Ден Ковач – Хантер (страница 12)

У ближайшего терминала Портер сел в кресло и вызвал операционное меню. Ему нужна была одежда. С кушетки медицинского блока он встал голым. Универ, включенный в общую сеть, знал его вкусы и параметры. Но ничего не вышло. Браслета-коммуникатора на руке не было. Портер удивленно смотрел на запястье. Снять коммуникатор невозможно. Разве что вместе с рукой. Однако рука была, а браслета не было. Совершенно понятно, почему универ его не узнавал. Бред. Портер стоял голый перед универом и не мог потребовать одежду. Не мог вызвать свой элекар. Он не мог абсолютно ничего сделать. Ни одна дверь в городе, закрытая на электронный замок, не откроется перед ним. Ни один информаторий не ответит на его вопрос. Даже его домашний кухонный синтезатор откажется готовить ему кофе. Портер оглянулся вокруг. Ему необходима связь с Орденом. Он предполагал, что связь его браслета с Орденом восстановится, и он сможет жить своей прежней жизнью.

– Хантер, я могу вам помочь?

Из темноты к Портеру шла Лора Геккель, следом за ней неуклюже семенил необъятный Франц.

– Как вы его сняли? И зачем?

Уточнять не было смысла. Лора и этот странный толстяк отлично понимали, о чем он спрашивал. Непомерно толстый человек, Франц, улыбаясь, кивал. Словно соглашаясь с недоумением Портера. И недоумение это явно доставляло ему удовольствие. Второй мужчина, которого едва было видно за огромной тушей, презрительно прищурился. У него было брезгливое, злое лицо. Худое, изможденное и безволосое. Даже бровей не было. Высокий лоб прорезали вертикальные линии, словно под тонкой его кожей проступали линии черепа. Странный человек в темно-сером костюме держался в темноте. Портеру он не понравился с первого взгляда. Лора обернулась к толстяку за объяснениями.

– Его коммуникатор был заблокирован, работал только в одну сторону – передавал данные Ордену. Я его заглушил, естественно, но если бы он вышел за мой контур безопасности, тут же передал бы весь скопившийся пакет данных Искину. А вам, господин Портер… Вас же так зовут? Я прав? Этот коммуникатор уже не был нужен. Все его порты, кроме передачи данных, выжгли.

Голос у Франца был странный. Писклявый, высокий, неживой. Как будто говорил не человек, а детская игрушка из прошлого, с плохим динамиком и набором из пары десятков слов. На круглом, заплывшем лице мимика отсутствовала напрочь. Только маленькие глазки смотрели внимательно и всерьез. А еще Портер помнил, как быстро работают с кодом пальцы этого человека.

– Сейчас я все устрою, универ выдаст вам одежду и все прочее… – Франц, тяжело дыша, сел на стул возле терминала. Ему было тяжело ходить. Наверное, любое движение давалось ему с большим трудом. Он подключился к терминалу со своего планшета и спросил:

– Что вы предпочитаете? Я не могу сейчас использовать ваш профиль, его больше нет в активной системе. Поэтому придется выбирать… – он снова прошелся пальцами по виртуальной клавиатуре, – выбирать между униформой техника или костюмами для Хэллоуина, например. – Франц улыбнулся.

– И что там за костюмы? – заинтересовалась Лора, заглядывая через плечо Франца.

– Техник подойдет, – Портер чувствовал абсурдность происходящего. Они смеются над ним? Все это розыгрыш? Стоять голым и беспомощным, делая вид, что это нормально…

Лора рассмеялась. Как будто она могла читать мысли Портера. И от этого смеха Портеру захотелось что-нибудь сломать. Врезать, например, в это безволосое лицо человека, что молча наблюдал за ним из темноты. Чтобы кровь брызнула… Хотя, скорее всего, именно этот человек привел сюда Портера, почти принес. Портер запретил себе мысль о драке. Франц завершил ввод команд, и универ спустя пару минут выложил в секцию выдачи свернутую, еще теплую униформу техника, комбинезон с черным треугольным логотипом Ордена на груди.

– Зря вы отказались от костюма, – он показал экран планшета, где что-то непереносимо золотое блестело пуговицами и вензелями, – Вам бы пошел викторианский стиль.

Лора Геккель снова рассмеялась. Ее как будто развлекало все происходящее, хотя ничего забавного не случилось. Портер одевался, стараясь не смотреть на нее. Плотное теплое белье, потом комбинезон, мягкие пружинящие ботинки. Униформа стерла какую-то его часть. Превратила его в безликого техника. Единственная профессии, пока еще востребованная в опустевшем городе.

– Да, господин хантер, в этом костюме сегодня вы будете чувствовать себя неловко. Вы ведь останетесь на ужин?

Портер устал от этого дурного сна.

– Вы можете доставить меня в инфоцентр Ордена? Я сам добраться не смогу, – кивнул на непривычно голое запястье Портер.

