Дэниел Гоулман – Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе (страница 31)
“У детей естественным образом развито системное мышление, – говорит Питер Сенге, внедривший системное мышление в организационное обучение и в последнее время преподающий этот подход в школах. – Если заставить троих шестилеток задуматься о том, почему они так много дерутся на игровой площадке, они осознают, что у них выработалась стандартная реакция: тебя обзывают, ты обижаешься и тоже обзываешь, в результате обиды множатся – вот вам и драка”.
Почему бы не внедрить подобное системное восприятие в программы всеобщего образования для детей, подобно знаниям о навигации по небесным светилам, которые передает Мау? Назовем это системной грамотностью.
Грегори Норрис остался работать в Центре по вопросам здоровья и глобальной окружающей среды в Гарвардской школе общественного здравоохранения, где сначала преподавал курс по АЖЦ. Мы вместе с ним размышляли о том, как могла бы выглядеть учебная программа для детей по системам и АЖЦ.
Взять те же твердые частицы, которые электростанции выбрасывают в меньшем количестве, если в домах используются теплоизоляционные покрытия из стекловолокна. Существует два основных вида, которые одинаково вредны для легких: мельчайшие частицы, поступающие в самые глубокие полости легких, и частицы, которые изначально образуются в виде газов окиси азота или двуокиси серы, а затем преобразуются в частицы, наносящие столь же сильный вред. Эти частицы представляют собой огромную угрозу для здоровья, особенно в густонаселенных городах вроде Лос-Анджелеса, Пекина, Мехико и Дели, где часто висит смог. По оценке Всемирной организации здравоохранения, загрязнение воздуха ежегодно становится причиной смерти 3,2 миллиона человек по всему миру[180].
Исходя из этих данных, в рамках урока по здравоохранению или математике можно было бы рассчитать в туманный день коэффициент
Различные дисциплины могли бы анализировать эти системы по-своему. Например, на уроке биологии можно было бы исследовать механизмы, срабатывающие при попадании частиц в легкие и вызывающие астму, сердечно-сосудистые заболевания и эмфиземы. На уроке химии можно сфокусироваться на преобразовании газов окиси азота или двуокиси серы в эти частицы. На занятиях по социальной политике, основам государства и права или экологии можно поговорить о том, как современные энергетические, транспортные и строительные системы создают угрозы здоровью общества, и о том, каким образом можно было бы изменить эти системы, чтобы снизить риск для здоровья. Внедрение подобных обучающих механизмов в учебные планы школ возводит концептуальные основания для системного мышления, которое может быть подробнее изучено в старших классах, с более детальным рассмотрением тех или иных особенностей системы[181].
“Чтобы по достоинству оценить различные взаимодействия на системном уровне, необходимо панорамное внимание, – говорит Ричард Дэвидсон. – Оно должно быть гибким, а нам нужно научиться расширять и сужать свой фокус, подобно объективу, и видеть элементы в увеличенном или уменьшенном размере”. Почему бы не давать детям эти базовые навыки в ходе обучения грамотности?
Образование совершенствует ментальные модели. Если помочь ученикам освоить когнитивные схемы, скажем, по промышленной экологии в рамках их общего образования, то эти знания станут основой для принятия решений во взрослом возрасте. Они повлияют на выбор потребителей относительно того, какие бренды им покупать, а какие нет. От них будут зависеть инвестиции в производственные процессы и закупку материалов, а также бизнес-стратегия и исключение рисков. Именно этот образ мыслей должен подвигнуть некоторых представителей молодого поколения к исследованиям и разработкам, особенно в области биомимикрии – имитации природных механизмов.
Фактически все современные промышленные платформы, химикаты и производственные процессы были разработаны в те времена, когда никто не заботился о влиянии на экологию. Сейчас, когда в нашем распоряжении есть призма АЖЦ и системное мышление, нам необходимо все переосмыслить, а это влечет за собой невероятные возможности для бизнеса.
На закрытом совещании нескольких десятков глав отделов по устойчивому развитию я был вынужден выслушивать, как они зачитывали списки усовершенствований, введенных их компаниями, – от энергосберегающих солярных станций до закупок сырья, полученного при использовании принципов устойчивого развития. Однако больше всего меня удручил хор голосов, жалующихся на то, что “нашим клиентам все равно”.
