Дэн Отто – Бали не для всех. История о свободе, которой не было (страница 3)

— Так, Юля, если это такой прикол, чтобы я понервничал — у вас вышло. Я уже почти в штаны наделал. Признавайтесь, где камера? Это «Скрытая камера»? Я сейчас буду смеяться?

— Илья, стоп. Я действительно ничего не понимаю. Что случилось? Говори спокойно, без истерики.

— Что случилось? У меня дочь у соседки. И записка на холодильнике. Мол, вы меня все задолбали. Я улетела на Бали. Понимаешь? Как в той дурацкой песне. «Вы меня все... я уеду на Бали». Она там с билетом в одной руке и с чувством собственного достоинства в другой.

— Да ладно??? Она чё, реально уехала?

— В смысле — реально? Ты что, тоже ничего не знала? Вы же с ней лучшие подруги! Вы же обсуждаете всё! Вы же, вместе по магазинам ходите и сплетничаете!

— Илья, послушай… — в голосе Юли появилась какая-то новая, странная нотка. Не то сочувствие, не то облегчение. — Последние полгода она мне часто говорила, что выгорела. Что её всё достало. Ты со своими пьянками, отсутствием времени и так далее. Но я думала, она так — поговорит и успокоится… Ну, знаешь, как обычно. Женщины любят поговорить.

— И почему ты мне не сказала? — заорал я в трубку, чуть не выронив стакан. — Ты хоть слово могла бы сказать! Предупредить!

— Илья, ты что, дурак? — её голос снова стал жёстким. — А ты сам не видел, что с ней происходит? Ты что, с ней не жил? Глаза у тебя есть? Или ты только в свой телефон смотрел и в телевизор?

— Нет. Не видел. Всё нормально было. До сегодня! — сказал я и сам себе не поверил. Но обидно было признавать, что я реально ничего не замечал.

— Ну, я, честно говоря, сама не думала, что она на такое решится. — Юля вздохнула. — Ладно, отдохнёт да приедет через пару недель? Помается на Бали, попьёт коктейлей, пофоткмается для Инстаграма и вернётся.

— Юля, ты не понимаешь. — Мой голос сорвался. — Там речь не про отпуск. Она послала напрочь всё. Понимаешь? Всё. Включая свою дочь. Кто вообще так делает? Что вообще должно произойти, чтобы так сделать? Нет, серьёзно, я хочу знать! Это что, болезнь такая? Кризис среднего возраста в действии?

— Так, ладно, Илья. — Юля стала серьёзной. — Я сейчас приеду. Сиди на месте. И ничего не делай. Особенно глупостей. Слышишь?

— Давай. — Я сбросил звонок и посмотрел на стакан. Виски кончился. А жаль. Я бы ещё налил.

«Печаль»

Я ещё выпил пару бокалов воды. Решил, что хватит на сегодня. Иначе завтра будет двойное похмелье. Или тройное.

Дочь так и не решился забрать. Соседку я знал очень хорошо — с самого детства. Она была прям такой миссис Марпл из нашего подъезда. Всё про всех знала. Алиса её любила, она ей заменяла бабушку. Обычно они там пекли пироги да что-то вышивали. И я подумал: «Может, Алисе там сейчас лучше, чем с папой-алкоголиком, который пьёт виски с детским соком?». Грустно.

Прошёл час. Или два. Я уже потерял счёт времени.

Юля была на пороге. Собранная, злая, с пакетом, в котором что-то звякало.

— Принесла еду, — сказала она, проходя на кухню. — Ты, небось, кроме виски и сока ничего не жрал.

Она зашла. Осмотрела квартиру. Убедилась, что вещей нет. Перечитала записку. Села напротив меня. Посмотрела. И ничего лучше не придумала, как сказать одно единственное, но очень ёмкое слово:

— Пиздец.

— Ага, — кивнул я. — Кратко и ёмко. Как в отчёте о проделанной работе. Пиздец.

Мы помолчали.

— И что дальше делать? — спросил я.

— А кто его знает, — честно ответила Юля. — Главное — не переживай. Мы дозвонимся до неё. Рано или поздно. А пока…

— А что пока? — я с надеждой посмотрел на неё.

— А пока давай включайся в режим «мама-папа два в одном». Ты теперь у нас отец-герой. И мать, кстати, тоже. Учись готовить, стирать, заплетать косички и говорить «нет, доченька, это не съедобно».

— В каком смысле? У меня работа! — возмутился я. —Я не могу просто так взять и… и… стать матерью Терезой в юбке!

— А у Лены работы не было, да? — парировала Юля. Или она просто дома сидела, детей растила, а ты тут «я работаю, я устал»? — Она посмотрела на меня взглядом, которым смотрят на особо опасных преступников.

