Денис Алимов – Племя пять (страница 15)

Даня перешагнул невидимую границу между миром смерти и миром лета. И тотчас ощутил, с какой силой грело солнце, и скорее даже не грело, а изжаливало. И это при том, что оно давно перевалило за середину и уже опускалось к горизонту. Страшно было представить, что творилось здесь несколькими часами ранее.

Перед входом была постелена дорожка из резинового покрытия. Она начиналась прямо у дверей и вела к железной конструкции, рядом с которой стоял еще один белый халат. Сбоку от него возвышался бульдозер с опущенным к земле ковшом.

Узбеки сначала закатили рохлю на железную конструкцию, этакий постамент. Белый халат смотря куда-то вниз, стал быстро записывать себе в журнал, а затем махнул рукой. Рохлю оттащили и начали перегружать в ковш мертвых свиней.

Между тем мужчина с журналом заметил Даню и окликнул его. Это и был тот самый Палыч – самый главный среди ветврачей.

– Тебе что-то нужно? – осведомился он.

– Да… почти, – Даня подошел ближе. – Меня послал, э-э, другой врач. У нас там человеку плохо стало, мы хотим его отнести на кровать. Но он тяжелый, а проход маленький, носилки нужны. Вот мне и сказали спросить у вас насчет них.

– Какой еще врач? Путна, что ли?

– Путна? – переспросил Даня, словно бы отчего-то смутившись.

– Ох, – белый халат вздохнул и, видимо, в который раз взялся объяснять. – Это фамилия такая: Путна. Ударение на «у». По-моему чешская. Был еще такой комкор, командир корпуса. Его потом расстреляли в тридцать седьмом. Кстати, быть может, родственник: наш на него больно похож.

Он понял, что отвлекся, и вопросительно посмотрел на Даню – про того ли врача он говорил? Но Даня помалкивал, как партизан.

– Щетина у него еще вечно, щеки темные – уточнил, наконец, Палыч.

Даня закивал.

– Так и чего тогда он сам не пришел?

– Ну-у-у, – Дане показалось, что про Орангутана говорить не следовало, но и молчание могло быть истолковано неверно: к счастью, ему довольно быстро пришел в голову ответ. – Я самый молодой, вот меня и послали.

– Оно и видно, – Палыч извлек из кармана ключи. – Вот, держи, фельдъегерь. Путне отдашь, он знает, где все лежит. Только смотри, чтобы лишнего не прихватил, а то он тот еще хитрец.

Даня поблагодарил за помощь и побыстрее скрылся с глаз долой – следовало поспешить, прежде чем объявился бы Орангутан.

Обернулся он резво. К тому времени толстый Саня пришел в себя и стал более-менее внятно отвечать. Правда, он принялся без конца жаловаться на подвернутую ногу и вид имел жалкий. Стас, как мог, пытался ему объяснить, что надо немного потерпеть и его отнесут на кровать, но Саня не унимался. Остальные стояли и ждали, пока что-нибудь произойдет.

Вручив ключ Путне, Даня получил от него нагоняй за столь долгое ожидание и был тут же подряжен тащиться с ним за носилками.

Кладовая с лекарствами располагалась около курилки. Провернув ключ, синещекий нырнул внутрь, а Дане сказал дожидаться его снаружи, но, помня о наказе Палыча, Даня зашел вместе с ним. Путна препятствовать ему не стал.

В помещении находились металлические стеллажи с расставленными на полках коробочками, ящиками и всякими склянками. Пространство было прибранное и, вероятно, и до этого использовалось как кладовая, где хранили что-то не особо маркое. По крайней мере, тут было чисто.

Носилки нашлись сразу же, прислоненные к стенке. Они были старые, сделанные из двух деревянных брусьев и темно-зеленого полотна, протянутого меж ними. Вполне возможно, армейская модель – почему-то их вид показался Дане отдающим военным духом и военной же эргономичностью.

Однако, несмотря на их очевидное местоположение, синещекий прошел мимо и стал рыться на полках. Даня, помня о наказе Палыча, поспешил указать своему спутнику на предмет их интереса, но тот заартачился.

– Да вижу я, вижу, – раздраженно ответил он, не прекращая своих действий. – Сейчас возьмем. Тут такое дело: наш пострадавший, у него же тепловой удар. Ты знаешь, насколько это опасно? Тем более, вспомни, он же сам говорил, что сердечник. Нет, братец, мы чужими жизнями рисковать не станем. Я ему кое-чего полезного подыщу. Одно лекарство. Если что, поставлю ему капельницу и в миг полегает. Ты знаешь, что такое физраствор?

– Я не силен в медицинской терминологии, – Даня несколько стушевался, особенно когда на него вопросительно уставился собеседник. – Но, насколько я помню, физраствор используют, чтобы восполнить в организме нехватку каких-то важных веществ.

