Дэниел Хэндлер – Небывалые неприятности (страница 64)
– Чего еще ожидать от убийцы и двух пособников, – добавил второй старейшина. – Глядите – они повредили Птичий Фонтан. Клюв развалился. Наш прекрасный Фонтан погиб!
– Эти трое сирот – худшие преступники на свете, – продолжал первый. – Смотри – вон идет детектив Дюпен. Пойдем расскажем ему, что случилось. Может, он догадается, куда они делись.
– Ты иди рассказывай Дюпену, – отозвался второй, – а я схожу в «Дейли пунктилио». Может, мое имя попадет в газету.
Члены Совета поспешили прочь делиться новостью, и дети вздохнули с облегчением.
– Лизко, – проговорила Солнышко.
– Да, слишком близко, – сказал Клаус. – Скоро весь район заполнится горожанами, охотящимися за нами.
– Ну а за
– Но куда мы пойдем? – спросила Айседора. – Этот гадкий городишко находится невесть где.
– Я помогла Гектору доработать автономный летучий дом, – сказала Вайолет, – и он обещал держать его для нас наготове. Нам нужно только добраться до окраины – и тогда мы спасены.
– И что же, мы навсегда останемся жить в небе? – Клаус нахмурился.
– Ну, может, и не навсегда, – ответила Вайолет.
– Сцилла! – выпалила Солнышко, имея в виду «либо автономный летучий дом, либо костер!».
– Ну если представить дело так, – отозвался Клаус, – тогда вы меня убедили.
Все с этим согласились, и Вайолет оглядела площадь – не появился ли кто-нибудь еще.
– В такой плоской местности, – сказала она, – людей видно издалека, и мы воспользуемся этим преимуществом. Мы пойдем по любой пустой улице и, если кого-нибудь увидим вдали, свернем за угол. Добраться до дома Гектора вороньим курсом мы не сможем, но рано или поздно мы все равно доберемся до Дерева Невермор.
– Кстати, о воронах, – обратился Клаус к двоим тройняшкам. – Каким образом вы ухитрялись передавать стихи с помощью ворон? И почему вы были уверены, что записки до нас дойдут?
– Тронулись, – сказала Айседора. – Мы расскажем все по дороге.
И друзья тронулись в путь. Но сперва Квегмайры встали впереди, потом все пятеро огляделись вокруг, проверили все улицы и, обнаружив наконец одну, где не было ни души, покинули площадь.
– Олаф выкрал нас на Модном аукционе при содействии Эсме Скволор. – Дункан начал с того момента, когда Бодлеры видели их последний раз. – Какое-то время он держал нас в башенной комнате своего мерзкого дома.
Вайолет содрогнулась.
– Я так давно уже не вспоминала о той комнате, – сказала она. – Трудно поверить, что когда-то мы жили с таким гнусным человеком.
Клаус показал на фигуру, которая двигалась в их направлении, и дети поскорее свернули в соседнюю пустынную улицу.
– Эта улица не ведет к дому Гектора, – заметил Клаус, – но мы попробуем потом вернуться назад по своим следам. Продолжай, Дункан.
– Олаф разнюхал, что вас троих поселят у Гектора на окраине города, и велел своим сообщникам построить этот жуткий фонтан.
– Затем он засунул нас внутрь, – подхватила Айседора, – и мы оказались тут на площади, где он мог следить за нами, пока охотился на вас. Мы знали, что вы – наш единственный шанс на спасение.
Дети дошли до угла, остановились, и Дункан выглянул на следующую улицу – удостовериться, что там пусто. Потом он сделал знак, что все спокойно, опасности нет, и продолжал рассказывать:
– Необходимо было дать вам знать о себе, но мы боялись, что сообщение попадет в чужие руки. Айседоре пришло в голову передавать сообщения стихами и спрятать наше местопребывание в первых буквах каждой строки.
– А Дункан придумал, как доставлять записки к дому Гектора, – добавила Айседора. – Когда-то он изучал миграционные маршруты больших черных птиц, поэтому знал, что здешние вороны будут проводить каждую ночь на Дереве Невермор, как раз около гекторовского дома. Каждое утро я писала двустишие, и мы оба карабкались наверх внутри клюва.
– На самой верхушке фонтана всегда сидела какая-нибудь ворона, – продолжал рассказ Дункан, – и мы обертывали ей лапку запиской. Мокрая бумага плотно прилипала и держалась надежно.
продекламировала Айседора.
– Рискованный план, – заметила Вайолет.
– Не рискованнее, чем побег из тюрьмы, чтобы спасти нас, – возразил Дункан и бросил благодарный взгляд на Бодлеров. – Вы опять нас спасли.
– Не могли же мы просто сбежать и бросить вас тут, – сказал Клаус. – Такая мысль нам и в голову не приходила.
Айседора улыбнулась и похлопала Клауса по руке.
– А пока мы делали попытки снестись с вами, – сказала она, – Олаф вынашивал новый план, как украсть ваше состояние и одновременно избавиться от старинного врага.
– Ты имеешь в виду Жака, – догадалась Вайолет. – Когда мы увидели его на собрании Совета старейшин, он пытался что-то нам рассказать. Почему у него была такая же татуировка, как у Олафа. Кто он такой?
– Его полное имя… – Дункан перелистнул несколько страниц черной записной книжки. – Жак Сникет.