– Вам бы не стоило туда ходить, господин Портер, – тяжело выдохнул Франц. В голосе его слышалось сочувствие, и это снова задело Портера. Ему не нужно сочувствие. И весь этот цирк в подземелье тоже не нужен. Он разберется со своими делами сам.

Лора покачала головой:

– Франц, объяснять это ему бессмысленно, я поеду с ним. А потом мы вернемся и поговорим.

Франц кивнул, тяжело сполз со стула и медленно побрел в темноту. Покачиваясь и шурша бесформенным одеянием, свисающим до самого пола. Безволосый человек в сером костюме исчез незаметно и беззвучно еще раньше.

– Пойдемте, Портер. Я вам должна. Хотя могла бы и забыть об этом.

– Вы ничего не должны мне, мисс Геккель, но я буду благодарен за помощь.

Ему нужно было вернуться к себе вчерашнему. Утренний кофе, омлет, привычная одежда из двадцатого века, виниловые пластинки, знакомый комфорт элекара, понятные распоряжения куратора. Ему нужна была его жизнь, а не эти разговоры о неизвестных ему Пророках. Что-то внутри Портера кричало, что возвращаться некуда. Что все кончилось. Но он не хотел слушать ни себя, ни кого бы то ни было. И еще. Он чувствовал, что за ним наблюдают. Может, Франц? Этот удивительный человек, такой огромный и неповоротливый, с бесновато-быстрыми пальцами, маленькими глазками и детским голосом? Это ведь его мир. Его дом. Портер чувствовал опасность, как, бывало, чувствовал ее в дальних вылазках, когда к нему подбиралась банда бесов, или когда в темноте леса он слышал шорох шагов опасного зверя, медведя или росомахи.

Лора вела его длинным темным коридором. Портер удивлялся, что им до сих пор не встречались окна. Подтверждалось его ощущение, что они находятся где-то под землей. И действительно, они поднялись по лестнице на несколько пролетов, прежде чем очередной серый коридор привел их к выходу из здания. После тусклых древних ламп свет осеннего дня ослепил его, и он остановился на пороге.

– Что это за место? – ему не хотелось ничего спрашивать у Лоры Геккель, но привычка возобладала. И еще он помнил: «мисс Геккель – приоритет». Это было последнее распоряжение куратора, которое никто не отменял.

– Это бывшие склады. Когда-то здесь рядом был грузовой порт, а склады связывала с ним короткая железнодорожная ветка. Вы знаете, что такое железная дорога?

– Конечно.

– Потом, когда порт потерял актуальность, это был центральный логистический хаб на острове. Потом все вообще потеряло не только актуальность, но и смысл. Сейчас эти помещения забиты старьем, ржавыми контейнерами и мусором. Но здесь автономная инфраструктура, выход к воде, и все это почти в центре города. Поэтому Франц и Коста устроили здесь свой… – она сама себя прервала, – боюсь, вам все это неинтересно и не нужно знать, господин хантер.

Она сказала «господин хантер», с точностью скопировав интонацию Франца.

Столько всего произошло за сутки… Портер оказался в эпицентре самой странной истории, которая могла бы с ним случиться. Филипп Марлоу с уважением молчал. В такие закрученные истории, кажется, не попадал даже он.

08. Сны, предположения и предательство

Коста спал, и ему снился город. Город и снег. Снег шел вверх. Город осыпался в небо белыми хлопьями. Они медленно вальсировали в черное небо, чтобы уже никогда не вернуться. Во сне Коста знал, что снег скоро упадет в небо. Снежный танец – это только приглашение. Вслед за снежинками и его, Косту, тоже унесет в небо. В черную бездну. Пока небо наверху, мы спокойны. Пока снег падает вниз. Но когда вдруг ты понимаешь, что все вокруг проваливается в небо, и пропасти этой нет конца… что космическая бездна уже смотрит на тебя, знает тебя, ждет тебя…

Коста ночами боялся спать, он старался выспаться днем, а по ночам работал. С приходом темноты его начинала бить дрожь. Работа помогала отключиться, забыться и пережить ночь. Вернее, раньше он работал, напомнил себе Коста. Сейчас он уходит в вирт. И тщательно скрывает это постыдное бегство из реального мира, такое привычное для обитателей города и такое непристойное для божества. А Коста был богом. Одним из создателей. Частью невидимого, никому не известного, но всесильного пантеона. Сейчас, когда ночь позади, Косте как всегда кажется, что он преувеличивает собственные страхи. И даже походы в Вирт напрасно скрывает. Хотя, поправляет он сам себя, ему есть что скрывать. Некоторые договоренности… Но все это отговорки. До него уже давно никому нет дела.

Боги рассыпавшегося на части мира заигрались в свои маленькие игры и предоставили мир самому себе. Впрочем, Косте никогда не было дела до мировых проблем, добра, зла и прочей анархистской чуши Винсента, так увлекавшей остальных. Лора – единственная важная для него часть мира. Вокруг нее кружит вселенная Косты. Лора Геккель – центр его хаоса, его боль и его единственная ценность.