Дэн Отто – Бали не для всех. История о свободе, которой не было (страница 5)

— Да нет, всё так. Но обычно этим занималась моя жена. Могу я завтра подписать? Позвоню ей…

— Да, конечно. Только завтра обязательно. Потому что если вы не подпишете, то вам не сделают прививку. А это плохо. Вам потом всё равно придётся делать её в больнице самостоятельно и приносить справку.

— Хорошо, я вас понял.

Да что за утро? Я ещё даже до работы не доехал, а уже устал. Серьёзно. И вот Лена так каждый день?

Ладно, разберёмся.

Мой верный солярис и Инга-спасительница

Я вернулся во двор. Там стоял мой верный, хоть и старенький, солярис. Ну ты не подведи меня.

Всё в порядке. Мой конь работает. Выруливаю со двора, параллельно набираю Ингу.

— Алло, Инга?

— Илья? Ещё часа не прошло, а ты уже сдохнуть без бабы пытаешься?

— Так, старая (ага, я её так тоже с детства называю, на правах младшего брата). Короче, тут в садике чё-то подписать надо. За какую-то прививку. Че делать?

— Подписывать. Если ты не хочешь, чтобы Алису из садика высадили. Что, высадили уже?

— Пока нет, но…

— Короче, мелкий, не тупи. Подписывай. И если в следующий раз тебя спросят про глистов — тоже соглашайся. Пусть проверяют.

— Инга, ты серьёзно про глистов?

— А ты думал, декрет — это только косички и кукуруза? Подписывай и не ной.

Инга, в общем, поглумилась надомной, но помогла. Бог с ней.

Офис. Или как я понял, что работа — это отдых

Приехав в офис, я как обычно с трудом припарковался и пошёл на своё рабочее место. А оно находилось на одиннадцатом этаже стеклянного здания. Как же мне тогда казалось круто работать здесь — в офисе с видом на Неву, в большом опенспейсе, в единой команде, все такие заряженные, позитивные, амбициозные…

Ага.

Всё это — чепуха работодателя, компенсирующая всякими плюшками в виде бесплатного кофе и сухих печенек однотонную работу и низкую зарплату. Но одно радует: сейчас доберусь до своего места, налью кофе и съем свой любимый сэндвич. И какой-нибудь десерт.

Кофе налил.

Опа.

Вот и съел я свой сэндвич?

Нет.

Потому что его не было.

Я открыл рюкзак. Порылся. Потом ещё раз. Потом заглянул во все отделения, будто сэндвич мог спрятаться в кармане для ноутбука.

Пусто.

И тут до меня дошло. Медленно, как похмелье. Лена всегда, слышите, ВСЕГДА аккуратно клала мне в контейнер сэндвич и какой-нибудь десерт. Каждый день. Два года. Я даже не замечал этого. Просто открывал рюкзак — а там еда. Готово.

А сегодня — нет. Сегодня я стоял посреди опенспейса, смотрел на недопитый кофе и пустой рюкзак и пытался понять: я сейчас её ненавижу за то, что она улетела? Или грущу, потому что она не положила мне сэндвич?

И ведь сам не положил. Не догадался. Вчера было не до сэндвичей, я сувенир с Эмиратов уничтожал. А сегодня — расплата. И не только похмельем.

Я сел за стол. Откусил сухую печеньку. Запил кофе.

И понял одну простую, дурацкую вещь.

Лена делала это всё. Каждый день. И садик, и завтрак, и сэндвич.А я даже не замечал. Принимал как данность.

Ну вот. Получил данность. В полный рост. Без сэндвича, без Лены, с пятилетней дочкой, с кучей подписанных бумажек про глистов и с воспитательницей, у которой волосы до пояса.

— Илья, ты чего такой кислый? — спросил коллега Колян, заглядывая через перегородку. — Вчера перебрал?

— Колян, отвали. У тебя сэндвича лишнего нет?

— Не, я диету начал.

— Иди в баню.

Я налил ещё кофе и уставился в монитор. Работа не ждала. Алиса не ждала. Жизнь не ждала.

Ладно. Разберёмся. Куда деваться.

Часть 6.

Обеденный перерыв.

