Денис Алимов – Племя пять (страница 11)

Несмотря на ожидания, Орангутан не бросился с тумаками, а остался в проходе. Но и в таком положении он оказывал успокаивающее действие на всех находившихся в помещении рабочих.

Тугун с Ринатом не только прекратили драку, но, расцепившись, встали на ноги друг подле друга. Остальные обмерли, уставившись на начальника. Даже безымянный толстяк, сосед Кирилла, перестал есть, так и застыв с ложкой в руке.

– Вы чего, питекантропы, с дуба рухнули? – начал Орангутан, чуть остынув. – Вы, блять, что тут за цирк мне устроили? Кто, сука, забыл, что я вчера говорил? К нам комиссия приезжает сегодня. И что они увидят? У нас тут, еб вашу мать, АЧС, сука. А вы хуйней маетесь! Совсем охуели? Если бы не эти из Москвы, я бы вас тут всех выебал и высушил. Но, сука, не покажешь ведь вас с разбитыми кабинами, – он разочарованно покачал головой. – Пиздец. Слышь, два брата акробата, мне похуй из-за чего вы там сцепились, но сегодня будете хуярить на улице. Сегодня как раз погодка разгулялась, на термометрах под сорокет. Посмотрим, как вы, сука, вечером запоете. Остальные, хули вылупились? Пять минут на сборы и приступаем. Совсем, сука, расслабились!

Орангутан собрался было уходить, но к нему успел подойти старший от белых халатов и отвел в сторонку – требовалось обсудить какие-то конфиденциальные вещи. Пока они разговаривали, все начали спешно собираться. Даня успел вылезти из кровати и, встав, раздумывал, успеет он что-либо съесть или пора бежать сразу одеваться в рабочее.

Его замешательство подметил синещекий, с которым он работал и успокоил его.

– Да это для виду так сказано, что пять минут, – объяснил он. – Погляди, мужики тоже только проснулись. Да и наш Палыч его разговором займет.

В доказательство своих слов он указал на Орангутана, который и вправду вместе с тем самым Палычем покинули помещение, что-то вполголоса обсуждая.

По итогу удалось нормально собраться, потому как вышло не пять минут, а целых двадцать. Даня, как и остальные, поспел сходить в туалет, поесть и умыться. Ринат с Тугуном тоже все успели и даже не ссорились.

В ходе драки толком покалечить друг дружку не вышло, и, судя по виду, только малое количество ударов достигло целей – у них не было ни синяков, ни кровоподтеков, только покрасневшие участки на лбу и побагровевшие уши.

Впрочем, это практически не занимало их, потому как гораздо больше удручал факт того, что придется работать на улице. Если Орангутан не врал, и температура действительно была под сорок, трудиться под палящим солнцем представлялось делом, мягко говоря, безблагодарным и крайне выматывающим.

– Что, доигрался? – краем уха услышал Даня, как упрекал Стас Рината. – Говорил же тебе, куда ты вечно лезешь? Ладно бы за дело! Может, он не виноват вовсе? Не похож он на крысу.

Ринат пробурчал ему что-то недовольное насчет цепочки, но дальше в разговор ввязываться не стал. Стас лишь раздосадовано поглядел на товарища и тоже промолчал – дебаты закончились, пора было начинать рабочий день.

Никто не желал, чтобы к ним вновь врывался Орангутан, поэтому, переодевшись, вся бригада пошла на выход, не дожидаясь начальника. А тот стоял за дверью и продолжал беседовать.

Разговор, похоже, шел серьезный – Дмитрич даже отмахнулся от работников, мол, не мешайте. От того еще и ждали, пока договорят. Потом Палыч пошел собираться, а Орангутан повернулся к подчиненным.

– Готовы? Молодцы, – он окинул собравшихся взглядом. – Значится так. Комиссия прибудет совсем скоро. Еще раз повторяю: работаем в поте лица, не проебываемся, хуйню не творим, ведем себя прилично. Кто начнет косячить и херней заниматься, лично от меня получит пиздюлей. Всем ясно?

Он обвел присутствующих немигающим взглядом, и, судя по их виду, его слова нашли в работниках полное взаимопонимание.

– Вот и славно. Значит, приступайте к работе. А вы, браты-акробаты, – он указал на Рината с Тугуном, – идете за мной, отряжу вас Равшану, а то его парни не тянут.

– Дмитрич, – неожиданно подал голос Каргин. – А мы с Олегом? Если эти двое на улице, мы, значит, обратно в свинарник?

– Спасибо, что напомнил, – с издевкой в голосе поблагодарил Орангутан. – Вы мне, чикатилы хреновы, тут ни разу не уперлись. Хотите, чтобы комиссия увидела, как вы в станках поросей режете почем зря? Нехуй, будете тоже на улице. А там посмотрим на ваше поведение.