– О, молодец, – похвалил синещекий и продолжил копаться. – Хорошо, когда рядом знающие люди, а то ведь как бывает: устроится на работу какой-нибудь олух, с ним не то что поговорить, парочкой слов перекинуться противно. Или вот такие, как Олег с этим Пашей. Ты думаешь, мне было норм с ними стоять? Ну уж нет! Я подобных персонажей знаю, ты либо с ними, либо против них. Вот и приходится подстраиваться. О, кажись, нашел!

Он привстал на носки, пытаясь дотянуться до верхней полки, но у него это не вышло. Тут в самый раз пришелся деревянный ящик с первой полки.

– А правда, что у вас фамилия Путна? – спросил Даня, наблюдая, как его собеседник влезает на ящик.

– А как же, – он вскарабкался и стал шарить рукою. – Самая что ни на есть настоящая моя фамилия. Чешская. И зовут меня тоже не совсем обычно… тьфу ты, чуть не упал!

Ящик под ним действительно затрещал и покосился, но синещекий удержался.

– Аккуратнее! – Даня подскочил, чтобы если что, поймать ветврача. – И как вас зовут?

– Аликом, – Путна снова потянулся рукой в глубину полки. – И это не сокращенный вариант имени Виталик. В честь одного дальнего родственника назвали. Так, подстрахуй меня, а то упаду и разобью все.

Алик слез с ящика, держа в руке примерно литровую, может чуть больше, стеклянную бутылку с широким горлышком. На ней имелась этикетка, однако там был слишком мелкий шрифт, и разглядеть надпись у Дани не вышло. Да и Путна начал вертеть ее в руках, а потом, довольный собою, сказал Дане брать носилки, а сам пояснил, что сходит и отнесет физраствор.

Увидев, что его вот-вот утащат, Саня обрадовался, называл ребят спасителями и сыпал комплиментами, не забывая при этом охать и ахать, пока его укладывали. В конце концов беднягу поместили на носилки и не без трудностей, но все же отнесли.

Кое-как переложив полуторацентнеровую фигуру Сани на койку, все поспешили вернуться к своим обязанностям. С раненым ненадолго остался синещекий, но что он именно там делал, никто не видел – их оставили наедине. Когда Путна вернулся, остальные трудились в загоне, относя туши к проходу.

Вскоре подоспел Орангутан, который, убедившись, что с несчастным толстяком разобрались, вновь ушел, даже не сказав ничего толком.

Далее они так и действовали вместе: Даня, Стас, Мейстер и два белых халата. Впятером работа пошла легче и продуктивнее. Валерий и Путна, скооперировавшись, заходили с двух противоположных сторон и делали уколы. Свиньям особо некуда было деваться.

Мейстер, как наиболее сильный из всей компании, таскал туши в одиночку, а Дане отрядили помощника – Стаса. Сам Даня оказался хилым парнем и один не вывозил.

Когда же делать уколы стало без надобности, поскольку все обитатели получили свою порцию Адилина, Дане давали в подмогу Валерия, а Стас справлялся сам – это еще более ускоряло процесс.

Улучшилась ситуация и с Мейстером, который, увидев в расширенном составе новых для себя слушателей, незамедлительно присел на уши Стасу, а следом и Валерию. Его истории нескончаемым потоком лились до самого конца дня.

А затем солнце опустилось к горизонту, окрасило в теплые тона серую стену свинарника, пробившись через окна под потолком, и скрылось. Но с наступлением темноты работа не заканчивалась: они продолжали расправляться с поголовьем. Правда, к тому моменту все уже были основательно вымотаны – даже Мейстер теперь сплавлял туши не в одиночку, а подрядил себе в помощники синещекого.

Путна по первому времени сопротивлялся подобной инициативе, но коллектив ему быстро втолковал, что чем быстрее они управятся, тем скорее освободятся и пойдут наконец-то отдыхать, мыться и ужинать. Этот довод заставил его пересмотреть свое отношение – он, казалось, о чем-то вспомнил и с двойным усердием включился в работу.

Однако их надеждам и чаяниям на скорый конец смены не суждено было сбыться – в какой-то момент показался Орангутан, причем выглядел он раздраженным, что не сулило ничего хорошего.

– Значится так, – начальник обвел взглядом присутствующих. – Я вижу, справляетесь неплохо. Вот вы мне как раз и подойдете.

– Подойдем для чего? – настороженно отозвался Стас.

– Кружочки из цветной бумаги вырезать и, блять, пушки из еловых шишек делать, – нервозно отреагировал он. – Собирайтесь. Проблема возникла. Пойдем сейчас на улицу, нужно с ямой помочь.

– Эй, мы на такое не подписывались! – в сердцах воскликнул синещекий, но тут же весь сжался, поняв, что сболтнул лишнего.

– Разве там не узбеки всем заправляют? – постарался перевести внимание на себя Стас.

Ему это удалось, и необдуманная реплика синещекого осталась без последствий – Орангутан взялся отвечать.

– Хуеки, – передразнил он. – Эти идиоты наебнули бульдозер, с помощью которого мы свиней вниз скидывали. Теперь надо их руками туда побросать, чтобы поджечь потом.