Дэниел Сигел – Разум (страница 59)
С главами этого путешествия «сейчас» проходили через преобразующиеся потоки энергии и информации, переворачивались листки календаря. Лето клонилось к осени, зима шла к весне.
Этим утром я проснулся с воспоминаниями об одном выходном дне. Звезды гасли в рассветном небе, сновали летучие мыши, рев морских львов сливался с шумом надвигающегося прилива… Это сон или явь? На лекцию и обратно надо было ехать несколько десятков километров, поэтому я прослушивал аудиорукопись этой книги, автоматически преобразованную в звук. Реально ли это путешествие и открытия? Действительно ли мы встряхиваем поверхность мира разума, обнажая его внутренние слои? Была ли несколько месяцев назад в Пасадене встреча у Церкви всех святых?
Когда-то я побывал на лекции нейрофизиолога Рудольфо Льинаса, где он сказал, что сознание, в сущности, это сон наяву: мы не различаем нейрональные события нарративов сна и разворачивание сознавания в повседневной жизни. Жить — значит быть во сне. В одной из статей (Llinas, 2014) он пишет, что нейрональный коррелят сознания включает колебания между зрительным бугром (таламусом) и корой головного мозга с частотой сорок циклов в секунду (40 Гц). Все, что попадает в эту осциллирующую нейроволну, мы переживаем в рамках сознания. Этот взгляд созвучен другим рассуждениям о сознании, в частности, Тонони и Коха (Tononi & Koch, 2015), которые предположили, что степень сложности, достигаемая благодаря связи разных частей головного мозга и других систем — то есть степень интеграции — каким-то образом создает психическое переживание сознания. Эти и многие другие авторы, предложившие ряд возможных нейрональных коррелятов сознания (НКС), выдвинули интригующие предположения о том, как субъективное переживание сознавания сопровождает активность головного мозга (Damasio, 2000 и 2005; Edelman, 1993; Edelman & Tononi, 2000; Graziano, 2014).
Проснувшись тем утром, я подумал, что мой генерирующий конструкторский режим головного мозга полностью включился и пробуждает меня. С конструктором, размышляющим о себе, и с уже активировавшейся конструктивной функцией я произвожу информацию, зная дату созданного человеком нисходящего («сверху вниз») календаря и зная, что после Дня всех святых прошло несколько месяцев. Мой конструктор интерпретирует это знание и находит его суть, смысловую азбуку (ABCDE[85]) в мозге:
Я могу ощутить, что собрание в церкви было не сном, что оно не было сгенерировано разумом в пробуждающемся теле. Может быть, это событие приснилось, некогда возникло в разуме англиканского священника и теперь произошло. Это раскрытие кажется каким-то образом связанным с продолжающейся жизнью самоорганизующегося разума Джона.
Эд Бэкон, англиканский священник в Церкви всех святых, услышал о Джоне О’Донохью много лет назад. Вдохновленный его работами и записями, услышав о его кончине, восемь лет назад — восемь годичных «сантиметров» на линейке жизни с ее вечным отпечатком — Эд отправился в места, которые так вдохновляли Джона. Бэкон нашел его семью, и братья О’Донохью, узнав, что гость приехал из Южной Каролины, рассказали обо мне и моих отношениях с Джоном.
Вскоре Эд позвонил, и мы встретились в Лос-Анджелесе, чтобы поговорить об общих интересах. После того как Эд стал участвовать в ежемесячных встречах майндсайт-сообщества нашего городка, он решил проводить недельный ретрит в своей творческой и социально активной церкви, чтобы изучить связи между наукой и духовностью. Мы устроили мероприятие «Душа и синапс», позаимствовав название мастер-класса, который я проводил для изучения сознания и природы разума: они включали основанные на опыте погружения в колесо сознавания и научные дискуссии о жизни. В моем компьютере сохранились дневниковые записи: я поделюсь с вами некоторыми отрывками, зафиксированными на следующий день после нашего мероприятия.
