рванул вперёд, занося дубину для удара — сбоку, в висок.

Голицын нырнул под удар — не в сторону, а внутрь, сокращая дистанцию. Дубина просвистела над затылком, Голицын кожей почувствовал поток воздуха — холодный, влажный, с запахом сырой коры.

Пальцами выхватил из грязи нож рыжего. Схватил за рукоять — мокрую, скользкую от крови и глины, — и, не вставая с колена, метнул в русака.

Короткое движение — не замах, а хлёсткий бросок кистью, которому его учили в охранном отделении, когда он проходил курс метания ножа. Расстояние — три шага. Промахнуться невозможно.

Нож вошёл в шею русака — с левой стороны, чуть выше ключицы, туда, где сонная артерия проходит ближе всего к поверхности. Лезвие ушло по рукоять — Голицын услышал влажный чавкающий звук, похожий на то, как нож входит в сырое мясо, и хруст — позвонок? Трахея? Не важно. Главное — попал.

Русый охнул — удивлённо, как будто ему наступили на ногу, — выронил дубину, схватился за шею обеими руками. Кровь хлынула между пальцами — тёмная, пульсирующая, фонтаном, с каждым ударом сердца. Он попытался что-то сказать, но изо рта пошла только кровавая пена. Глаза его расширились, стали круглыми, белки налились кровью. Он сделал шаг — пошатнулся — и рухнул лицом вперёд, в грязь, дёрнулся несколько раз и затих.

Голицын отвернулся, прижимая руку к боку. Боль в ране усилилась — метательный рывок потревожил что-то внутри, и теперь из-под повязки сочилась свежая кровь, алая, смешанная с сукровицей.

СИСТЕМА КОНТУР | КАРМА +5

Убийство разбойника (самозащита). Здоровье — 35/100. Кровопотеря усилилась.

— Тридцать пять, — прохрипел Голицын. — Отлично.

Он услышал шаги за спиной — хруст сухой ветки, шорох мокрой листвы. Третий. Тот, кого он не заметил — лежал в кустах, притворяясь мёртвым, или просто выжидал, или по нужде отходил. Но теперь, когда двое его подельников валялись в грязи, третий появился.

Молодой, лет двадцати, чернявый, с длинными спутанными волосами, падающими на глаза. Без шапки, без кольчуги — только рваная рубаха и порты. В руках — копьё. Самодельное: древко из молодой берёзы, наконечник из обломка косы, примотанный сыромятным ремнём. Наконечник ржавый, с зазубринами.

Чернявый не кричал. Он видел, как Голицын убил двоих, и понял, что перед ним не обычный мальчишка. Он взял копьё на изготовку — выставил вперёд, чуть опустив, чтобы колоть снизу вверх, в живот. Медленно пошёл вперёд — скользящим шагом, приставляя ногу к ноге.

Голицын оценил дистанцию. Три метра. Много для ножа (ножа у него не было — он метнул единственный), мало для копья. Нужно сокращать разрыв.

Он отступил на шаг, за ствол сосны. Чернявый двинулся следом, огибая дерево. Копьё всё так же было направлено в живот.

Левую руку Голицын держал на боку — боль стала невыносимой, каждое движение отдавалось в печени острой, режущей вспышкой. Но он знал: если сейчас не убьёт третьего, умрёт сам.

Чернявый сделал выпад — резкий, короткий, без замаха. Наконечник пошёл вперёд.

Голицын не отшатнулся. Он шагнул внутрь — в мёртвую зону. Правая рука перехватила древко у самого наконечника — пальцы сжали берёзовую кору, шершавую, влажную. Левая, оторвавшись от бока, — в лицо чернявому, не удар, а отвлекающий манёвр: растопыренные пальцы, метящие в глаза.

Чернявый моргнул — рефлекторно. Откинул голову назад, ослабляя хват.

Голицын рванул древко на себя, одновременно подсекая ногой правую ногу чернявого — подсечка из самбо, короткая, резкая, с разворотом корпуса. Босиком — ступни скользнули по мокрой земле, но он удержал равновесие, а чернявый полетел вперёд, выпустил копьё.

Теперь они стояли лицом к лицу, без оружия. Чернявый был выше на голову, тяжелее килограммов на пятнадцать. Но Голицын знал приёмы, которых не знал этот лесной разбойник.

Он использовал «скрутку» — приём, которому научился в камере смертников, допрашивая пойманного эсера-борца. Руки легли на голову чернявого — левая на темя, правая под подбородок. Круговое движение — резкое, как поворот ключа в замке. Левой рукой толкнуть вниз и назад, правой — вверх и в сторону. Одновременно. Вложить не силу — её у Голицына сейчас не было, тело Всеслава весило пятьдесят пять килограммов, — а технику. Рывок — не мышцами, а суставами, костями, всем корпусом.

Хрустнуло. Тоньше, чем у рыжего, суше, чище — сломался не череп, а шейные позвонки. Второй, третий, четвёртый. Чернявый обмяк мгновенно — без агонии, без конвульсий, просто выключился, как свеча. Тело рухнуло вперёд, уткнувшись лицом в грязь.

Голицын пошатнулся, схватился за бок. Из-под повязки снова пошла кровь — тёмная, почти чёрная. Боль была такой, что перед глазами поплыли чёрные пятна.

СИСТЕМА КОНТУР | КАРМА +5