Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 39)

— Даже не знаю. Мне нужно больше об этом узнать.

— Когда мы приедем на место, я буду наставлять тебя.

Ей было приятно видеть, что Рэйвен сохраняла спокойствие во время молитвы. Это будет благим делом, если она сумеет обратить в ислам эту внушаемую девчонку. Голубоглазая светловолосая джихадка принесет пользу МЕК в грядущей атаке на Запад. Но сперва нужно будет определиться с ее раздвоением личности. Рэйвен или Никки? Разделяй и властвуй.

— Ислам распространен на весь Ближний Восток. Скоро мы захвати весь мир.

— Но я слышала, с исламскими женщинами обращаются, как с животными. Паранджа, закрытые лица и все такое…

— В Ашрафе ты увидишь, что мы другие. Мы мусульмане, но мы боремся против мулла с их средневековые понятия и шариат. Мы очень уважай женщины. Да, мы шииты, но мы сражались с иракский сунниты против Иран. Мы адаптируем.

— Ваши террористы убивали невинных детей.

— Дети наших врагов растут, чтобы убивать мусульман. Дети неверных — это будущие враги. Зачем ждать, пока они будут брать оружие?

— А террористы-смертники?

— Ты часто говорила о самоубийство, Рэйвен.

— Ну да. Чтобы покончить с этим жалким существованием, как сделала мама. Но у меня другие причины, не как у вас.

— Те, кто решай пожертвовать собой во имя Аллах, — это святые мученики.

— Я слышала, что парни-мученики получают семьдесят две девственницы в раю. А что получают женщины-мученицы?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— А если в раю кончатся девственницы?

— Не богохульствуй, а то попадай в геенна огненная. Ты ведь боишься огонь, а?

— Боюсь, вы же знаете. Но если Никки боится высоты, она ни за что не пойдет на небо.

— Когда мы приедем в Ашраф, ты обратись в ислам.

— А если я не захочу?

— Я понимаю, тебе не по себе. Мы разберемся с этим, когда придет время. Давай говорить о другом.

— О чем?

— Когда ты была у Тедеску, я слышала, как ты произносила строчки о безликая богиня. Он когда-нибудь упоминал ее на свои лекции?

— Я не помню.

Память Рэйвен была, очевидно, заблокирована. Можно было попробовать обратиться к Никки, вызвав у Рэйвен поверхностный наркоз с помощью успокоительного, но это было бы слишком рискованно. Фатиме требовалось, чтобы Рэйвен находилась в сознании во время проверок на обоих границах. Лучше не трогать ее, пока они не окажутся в Турции.

Она смотрела, как Рэйвен прислушивалась всякий раз, как громкоговоритель объявлял очередную узловую станцию. И наконец: «Пифион! Конечная станция Греции! Приготовьте паспорта для проверки. Пассажиры, следующие в Стамбул, должны пересечь границу, оформив визы в турецком визовом центре Узункёпрю!»

Фатима открыла багажное отделение, достала из сумки свою чадру и надела ее.

— …за каким чертом вы няпялили этот ведьмовской наряд? мы что — идем на маскарад?..

— Порядочные мусульманские женщины носят чадру.

Она открыла сумку Рэйвен, достала подшитую чадру и протянула ей.

— …я не стану надевать этот паршивый саван…

Значит, это снова была Никки.

— Никки, мы не можем ехать через Турция в Иран и Ирак, одетые в западный открытая одежда. Чадра защитит нас от хищных взгляды мужчин.

— …я не против, чтобы мужчины глазели на меня…

Она схватила Никки за шею и сдавила.

— Ты станешь мусульманка. Начинай вести себя как следует.

— …что вы такое несете?..

— Если хочешь жить, Никки, делай, как я говорю.

— …окей, просто чтобы угодить вашей больной фантазии…

Фатима помогла Никки облачиться в чадру. Когда поезд остановился, она вытолкнула ее из купе. Глупая девчонка запуталась ногой в подоле и споткнулась.

— …я себе шею сверну в этой хламиде…

Станция «Пифион» выглядела как типичный городок на Диком Западе, которые Рэйвен видела в голливудских вестернах. Вдоль рельсов тянулись обшарпанные постройки. Перед таверной сидели люди. Несколько женщин в чадрах. Студенты спали на скамейках и на земле. Все в ожидании поезда к турецкой границе. Полицейский проверил их паспорта.

Затем со стороны Турции подъехал местный поезд с тремя вагонами, и греческие пограничники проверили пассажиров, направлявшихся в Грецию. Когда поезд опустел, охранники дали знак садиться тем, кто направлялся в Турцию. Все стали стягиваться к поезду. К счастью, мужчин набралось не слишком много. Поезд стал медленно двигаться, пыхтя, обратно по пустынной местности и по мосту через реку. Он остановился на другой стороне границы.

Там в поезд зашли турецкие служащие и проверили паспорта. Как и ожидала Фатима, визу в Узункёпрю они получили без особых расcпросов. Две женщины, закутанные в черное с головы до ног, не вызывали подозрений. Турецкий охранник взял их паспорта.

— Вы Фатима Саид?

Она кивнула.

— А вы Рима Сохраб?

Никки промолчала.

— Вы Рима Сохраб?

Тычок локтем в спину спутал ее мысли.

— Д-да, наверное.

Очевидно, Рэйвен вернулась в свое тело. Охранник нахмурился. Фатима покрутила указательным пальцем у виска.

— А, ненормальная, — сказал охранник. — Понимаю.

Он поставил визу в оба паспорта и махнул в сторону поезда.

— Хорошей поездки в Стамбул. Не забудьте посетить дворец Топкапы. Там снимали фильм.

— Спасибо, — сказала она. — Я не видела фильм, но мы там будем.

Вернувшись в поезд, Рэйвен сказала:

— Можно я спрошу?

— Да.

— Что, если Никки примет ислам, а я не захочу?

— Рэйвен или Никки, когда ты примешь ислам, назад пути нет.

— А что меня остановит?

— По закону шариат отступник бить плетьми и камнями и отрубать голова.

Рэйвен закрыла рот кулаком.

— Простите, что спросила.

Глава двадцать восьмая