Те выходные в Церкви всех святых стали для меня мощным переживанием. Триста человек собрались, чтобы попрактиковать колесо сознавания, а потом делились прямой, непосредственно пережитой «в первом лице»[86] субъективной реальностью. Снова погружались в практику и снова рассказывали, а затем размышляли над тем, что могло происходить. Как ведущий, я подчеркивал, что важно понимать существование субъективной реальности. Необходимо уважать данные, получаемые, когда люди пытаются облечь в слова ощущаемый опыт. Я мог бы написать целую книгу об открытиях, сделанных в ходе этого и других ретритов на основе колеса сознавания, и, может быть, однажды так и поступлю, а пока просто поделюсь некоторыми важными моментами.
Некоторых практика колеса сознавания дезориентировала. Они описывали, что после занятий в их видении мира что-то менялось. В отчетах после первого дня иногда говорилось, что новое мировосприятие вызывало внутренний дискомфорт; кому-то враждебный голос «нашептывал», что они делают что-то неправильное и нельзя продолжать, а лучше все-таки беспокоиться по каким-либо поводам. У других участников сдвиг больше напоминал новый способ видения: когда они концентрировались на своем дыхании, начинали замечать, например, разницу в температуре воздуха. Одни чувствовали возбуждение от этих различий в восприятии, другие — спокойствие и расслабленность. Так, наверное, часто бывает не только в практике колеса сознавания, но и при занятиях другими рефлексивными упражнениями, которые приглашают заглянуть внутрь себя, а не только наружу.
На втором подходе к колесу сознавания я добавлял изгиб спицы, чтобы участники не только дифференцировали ось и обод — знание от известного путем движения спицы вдоль обода, но и пережили осознавание своего сознавания. Спица внимания была направлена прямо на ось. Некоторым это сложно почувствовать: разум просто «улетает», и они теряются в той или иной активности на ободе, будь то мысли, воспоминания или поток восприятия. Однако другие говорили о мощном, теперь уже знакомом мне чувстве расширения и покоя. Один участник рассказывал: «Я обнаружил, что очутился в месте разума, которое никогда до этого не исследовал. Ничего не надо делать. Ничего не надо схватывать, ни от чего избавляться. Просто будь, будь прямо здесь. Это невероятно умиротворяет». Другая описывала: «Границы, где тело определяет, кто я такая, ушли, и появилось удивительное чувство — не просто соединенности, а того, что я часть каждого и всего». Еще один человек говорил: «Возникло ощущение величественности, будто я — это Вселенная. Может быть, на самом деле все так и есть». Женщина рассказывала, что «никогда еще не чувствовала такой умиротворенности. Это был Бог, это была любовь. Теперь я вряд ли потеряю с этим связь».
На второй день мы рассматривали другие переживания, и участники размышляли о том, как движение за границы представления о закрытой, телесно ограниченной идентичности дает глубокое чувство изменений, которые многие называли трансформацией, или преображением. Это изменение идентичности, сдвиг внутри сознавания чувства, кто мы такие, видимо, мощно воздействует на ощущение благополучия. Одна женщина даже подошла ко мне во время перерыва и убедила предложить участникам записывать свои реакции, поскольку ей было неудобно делиться ими с большой группой. Я спросил, на что было похоже ее переживание. Она ответила: «Не хочу показаться хвастливой и всем рассказывать, но это было самое удивительное восприятие в моей жизни. Я ощущала себя такой цельной, такой большой, такой бесконечной, чувствовала такое спокойствие! Спасибо вам. Наверное, я уже никогда не буду прежней».
Не всегда бывает так гладко. В первый день, например, несколько человек, перенесших в детстве психическую травму, признались, что во время занятия чувствовали панику и, сосредоточиваясь на оси, поначалу терпели диссоциацию — отсоединение от переживания и прилив неприятных образов, эмоций и телесных ощущений. Они «могли справиться» с этим в такой обстановке, но момент был не из приятных. У одного мужчины на втором занятии в первый день и у еще нескольких на второй день погружений дискомфорт ушел. Как выразилась одна участница: «Я почувствовала, что вырвалась из этой тюрьмы». Когда я попросил ее рассказать об этом подробнее, она призналась: «Я — это не только эти воспоминания, не только эти чувства в моем теле. Эта ось каким-то образом стала мне другом, а колесо перестало быть тюрьмой. Я почувствовала глубокое освобождение».
Изумительная реальность, с которой мы сталкиваемся, заключается в том, что мы больше не пассивны в деятельности разума и сознавания. Приходит возможность выбора и изменений. Но что эта реальность означает для нового понимания разума, энергии и времени, а также природы сознания?