Каргин от такой перспективы принял расстроенный вид и хотел опротестовать это дело, но парочкой емких выражений был усмирен Орангутаном. Олег же, как успел заметить Даня, ткнул Каргина кулаком под ребра, и тот скривился лицом. Видимо, это была расплата за слишком длинный язык, из-за которого они теперь снова отправлялись вкалывать на самый сложный участок.

Всех прочих Орангутан отослал заниматься ровно тем же самым, что и вчера. Даже народ разделил на группы аналогично. Правда, Даня вместо двух узбеков получил себе в напарники Мейстера. И синещекого.

Втроем они полезли в станок, в котором уже нервничали свиньи, учуявшие неладное. Опять начались нескончаемые инъекции за ухо, поросячий визг и судороги умирающих.

Мейстер, в отличие от Дани, воспринимал это хладнокровно, и, как выяснилось, умерщвление свиней делом для него было привычным – тот, оказывается, работал на заводе по убою. Но про это он не очень распространялся: тема, это сразу было видно, ему казалась не интересной. А вот про другое он болтал без умолку. От него Даня наслушался всякого.

Сначала Мейстер любезно поинтересовался, как Даня относится ко всяким загадочным вещам и необъяснимым явлениям. Получив от него ответ, что в целом это бывает интересно, он сел тому на уши.

– Вот, посмотри, есть такая штука, как египетские пирамиды. Слышал ведь? Их много построено, сотни и тысячи, однако наиболее известны всего пару штук. И самая популярная это пирамида Хеопса, она же Великая пирамида Гизы. Здоровенная такая дура. Какое-то там по счету чудо света. Когда все это дело исследовали, то внутри у нее нашли только несколько небольших помещений, некоторые из которых не совсем понятно для чего и предназначались. Например, шахты там вентиляционные были, через которые и кошка не пролезет, и идущие сквозь пирамиду, – Мейстер продолжал говорить, даже когда они, взявшись за конечности, потащили очередную тушу на выход. – Нашли и саркофаг, правда, какой-то несуразный и поломанный. А кроме него ничего путного. Ни сокровищ, ни мумий. Все решили, что в свое время пирамиду просто разграбили. Такое нередко встречалось, они ведь стояли без всякой охраны тысячи лет. Однако есть теория, что это далеко не так. По ней выходит, что самом деле настоящий саркофаг до сих пор находится в пирамиде. Просто был задействован хитрый механизм, благодаря которому останки фараона оказались припрятаны под полом нынешней погребальной камеры. Ты знаешь, что такое погребальная камера?

– Что-то слышал, – коротко ответил Даня, косившийся на свинью: та, кажется, не умерла до конца и слегка подергивала мышцами.

– Да все слышали, это же в школе проходят, – Мейстер внимания на животное не обращал и продолжал рассказывать. – Так вот, под этой камерой стояли соляные столбы. А потом из-за дождей, как раз через те самые вентиляционные тоннели, дождевая вода проникла внутрь и размыла всю соль. Столбы, на которых держалась настоящая погребальная камера, растворились и она опустилась вниз, а сверху на ее место встала поддельная. Таким образом, саркофаг оказался как бы накрыт нынешней камерой. Отсюда, кстати, и соляные отложения на стенках одной из галерей, ведущих к нынешнему саркофагу, который не настоящий. Ты никогда не был в Египте?

– Неа.

– Я тоже. Все собираюсь съездить посмотреть, но никак времени не могу найти, то работа, то семья.

Уложив свинью в проходе, они потащились за следующей. Синещекий выполнял свои обязанности куда расторопнее, нежели чем вчера, и свиньи валились одна за другой. Наверное, ветврач ожидал комиссию и не хотел упасть в грязь лицом, тем более Орангутан вполне мог это лицо немножко подрихтовать в случае проблем.

Мейстер же, найдя слушателя, продолжал рассказывать всякое разное. После пирамид он начал вещать про то, что все летоисчисление неправильное, вслед за тем переключился на древних богов, поведал про инопланетян и добрался до раннеславянской мифологии. Даня, в принципе, слушал его довольно внимательно – о некоторых вещах тот излагал интересно. Да и непрекращающаяся болтовня помогала меньше обращать внимания на процесс умерщвления животных. Все-таки это было непривычное и неприятное действо.

Свиньи с каждым часом приходили во все большее возбуждение. Они нервничали и боялись, какими-то своими свиными чувствами осознавая, что эти люди пришли не насыпать им корма или почесать брюшко. Но работа шла, работа спорилась.

Через какое-то время, внимая очередному сказанию (на этот раз про Полудницу), Даня обнаружил, что загон пуст: они вынесли последнюю мертвую свинью. Мейстер, словно бы не заметив данного обстоятельства, продолжил вещать, пока его не прервал синещекий.

– Вроде здесь закончили, – он окинул взглядом пустой станок, а затем потряс емкость, из которой набирал раствор для инъекций. – Надо же, как совпало: и свиньи кончились, и Адилин ровнехонько к концу подошел. Вы тогда тут поскучайте, а я сгоняю, еще раздобуду.