В долгосрочной перспективе описанная образовательная инициатива должна помочь разрешить проблему. Молодежь обитает в мире социальных медиа, в котором сила цифровых гиперсвязей может взорвать как рынки, так и умы. Если идея, подобно
Чем больше у людей информации, тем лучше. Когда мы противостоим гигантской системе, внимание должны быть широко рассредоточено. Одна пара глаз видит ровно столько, сколько может увидеть, а множество глаз улавливают гораздо больше. Наиболее крупная единица воспринимает самый крупный объем соответствующей информации, наиболее глубоко в ней разбирается и наиболее ловко на нее реагирует, и все вместе мы как раз можем стать такой единицей.
Добавьте системную грамотность к длинному и все увеличивающемуся списку мероприятий, которые уже предпринимаются по всему миру для избежания коллапса планеты. И чем длиннее этот список, тем лучше: пусть будет не один очаг перемен, а множество, рассредоточенных по всему миру. Именно такое предложение выдвинул Пол Хокен в своей книге “Благословенное беспокойство”. Когда в 2009 году конференция по изменению климата в Копенгагене (как и все другие) не привела к соглашению, Хокен сказал, что она оказалась “бессмысленной, поскольку, на мой взгляд, и не могла вызвать никаких изменений”.
Хокен считает так: “Представьте, что 50 000 человек в Копенгагене обмениваются мнениями, записками, визитками, координатами, идеями и прочим, а потом разъезжаются по своим 192 странам. Энергия и климат – это система, то есть речь идет о системной проблеме. Значит, все, что мы делаем, является составной частью комплексных усилий по восстановлению системы, а в этой системе нет архимедовой точки опоры, в которой мы либо падаем, либо, если поднажать, движемся к успеху”[182].
Часть V
Разумная тренировка и тренировка ума
Глава 15
Миф о 10 000 часов
“Идитарод” считается самой изнурительной гонкой в мире: собаки в упряжках бегут более недели среди арктических льдов, соревнуясь на сложнейшей трассе протяженностью порядка тысячи восьмисот километров. Как правило, каюр и собаки днем совершают переход, а ночью отдыхают, или наоборот.
Сьюзен Бучер вдохнула в “Идитарод” новую жизнь, начав чередовать 4–6‑часовые интервалы езды и отдыха вместо двенадцатичасовых. Это было рискованное новшество, оставлявшее меньше времени для сна (пока собаки спали, Сьюзен была вынуждена готовиться к следующему заезду). Однако она и ее собаки тренировались именно по этой схеме, и Бучер с самого начала была уверена, что такой изматывающий режим должен принести плоды. В итоге она выиграла “Идитарод” четыре раза и спустя десять лет после ухода из ездового спорта умерла от лейкемии (которая также унесла жизнь ее брата, когда Сьюзен была еще маленькой). В ее честь штат Аляска провозгласил первый день “Идитарода” днем Сьюзен Бучер.
Будучи ветеринаром, Бучер очень гуманно относилась к своим собакам, и именно благодаря ей круглогодичный тренировочный режим для ездовых команд перешел из разряда исключений в норму. В те времена гонки критиковались главным образом за плохое обращение с собаками, а она тонко чувствовала биологические возможности своих животных. Тренировка собак Бучер очень походила на подготовку марафонца к забегу, где отдыху отводилось не менее важное место, чем бегу. “Для Сьюзен забота о собаках стояла на первом месте, – рассказал мне ее муж Дэвид Монсон. – Она относилась к своим собакам, как к профессиональным спортсменам, и обеспечивала им высококлассный ветеринарный уход, тренировочный режим и питание”.
Однако своей собственной подготовке она уделяла не меньше внимания. “Большинство людей вряд ли в состоянии представить себе все аспекты 1800‑километровой экспедиции среди льдов и снегов, которая может длиться без малого две недели, – рассказал мне Монсон. – Температура варьирует от плюс четырех до минус пятидесяти, и вы целиком во власти снежных бурь. С собой нужно иметь набор инструментов, еду, лекарства для себя и собак и вдобавок постоянно принимать стратегически верные решения. Это мало чем отличается от подготовки к восхождению на Эверест. Например, расстояние между пунктами заброски еды и припасов для следующего заезда составляет 150–160 километров, ежедневно вам нужно полкило собачьего корма для каждой собаки, но так как на следующем участке может бушевать буран, приходится брать больше еды и укрытие для собак, а это дополнительный вес”.