Дэн Отто – История без хэппи-энда. Пельмени, полторашка и одна любовь, которая кончилась (страница 1)
Дэн Отто
История без хэппи-энда. Пельмени, полторашка и одна любовь, которая кончилась
Как я развелся. Часть 1. Инструкция для бывших счастливчиков.
Мне 37. У меня две дочки, которых я люблю так, что, кажется, если бы они попросили достать луну — я бы начал гуглить, где дешевле арендовать ракету. У меня небольшой бизнес: не «Боинг», но стабильный, как старый шкаф в маминой квартире — скрипит, но стоит. Ежемесячно семья сыта, обута и не задает вопросов про «папа, а почему мы не едим красную икру ложками?».
Каждый год — отпуск. Жене — машина, подарки и прочие атрибуты семьи.. В общем, классический портрет мужа, который думал, что купил пожизненный абонемент в счастливую жизнь.
Декрет — это ловушка, друзья.
Жена просидела дома 7 лет. Семь. Лет. Это даже не армия, это уже докторская диссертация по выживанию с погремушками. И вот она выходит на работу. Становится независимой. Обретает свободу. И заодно забывает, что у нее есть муж.
Я сначала не понял. Пытался: «Саша, давай сходим куда?» — «Устала». «Саша, давай обнимемся?» — «Голова болит». Каждый поцелуй стал подвигом на грани Ганнибала Лектера. Я думал: «Может, я плохо пахну?» Нет, я пах нормально, дезодорантом с рекаламы «Axe». И любовью. Но любовь, видимо, была валютой, которую больше не принимали к оплате.
И настал тот день.
Она приходит с работы. Садится напротив. Взгляд, как у терминатора, который понял, что миссия «Семья» отменена. Говорит: «Я тебя не люблю».
Я, как любой адекватный мужик, включаю режим «а давай всё исправим?». Психолог. Дорогущий психолог — такой, что от его расценок у меня начался кризис среднего возраста прямо на кушетке. Дорогущий отпуск — мы летим туда, где пальмы и вау-эффект. Я включаю гипервнимание: цветы, массаж, стихи по утрам (спасибо, интернет, выручил).
Всё бесполезно. Её сердце замёрзло быстрее, чем моя вера в женскую логику.
Вишенка на торте.
После очередной сессии у супер-пупер психолога (диплом с золотом, кофе с лавандой, кресла с подогревом для слёз) она поворачивается ко мне и говорит: «Мы разводимся». Дочери — в шоке. Тёща — в шоке (она вообще моя фан-клуб номер один была). Я — в шоке. Одна она — счастлива и свободна. Видимо, не зря у неё появилось столько разведённых подруг. Знаете эту стаю? Они как вино: чем дольше выдержка в одиночестве, тем крепче убеждение, что «все мужики — козлы, а бывший — это просто статистическая погрешность».
Путь от психолога до квартиры за 15 минут.
Мы выходим от психолога. Я такой: «Ладно, раз всё так плохо, значит, надо пахать». Не на неё — на себя. И по пути я звоню риелтору. Снимаю квартиру. В соседнем доме. Да, вы не ослышались. Чтобы быть в двух шагах от дочек, но в 1000 световых годах от бывшей жены.
Захожу домой, собираю две сумки. Две. Из 12 лет жизни. Это даже не багаж, это оскорбление действительностью. Мой гардероб уместился туда же, куда обычно складывают пакеты с пакетами. Покидаю дом, где прожил счастливых 12 лет.
Депрессия — моя новая соседка.
Заселяюсь в квартиру. Мебель — шезлонг и микроволновка, которая умеет только разогревать одиночество. Глубокая депрессия накрывает с головой. Первую неделю я разговаривал с пауком в углу. Он, кстати, ушёл от меня тоже — сказал, что паутина романтики не та.
Но знаете, что происходит дальше? (А продолжение будет, не волнуйтесь).
Я понял одну гениальную вещь. Развод — это когда тебе за 30, а ты опять живёшь как студент: на гречке, без женского тепла и с верой в то, что завтра будет лучше. Только вот у студента были перспективы, а у меня — две дочки, бизнес и адская мотивация не сдохнуть от жалости к себе.
Как я развелся. Часть 2: Заселение, кинескоп и Лахта Центр в окне.
Итак, переезд. Момент истины. Моя бывшая любовь (теперь уже просто «гражданка К.») любезно согласилась помочь довезти мои две сумки до нового съемного жилья. На машине, которую купил ей я на 30 лет. Между прочим, свою продал для этого. Зачем? А затем, чтобы она могла ездить на новом автомобиле на работу и чувствовать себя «независимой».
Ирония? Да это даже не ирония, это как если бы ты купил билет в рай, а попал в очередь в налоговую.
Она везет мои шмотки. Я сижу на пассажирском. И кстати, она мне так ни разу и не дала порулить. Серьезно. Представляете? Даже когда я покупал эту тачку, я сидел в ней как второй пилот, который только карту умеет читать. Теперь же я окончательно осознал: я не муж, я — водитель-лихач по вызову «Счастливое семейство», только без прав и зарплаты.
Смягчаем удар по детским сердцам.
Чтобы дочки не впали в пучину отчаяния, я предлагаю гениальный план: «А давайте прямо сейчас поедем на папину новую квартиру? Вы увидите, что я не исчез, не улетел на Марс и не вступил в секту сыроедов. Я просто живу в соседнем доме, как Джеймс Бонд, только без тачек и девушек».