– Знакомое имя, – заметила Вайолет.
– Неудивительно, – сказал Дункан. – Жак Сникет – брат того человека, который…
– Вон они! – послышался крик, и дети моментально осознали, что перестали оглядываться назад, а также смотреть вперед и заглядывать за угол. Сзади, в двух кварталах от них, шел мистер Леско во главе небольшой группы горожан с горящими факелами. День уже клонился к закату, и факелы отбрасывали на тротуар длинные тощие тени, как будто толпу вели извилистые черные змеи, а не мужчина в клетчатых брюках.
– Впереди сироты! – торжествующе выкрикнул мистер Леско. – За ними, сограждане!
– А кто там еще двое? – поинтересовался старейшина, шедший в толпе.
– Какая разница! – Миссис Морроу махнула факелом. – Наверное, тоже сообщники! Их тоже сожжем на костре!
– Почему бы и нет? – отозвался еще один старейшина. – У нас достаточно факелов и растопки, а мне как раз сейчас нечего делать.
Мистер Леско остановился на углу улицы, которая детям не была видна, и заорал:
– Эй, все сюда! Они тут.
Пятеро детей не спускали глаз с группы горожан и от страха не могли сдвинуться с места. Первой опомнилась Солнышко.
– Лилилк! – крикнула она и во всю прыть поползла вдоль улицы. Она хотела сказать что-то вроде «Пошли! Не оглядывайтесь! Скорее к Гектору! Надо добраться до автономного летучего дома, пока толпа нас не настигла и не сожгла на костре!».
Ей не понадобилось подгонять своих спутников – они бросились вперед, не обращая внимания на топот и крики за спиной. Топот и крики разрастались по мере того, как распространялся слух, что арестованные сбежали из тюрьмы Г. П. В. Дети мчались по узким улочкам и по широким улицам, через парки и мосты, и вся дорога была усеяна черными перьями. Иногда им приходилось петлять, то есть «круто поворачивать и бежать в другую сторону, завидев приближающихся горожан». Частенько им приходилось нырять в дверные проемы или прятаться за кустами, чтобы пропустить рассерженных горожан, как будто беглецы играли в прятки, а не спасались бегством всерьез. День клонился к вечеру, тени на улицах Г. П. В. все удлинялись и по-прежнему гулко разносились крики толпы, и в стеклах окон отражалось пламя факелов, которые несли жители города. Наконец пятеро детей достигли окраины города и всмотрелись в плоскую голую равнину. Они в отчаянии искали взглядом мастера и его изобретение, но на фоне неба виднелись только очертания гекторовских дома и сарая и Дерева Невермор.
– Где же Гектор? – в панике спросила Айседора.
– Не знаю, – ответила Вайолет. – Он обещал ждать около сарая, но я не вижу его.
– Куда же нам деться? – закричал Дункан. – Тут нигде не спрячешься. Горожане мигом нас заметят.
– Мы пропали, – хриплым от ужаса голосом произнес Клаус.
– Вирео! – крикнула Солнышко, что означало «Бежим, то есть ползем как можно скорее!».
– Никакая быстрота нам не поможет, – проговорила Вайолет, показывая рукой назад. – Смотрите.
Дети обернулись и увидели все население Города Почитателей Ворон. Собравшись большой толпой, оно вышло из-за ближайшего угла и теперь двигалось прямо на детей с громким, точно раскаты грома, топотом. Но детям не показалось, что на них накатывает гром. Приближение сотен рассерженных и кровожадных горожан показалось им скорее похожим на катящуюся громадную ягоду, которая способна раздавить в лепешку всех рептилий в коллекции Дяди Монти в пять секунд. Ягоду, которая может в один миг высосать всю до капли воду из озера Лакримозе. Приближающаяся толпа показалась им громадной ягодой, перед которой деревья в Конечном Лесу выглядели маленькими прутиками, огромная лазанья, подаваемая в столовой Пруфрокской подготовительной школы, – легкой закуской, небоскреб № 667 на Мрачном проспекте – кукольным домиком для детей-лилипутов. Ягодой такой непомерной величины, что начиная с этого дня и до скончания века она занимала бы первое место на любом конкурсе садовых культур на сельских ярмарках любого штата и графства во всем мире. Факельное шествие толпы, жаждущей схватить Вайолет, Клауса и Солнышко вместе с Дунканом и Айседорой и сжечь всех на костре, показалось бодлеровским сиротам и тройняшкам Квегмайр величайшей ягодой, какая попадалась им в жизни до сих пор.
Глава тринадцатая
Бодлеры посмотрели на Квегмайров, а Квегмайры посмотрели на Бодлеров, и затем все пятеро посмотрели на толпу. Члены Совета Старейшин шагали все вместе, так что вороноподобные шляпы подпрыгивали враз. Миссис Морроу скандировала: «Сожжем детей! Сожжем детей!», а семейство Верхоген с воодушевлением ей вторило. Глаза у мистера Леско горели не менее ярко, чем его факел. Не хватало только детектива Дюпена, которого дети думали увидеть во главе толпы. Вместо него шествие возглавляла шагавшая в своих блестящих черных сапогах капитан Люсиана, скаля ярко-красный рот из-под забрала. Одной рукой в белой перчатке она сжимала нечто закутанное в покрывало, другой указывала на оцепеневших от ужаса детей.