Я заткнулся.

Я начал бесцельно ходить по квартире. В голове — каша из виски, детского сока, паники, страха и дурацкой мысли: «Что же Алиса скажет?».

Что готовить на ужин? Что говорить Алисе? «Дочка, мама улетела на Бали искать себя, а мы с тобой будем есть гречку и смотреть мультики» — звучит как начало дешёвого фильма ужасов.

Похмелье накатывало второй волной. Юля ходила за мной и что-то вещала про режим, про ответственность и про то, что «мужики все козлы, но ты, Илья, исключение, потому что ты ещё больший козёл, чем остальные».

Короче, я был в панике. Полной. Вселенской. Такой, что хотелось залезть под стол и не вылезать.

А на фоне — одна, главная, мерзкая, липкая мысль, как тот самый детский сок на дне стакана: «Она с концами или это отпуск? Господи, почему мы просто не поехали в ТЦ? С бургерами и пивом? Почему всё так сложно? Почему нельзя было просто сказать: "Илья, я тебя не люблю, пойду-ка я на Бали, пока-пока"? Зачем все эти записки, драмы, подруги, детский сок?»

Я не знал ответов.

Знаю только одно: этот день я запомню навсегда. Потому что это был день, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после». И в «после» не было ни Лены, ни нормального утра, ни внятных ответов.

Был только я, детский сок в вискаре, злая Юля, которая принесла еду, и чувство, что я нахожусь в центре дешёвого мексиканского сериала. Только без счастливого конца. И без панамки.

Часть 4.

Бригада поддержки.

Юля ещё побухтела. Отчитала меня за все мои грехи трижды. Сначала за то, что много пью (актуально). Потом за то, что мало помогаю (справедливо). Потом за то, что вообще родился (несправедливо, но что с неё взять). Но помогла. Серьёзно. Рассказала, во сколько отводить дочь в сад, написала на клочке бумаги чем с утра кормить Алису. И даже сказала, что позвонит с утра — проверить, не умерли ли мы.

— Я позвоню в семь утра, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Проверю, что вы живы.

Ппц. Ещё одна женщина решила меня контролировать. Ну ладно, здесь я был даже рад. Впервые эта разведёнка с прицепом оказалась полезной. Остаткам семьи.

Она хлопнула дверью и что-то крикнула в мой адрес. Что-то явно нехорошее. Про мужиков, которые «не ценят», и про «карму». Мне было пофиг. Вискарь потихоньку отпускал, похмелье — тоже. Но мысль догнаться пивком не отпускала. И мысль о бургере в ТЦ — тоже.

Но сейчас не об этом. Время уже ближе к вечеру, а я всё не решусь забрать дочь. Ладно. Сейчас ещё позвоню главному боссу. Группе поддержки. Сестре Инге.

Как никак, родная поддержит. У неё уже двое взрослых детей, она профи, она не будет меня пилить. Наверное.

— Алло, Инга? Привет.

— Ну, чего хотел? — вежливо, подумал я.

— Инга, мне пиздец!

— Да ладно. Что, вчера в баре наконец тебе нос сломали? — жизнерадостно поинтересовалась сестра. — Давно пора.

— Инга, я серьёзно!

— Да чего у тебя может случиться, кроме геморроя? В твоём возрасте это нормально и лечится. Так что не парься.

Инга, конечно, умела поддержать. Прям молодец. Психолог хренов.

— Инга, меня Лена бросила!

— Да тебя, мудака, вообще странно, что так долго терпели. — В её голосе не было ни капли сочувствия. — Не парься. На ночь ко мне придёшь, постелю на коврике. Рядом с собакой. Рекс всё равно с детьми на кровати спит, а тебе не тесно будет. А потом снимешь себе комнату с гастробайтерами. Как раз как ты любишь — запах грязной одежды и вчерашнего пойла.

— Инга, вообще не смешно! Лена свалила на Бали! Оставила записку на холодильнике — и всё! Понимаешь?

В трубке повисла пауза. Сестра, видимо, переваривала информацию.

— Так, стоп, Илья. А Алиса?

— А что Алиса? Алисе завтра в садик. Сейчас она у соседки. Я в шоке. Че делать-то?

— Ты звонил ей?

— Ясен хрен звонил! Отключено. Манатки собрала и свалила. Типа «вы меня все задолбали».

— Да, Илья, — вздохнула Инга. — Как я её понимаю…

— Инга!!!

— Ладно, жди. Сейчас приду.

Инга жила в соседнем доме. Поэтому уже через пятнадцать минут она была на пороге. С пакетом. Еды.