Дэниел Киз – Прикосновение (страница 21)

Когда Барни спустился, Карен была уже у двери – встречала у входа родителей. Джейсон П. Брэдли, высокий и сухопарый, несмотря на свои пятьдесят восемь, с волнистыми седыми волосами, держался важно, глядя на мир с высоты своего преуспеяния. Барни видел его редко, и то издали – на фоне книг, обшитых дубом стен и больших кожаных кресел в их доме в колониальном стиле. Он и сейчас выглядел так же, как всегда, словно притащил с собой ауру из книг и кожи.

Лаура Брэдли тоже выглядела неплохо: хотя она уже давно убрала морщины с шеи и подбородка – не без помощи пластической хирургии, на лице у нее было слишком много пудры и помады, как будто для того, чтобы ее было видно издалека. Она прибавила в весе, а когда сбросила на кресло платок, обнажились ее белые дряблые руки. И тем не менее от глаз Барни не ускользнуло, чтó Карен унаследовала от нее: черные волосы и зеленые глаза. Карен в свои пятьдесят наверняка выглядела бы точно так же, если бы жила той же беззаботной жизнью, что и ее мать.

Лаура Брэдли вошла осторожно, словно старалась не запачкать подол.

– О, солнышко мое родное! О, малышка моя, какой ужас тебе, наверно, пришлось пережить. Просто кошмар! Ты же не знаешь – когда Денис Энгстрем позвонил нам в Лос-Анджелес и рассказал, что случилось, мы чуть с ума не сошли. Джейсон рвался домой, но как раз тогда он занимался тем, что вводил того жалкого адвокатишку в курс дела по поводу всей этой кучи исков на компанию. Ужасный тип – под ногтями черно, ботинки вечно грязные, представляешь? Ну да ладно, теперь мы здесь. А вся эта новенькая мебель и шторы довольно милые. Должна сказать, мы искали твою сестрицу по последнему адресу, но ее уже простыл и след. А нового адреса она не оставила. Как сквозь землю провалилась – пропала бог весть куда. Уж очень не повезло ей с соседками – одна из них сказала нам, что она даже лежала в больнице. А когда вернулась за вещами, ее было не узнать. Ох, доченька моя! Та женщина сказала еще, что она обратилась в какую-то новую религию или что-то в этом роде. Представляешь? Наша Майра?

Барни хотел было сказать, что представляет, однако она тут же перешла на другую тему. Теща у него была такая шустрая.

– Ты должна рассказать нам все-все, – сказала она. – О, солнышко, у тебя такой усталый вид. Тебе больно? Джейсон, ты только посмотри!

Но Джейсон П. Брэдли смотрел на своего зятя. Подумав, он протянул ему руку. Барни почувствовал, какого усилия ему это стоило, и пришел в ярость.

– Лучше не надо, – проговорил он. – Радиоактивная пыль – штука непредсказуемая. Может быть где угодно. Так что не стоит рисковать.

– Какой ужас, Барни! – воскликнула Карен. – Не слушай его, папа. Наш дом проверили сверху донизу. Так что у нас все совершенно чисто.

– Если только они не занесли что-нибудь с улицы, – заметил Барни. – Зараза гуляет по всему Элджину, да будет вам известно, и все благодаря таким, как я.

Отец Карен смотрел на него совершенно невозмутимо, хотя по его исполненному горечи тону прекрасно понимал – им здесь не рады. Лаура Брэдли старалась сохранять хладнокровие, но, несмотря на все старания, принялась нервно озираться по сторонам.

– Смех, да и только, и ты это знаешь, – сказала Карен, настойчиво приглашая мать в столовую. – Не слушайте его. Он же художник, вот у него и разыгралось воображение. Папа, давай я тебе налью чего-нибудь.

Ее отец охотно согласился, однако он не смог удержаться и сказал-таки зятю свое веское слово:

– Все это пошло тебе во вред даже больше, чем ты думаешь, Барни. Развязности и ехидства тебе и раньше было не занимать, но сейчас ты переплюнул самого себя. Сходил бы лучше к психиатру.

– Что ж, пока я не могу себе этого позволить, – усмехнулся Барни. – Но если «Нэшнл-Моторс» прислала вас сюда с каким-нибудь заманчивым предложением, может, я и…

– Барни!

– Все хорошо, солнышко, – сказал Брэдли. – Вам обоим пришлось пережить нелегкое испытание.

– И в вашей жалости нам нет нужды!

– Речь не о жалости.

– Да бросьте, папочка, вы же прибыли сюда не с дружеским визитом? Давайте начистоту. Вас послал Энгрстрем, чтобы нас обработать, ведь так?

По смущенному лицу отца Карен все поняла.

– Папа!

– Энгстрем, да будет тебе известно, никуда меня не посылал. Он хотел прислать кого-нибудь другого. Но я сам вызвался с вами поговорить, потому что решил, пусть уж лучше вы услышите это от меня, чем от кого-то постороннего. Как бы то ни было, в ваших же интересах, да и в их тоже, поскорей все уладить.

Карен отвернулась, и Барни понял, что ей не по себе. Теперь-то уж она наверняка поняла – в этом мерзком городишке им совершенно не на кого положиться. Но ему очень хотелось, чтобы она знала – отныне они остались совсем одни.