Глаза дочек — смесь шока и любопытства. Бывшая смотрит как на умалишенного. Но мы едем.
Заселение: Роскошь, кинескоп и символизм.
Захожу в квартиру. Ремонт… ну, такой. Скажем так, дизайнер здесь вдохновлялся фильмами ужасов 90-х, а бюджет выделял человек с плохим зрением. Обои в цветочек, который уже вымер. Линолеум, помнящий Брежнева. И главная жемчужина коллекции — телевизор с кинескопом. Огромный, квадратный, такой тяжелый, что его можно использовать как штангу. Я подключаю его к розетке, он гудит, как старый трактор, и показывает ровно три канала. Все остальные — рябь и надежда.
Но знаете что? Мне не до ремонта. Денег мало. Я же понимаю: теперь я попадал со всех сторон. Алименты, съемная хата, бизнес, который требует внимания, и психотерапевт, который требует еще больше денег.
Но есть и плюс. С моего окна 10-го этажа открывается вид на Лахта Центр. Да-да, тот самый питерский небоскреб. Я стою в трусах, смотрю на эту иглу, и чувствую себя героем киберпанка — только вместо имплантов у меня болит спина, а вместо графика взломов — график платежей.
Чисто. Светло. Соседи не слышны. Идеальное место для дзен-медитаций. Если бы не одно «но» — я не медитирую, я выживаю.
Первая ночь: пиво, пельмени и полет души.
Итак, вечер. Что делает нормальный взрослый мужчина в первый день «свободы»? Правильно. Идет за пивом и пельменями. Не в ресторан, не к друзьям (у них семьи), а в магнитос напротив.
Варю пельмени. Они разваливаются, превращаясь в суп с мясными островами. Наливаю пиво. Сажусь на шезлонг (да, тот самый). Включаю кинескоп. Он показывает ток-шоу про то, как мужики бросают жен. Ирония — вот она, сидит в тарелке.
Первый день я был не грустный. Я был злой. Очень злой. Пытался кайфовать от свободы: «Ура, я один! Никто не просит вынести мусор! Никто не говорит, что я не так дышу!»
Накидался пивом. Слопал пельменный суп. Вырубился.
Ночь: Лучший друг — паника.
И тут понеслось. Каждый час — как по расписанию. Просыпаюсь. Бывшая снится. В прямом смысле. Она там, во сне, гладит кота и говорит, что «всё было ошибкой». Потом появляются мысли: «А что, если я неудачник?», «А что, если бизнес рухнет?», «А что, если кинескоп взорвется?».
Гоняю в голове диалоги с бывшей. Придумываю идеальные ответы. Вспоминаю, где ошибся. Нахожу новую ошибку. Потом еще одну. К 4 утра я уже убежден, что я — главный провал эволюции, и даже динозавры умерли с меньшим позором.
С утра — на работу. Разбитый, как контрактная армия Наполеона под Москвой. Голова — чугунный котелок, в котором вместо мозгов — вчерашние пельмени и эхо пива. На работе я совершаю подвиг: я не убиваю ни одного клиента и не отправляю отчет в налоговую с темой «Прощай, жестокая жизнь».
Что я понял в первый день? Да ничего.
Серьезно. Я был в шоке и прострации. Как после удара током. Ты лежишь и дергаешься, а вокруг все говорят: «Ну ты чего, вставай». А ты не можешь, потому что отключили предохранители.
Две недели — это был ад. Разговоры с самим собой. Вслух. В душе. В метро. В очереди за хлебом. Прокрутка диалогов с бывшей. «А что если бы я сказал не так?», «А если бы купил не ту машину, а другую?», «А если бы…» Стоп. Нет. Потому что это бесконечная спираль, которая ведет только в одну сторону — в магазин за еще одним пивом.
И главное — с этим ничего не сделать. Никакой психолог не вытащит тебя из этой мясорубки за три сессии. Ты просто ждешь. Варишься в собственном соку. Плачешь под кинескоп. Смотришь на Лахта Центр и думаешь: «Хоть он не рухнул».
Что дальше?
А дальше — утро. Ты встаешь, даже если не хочется. Идешь на работу, даже если всё бессмысленно. Обнимаешь дочек, даже если внутри всё сжато в комок. И в какой-то момент — бац! — ты понимаешь, что сегодня ни разу не вспомнил бывшую. А завтра — купишь новую кружку. А через месяц — пригласишь друзей на эти пельмени. А через три — заметишь, что научился улыбаться без причины.
Как я развелся. Часть 3: Дно. Оно выглядит как пельмени и полторашка.
Итак, добро пожаловать на дно. Не то чтобы я планировал здесь задержаться, но вид, знаете ли, открывался тот еще.
Машины нет. Я ее продал и купил новую для той, которая теперь ездит на ней мимо моего окна. Денег не особо — хватает ровно на то, чтобы выбрать: купить новые кроссовки или оплатить аренду квартиры. Злость — моя новая подушка, на которой я засыпаю. Отчаяние — утренний кофе. Самобичевание — десерт после пельменей.
Весь этот джентльменский набор полной чуши поселился у меня в голове и, судя по всему, не собирался платить за аренду.