Денис Алимов – Племя пять (страница 14)

– Еще завод заражен, – вставил кто-то фразу.

– Никто не даст гарантий, что заражена только эта ферма, – напомнил тот самый белый халат, и на него снова устремились непонимающие взоры коллег.

– Как это? – вознегодовал Саня-толстяк. – Ерунду не стоит молоть. Еще сглазишь. Если фермы были заражены, нам бы сообщили. Дмитрич то точно.

– Твой Дмитрич может и не в курсе быть, – поправили его. – Ему что, все докладывают, что ли?

– Да если бы еще ферма заразилась, мы бы точно знали, – продолжал настаивать на своем толстяк.

– Он прав, – согласился Стас, – если бы подобное произошло, до нас дошла информация. Поднялся шум. Вы видите вокруг что-нибудь? Нет. Поэтому, как мне кажется, заболела только это ферма.

– И завод по забою, – напомнили ему.

– И завод по забою, – согласился он.

Спор закончился, когда в курилку снова пожаловал Орангутан. Завидев, что все сидят и смолят, он в довольно сдержанной манере обвинил их в разгильдяйстве и поторопил к загонам, где их дожидались пока еще не умерщвленные свиньи. Его высказывания звучали в такой интонации, будто животные только и ждали, когда придут люди и всех их избавят от гнетущей тяжести бытия.

Но делать было нечего, пришлось тащиться обратно в душный свинарник.

Час от часу воздух прогревался все сильнее. Стали интенсивнее чувствоваться запахи, а пахло кругом далеко не ромашками. Работа шла тяжело, каждый теперь старался урвать случай, чтобы дать себе передышку.

Оставалось только догадываться, каково было тем, кто работал на улице под палящим солнцем. Одни лишь узбеки сохраняли спокойствие – им, похоже, вкалывать в условиях повышенных температур представлялось привычным делом. Хотя было видно, что и они постепенно выматываются.

Уставал и Орангутан, постоянно курсирующий по ферме и контролирующий процессы. От случая к случаю он уходил на улицу и там пропадал надолго. Когда возвращался, орал чуть тише и беспрестанно носил с собой бутылку воды. Даня как-то заметил, что бутылка у него была непростая, а охлажденная и от того запотевшая.

Потом стало немного легче, потому как полдень остался далеко позади, и на улице сделалось свежее. Но к тому моменту казалось, что усталость настолько вымотала людей, и от понижения температуры как-то особенно легче им не делалось.

В то же время, работа хоть и медленнее, но продвигалась. Популяция животных стремительно и неумолимо сокращалась. Рассадник инфекции мало-помалу уменьшался. От жары многие свиньи сделались вялыми и, как опять же заметил Даня, вдобавок им отключили подачу воду. Особи подходили к привычным местам, где пили, но не находили там ни капли. Они проявляли беспокойство, фыркали и сбивались в кучу.

Складывалось впечатление, что ни одна свинья не верила, что такое может случиться, и каждая лично старалась подойти и проверить, так ли это на самом деле. Некоторых так и подлавливали, всаживая шприц с отравой. Тут уже им становилось все равно на наличие воды и пищи. Но на место убитой подтягивалась другая. Как и говорил Мейстер – свиньи были любопытными животными, не хуже людей.

И по-прежнему у всех них не наблюдалось каких-либо признаков болезни. Это, кстати, сыграло злую шутку с Даней, который подметил подобное и решил поделиться своими мыслями с Мейстером, а тот, услышав, не преминул вспомнить очередную историю.

Пришлось выслушивать про болезнь Минамата, а следом он пустился в рассуждения насчет боевых штаммов всяких вирусов и прочего. По его словам, в лабораториях военных были выведены такие болячки (вроде вируса бешенства, передающегося воздушно-капельным путем), что выпусти эту заразу на волю, так весь мир заразится и вымрет.

– Я уверен, – без тени сомнения утверждал он, пока они тащили тушу до прохода, – эта самая свиная чума, в очаге которой мы с тобой имеем счастье находиться, тоже модифицирована военными и хранится на какой-нибудь секретной базе. А уж эта штука, как ты сам слышал, может Москву заразить за неделю. Я правильно говорю, док?

Он обернулся на синещекого, который по-прежнему был в обиде и проигнорировал его.

– Была история в Свердловске, когда произошел выброс в военной лаборатории и накрыл город спорами Сибирской язвы. Не слышал про такое? – ничуть не расстроившись, ловко продолжил дальше Мейстер.

– Неа.

– Это документально зафиксированный факт. Про это много где написано.

– Слышь, полковник Сэм Дэниелс недоделанный! – послышался узнаваемый голос со стороны прохода (Орангутану опять удалось незаметно подобраться). – Хули ты тут лечишь? Язвы-хуязвы всякие. Ты, блять, о нормальном поговорить можешь? И так говна вокруг не оберешься.

– Это достоверная информация, – не постеснялся ответить Мейстер. – Зря вы так.