Время близилось к обеду. Только сейчас начал приходить в себя. Поймал себя на мысли: я до сих пор не осознал, что от меня ушла жена. Никогда раньше не понимал фразы «некогда страдать». А сейчас — похоже. Жена, уже получается бывшая, на Бали, а я думаю о прививке, о том, что Алису надо забрать из садика, и о том, что я не успеваю.

И когда, спрашивается, страдать?

Об обеде я особо не парился. Еды-то не было. Да-да. Тех самых контейнеров с едой у меня сегодня не было.

Как же они меня раздражали. Еда из контейнера. Ужас. Пластиковые гробы с пюрешкой и котлеткой. Я каждый день открывал рюкзак и думал: «Ну опять этот борщ, опять эти макароны». Бесило. Всё бесило. И контейнеры, и то, что она их мыла, и то, что она их складывала. Я даже не замечал, что они вообще существуют, пока они были. А как не стало — заметил.

Вот, Илюха, будь осторожней со своими желаниями.

Лена каждый божий день собирала мне эти пластиковые контейнеры. Два года я ел и возмущался. А сегодня их нет. Но почему-то легче не стало. Даже наоборот. Я сижу, смотрю на пустой рюкзак и думаю: «А что бы я сейчас ел, если бы она не улетела?»

Борщ? Бррр, фу. Ненавижу борщ. Но… чёрт возьми, я бы сейчас поел борща. С удовольствием. Потому что это был бы не просто борщ. Это был бы борщ, который сварила Лена. Который она утром перелила в контейнер. Который она положила в рюкзак. Подумать только — она думала обо мне. Каждое утро. А я даже не замечал.

Макароны по-флотски на второе. И обязательно какой-то маленький десерт: яблоко, морковка порезанная или просто купленный в магазине у дома бисквит.

Мда.

Почему я раньше не замечал, что мне это нравится? Конечно, это же всё само собой разумеющееся… Ага. Само собой разумеющееся — это когда у тебя есть жена, которая думает о твоём обеде. А когда её нет, ты жуёшь сухую печеньку, запиваешь остывшим кофе и понимаешь, что был дураком. Не то чтобы очень большим. Но достаточным, чтобы это заметить только сейчас.

Ковёр. Или как я попрощался с новой зимней резиной

Я сидел, жевал печеньку и смотрел в окно. Нева, мост, чайки. Красота. А на душе — скребли кошки. И не одна, а целый приют.

— Илья, зайди в кабинет к Борисычу, — прошипела наш офис-менеджер, чётко передав интонацией, что мне хана.

Да-да. Многострадальная дверь и доски. Сейчас меня будут казнить. В голове вообще мысли не об этом. В голове — мысли о еде. И не о своём уже несбыточном обеде, а о том, что Алису надо накормить. И её, в отличие от меня, сухой печенькой не накормишь. Скорей всего, пельмени — не очень. Гречка? Может, сосиски? Ладно, разберёмся по факту.

Я допил кофе, выбросил стаканчик и пошёл на ковёр для порки.

— Виктор Борисович, вызывали?

— Да, Илья. Проходи. Рассказывай, кто подписывал накладные транспортной. Хотя можешь не говорить. Я и так вижу: тут твоя фамилия.

В голове мысль: ну вот зачем была тогда эта эпическая фраза-вступление? Он же и так знал, зачем вызвал. Зачем этот театр одного актёра?

— Илья, мне всё равно, почему это произошло. Но последний — ты. А кто последний, тот и папа. Ты же это понимаешь?

О да. Эта фраза сейчас в моей голове особенно актуальна. Ещё бы добавил: «кто не свалил на Бали, тот и папа». Я чуть не ляпнул это вслух, но вовремя прикусил язык. Шутки с Борисычем плохи. Особенно когда ты уже попал.

— В общем, Илья, решай проблему сам. Клиенты уже звонили, рвут и мечут. Короче, твой косяк — разруливай. Все расходы на тебе.

Ну отлично, — подумал я. — Попал. Там логистика тысяч на тридцать. То, что нужно мне сейчас. Прям очень вовремя. Когда у меня жена на Бали, дочь в садике, а в холодильнике — пустота.