– Ну конечно, – усмехнулся он, – им и нам очень даже выгодно уладить все по-быстрому. Так что там мистер Энгстрем говорил насчет разумного соглашения, созревшего у совета директоров? И что же, по их разумению, должно в конечном счете удовлетворить двух бедолаг, которые подверглись радиационному облучению не по своей вине, а исключительно по их милости? Давайте поглядим… Итак, в физическом плане – болезнь, тошнота, чертова диарея, немощь. Вдобавок врачи говорят, что нас – ну, по крайней мере меня – ждет ухудшение зрения и в довершение всего катаракты. Вот на этом глазу у себя я обнаружил пятно. Это очень больно, когда слишком много света, и днем приходится зашторивать окна, поэтому у нас тусклое освещение, чтоб вы не удивлялись. Конечно, когда катаракты вполне себе созреют, придется лечь на операцию, правда, в таком обессиленном состоянии, как у меня, операция может…

– Она вряд ли так уж необходима, – заметил Брэдли.

– Да что вы! Как раз наоборот, необходима, смею вас уверить. Потому что нам надо прикинуть весь размер ущерба, прежде чем мы решимся пойти на какое-то разумное соглашение. А дальше лейкоз или рак костей – и такое возможно. Если я не буду особо переживать и перестану работать, то еще какое-то время протяну. Карен, понятно, тоже. А стало быть, поддержка нам еще как нужна. Не говоря уже о том, что теперь мы оба бесплодны и полноценной семьи нам, так уж выходит, не видать как своих ушей. В смысле – мы не сможем произвести на свет ребенка. И в какую же сумму прикажете нам оценить тот прискорбный факт, что отныне мы лишены всякого права иметь детей?

– Ну хорошо, хорошо! – Брэдли положил очки на стол. – Тебе определенно все это не по душе.

– Вам следовало бы завести детей до этого, – заметила Лаура, обращаясь к дочери. – Ведь я предупреждала, затягивать с детьми неразумно. Помнишь, я говорила?..

– Секундочку, дорогая, – настойчиво прервал ее Брэдли. – Я пытаюсь ему растолковать, что такое поведение ни к чему хорошему не приведет.

– А как, по-вашему, я должен себя вести?

– Это не только не облегчит ваше положение, а напротив, только все осложнит. Ты должен смотреть на вещи…

– Осложнит? О чем это вы?

– …реалистично. Ведь ты не ребенок и не поденщик какой-нибудь. Ужасная трагедия оборвала твою карьеру, но ты же знаешь, что такое деловой мир. У обывателя складывается странное, чисто голливудское представление, будто бы у гигантских корпораций можно отсудить громадные денежные суммы. И это расхожее заблуждение. Но ты же не глупый малый.

– Неужели?

– И наверное, знаешь, что они, к примеру, могут откладывать рассмотрение обязательственных исков лет на десять-пятнадцать, раз за разом, и у тебя не будет никаких шансов выиграть дело, когда оно дойдет до суда.

– Да, знаю. Свидетели умирают, а материалы дела и доказательства куда-то пропадают. – Он торжествующе улыбнулся Карен. – Брэдли обрабатывает нас. Ты только посмотри, как твой отец старается.

Брэдли казался невозмутимым.

– Ты не первый год в «Нэшнл-Моторс» и знаешь – тот, кто идет на сотрудничество с компанией, в итоге выигрывает.

Но Барни наблюдал за Карен. По мере того как ее отец говорил, она, видимо, все больше отдалялась от него. Как будто видела его в первый раз, и не в домашней обстановке или на какой-нибудь вечеринке, а на арене с окровавленным мечом.

– Так поведайте, что там ждет нас в итоге, – сказал он. – Нам не терпится послушать. Правда, дорогая?

Карен отвернулась. Ее отец понял, что происходит.

– Думаю, лучше отложить этот разговор. Может, даже стоит поговорить с вашим адвокатом.

– О нет, папочка, – спохватился Барни. – Говорите-говорите, пожалуйста. Шутки в сторону. Иногда я и впрямь становлюсь хамоватым – это все от боли и тошноты.

– Нам лучше уйти, – сказал Брэдли. – Ясное дело, не надо было сюда приезжать.

– Папа, это правда, что они прислали тебя уговорить нас пойти с ними на мировую?

Джейсон Брэдли хмуро посмотрел на дочь.

– Я позволю себе не отвечать на твой вопрос. Идем, Лаура.

Лаура Брэдли, кажется, вздохнула с облегчением. Завернулась в шаль и вскинула подведенные брови.

– По правде, я поражаюсь вашему поведению. Что же касается лично вас, молодой человек, вы, похоже, совсем потеряли уважение к родителям своей жены. В конце концов, мой муж старался для вас.

Барни, прислонясь к стене, вертел в руках бокал. Он с трудом скрывал удовольствие, видя, что старик задет за живое, да еще как.

– Нет, я не забыл, что он пристроил меня на работу благодаря своим связям. Но ведь я, по-моему, уже тысячу раз расплатился с ним за эту услугу.