– Да мне похуй, – Орангутан остановился напротив в проходе и оглядел станок, который к тому времени почти опустел. – Чего вы все возитесь?

– Хочу заметить, это уже пятый станок за сегодня, – поторопился напомнить синещекий.

Орангутан посмотрел на него с непоколебимым желанием ударить, однако никаких действий предпринимать не стал.

– Когда тут все сделаете, – обратился он к Мейстеру. – Пиздуйте к Стасу, там у него жирный закончился.

– В смысле закончился? – не удержался и подал голос Даня.

– Как в фильме: конец и титры, – невнятно бросил Орангутан и удалился.

Они с Мейстером переглянулись. Тот лишь пожал плечами да кивнул в направлении валявшейся на решетчатом полу свиньи – мол, наше дело простое, а думать и гадать тут все равно бесполезно. На том и порешили: взяли тушу за еще теплые конечности, из которых жизнь до конца не успела выветриться, и потащили к проходу.

Управившись, они поспешили в другой конец фермы, тем более ими двигала смутная надежда на то, что там будет попрохладнее.

Саня-толстяк сидел в загоне, опершись спиной на внутреннюю часть ограждения. Его сначала не заметили и только подойдя ближе, обнаружили торчащие толстые ноги. Рядом стоял Стас и еще один белый халат. В самом станке все свиньи уже были нейтрализованы и обездвиженные, валялись то тут, то там.

– Нам Орангутан сказал, у вас что-то случилось? – сходу полюбопытствовал Мейстер.

– Типа того, – Стас подошел к сидящему и склонился над ним. – Сань, ты как? Полегче не стало?

Тот сидел, опустив голову, и отвечать не торопился. Когда же Стас потормошил его за плечо, он поднял глаза, которые смотрели куда-то сквозь людей. С великим трудом толстяку удалось произнести фразу: слова получались у него скомканными и пережеванными.

– Перегрелся, – констатировал синещекий и глянул на своего коллегу. – Валер, ты чего сразу никого не позвал?

И только тогда до Дани дошло, что стоявший ветврач был никем иным, как тем самым Валерой, умудрившимся в первый день вогнать себе шприц в мягкие ткани. Вид у него был все такой же растерянный, он будто силился понять, как тут оказался, но никак не мог этого добиться.

– Я сказал главному, – пояснил Валерий и посмотрел на Стаса, призывая того подтвердить свои слова.

– Его надо отвести и на кровать положить, там попрохладнее, – Стас выпрямился. —Саня для нас двоих больно тяжелый, в нем килограмм сто пятьдесят, не меньше. Мы его попробовали поднять, но Валера не удержал, и только хуже сделали. Теперь Санек, похоже, ногу подвернул.

– А если его на носилки? – почесал подбородок Мейстер, раздумывая.

– Да где ж мы их возьмем? – Валерий сочувственно взглянул на толстяка.

– У Палыча надо спросить, – подал идею синещекий. – Только он на улице. Заполняет статистику для комиссии.

– Чего делает? – не расслышал Даня.

– Ведет учет количества ликвидированного, – витиевато уточнил синещекий. – Не важно. Я могу сходить за ним.

– Плохая идея, – возразил Стас. – Орангутан, если увидит, что кто-то без его разрешения наружу вышел, тому несдобровать. У нас ведь строгий карантин.

– Он сам нас послал разобраться, вот мы и разбираемся, – синещекий не намеревался так просто сдаваться. – Да и какой, к черту, карантин, когда вон таджики бегают туда и обратно со своими тележками.

– Проход здесь узкий, – продолжил рассуждать Мейстер. – Так-то мы Саню без проблем поднимем, но по такому проходу не пролезем все вместе. На носилках будет удобнее. Давайте малого пошлем, Орангутан все равно его не замечает практически никогда, если он только сам не заговорит.

– Ладно, – согласился синещейкий, вовремя прикинувший, что в случае чего ответ придется держать не ему, и поспешил обратиться к Дане. – Малой, Палыча ты знаешь, уже видел. Скажешь, пускай носилки выдаст, человека нужно отнести.

– Да он разберется, – заступился Стас и сам принялся напутствовать. – Только поторопись. Орангутану все-таки лучше не знать, что кто-то покидал ферму без его ведома.

Даня не заставил себя ждать и засеменил в сторону выхода. Мимо тянулись станки: некогда заполненные живностью, часть из них теперь стояла пустой. Однако на ферме имелось два таких прохода, идущих параллельно, и во втором, судя по доносившимся оттуда звукам, было еще много нетронутых загонов.

Там, насколько понял Даня, работал Антон и узбеки. В принципе, с его опытом работы на заводе по убою это было не удивительно – в случае чего он помог бы советом многочисленным гастарбайтерам.

Вскоре показался выход: узбеки с рохлей как раз протискивались туда со своим бездыханным грузом. Свиней к тому моменту успели забить великое множество, и поддон на рохле был разгружен основательно. Одному из узбеков приходилось придерживать туши, чтобы они не свалились. Он пристроился за ними. Орангутана пока видно нигде не было.