Дэн Ариели – Время заблуждений: Почему умные люди поддаются фальсификациям, распространяют слухи и верят в теории заговора (страница 46)
В своей книге «Как меняются умы: Удивительная наука о вере, мнениях и убеждениях» (How mind Change: The Surprising Science of Belief, Opinion, and Persuasion) научный журналист Дэвид Макрэйни углубился в некоторые из наиболее эффективных методов изменения убеждений, особенно по спорным и напряженным темам. Во всех рассматриваемых им методах, включая глубинное интервью (см. главу 3), «уличную эпистемологию» и «умную политику», первым шагом всегда является установление раппорта (контакта). Другими словами, убедите собеседника, что вы ему не враг, не намерены его судить или стыдить, но вам интересно услышать его мнение и вы готовы к открытому разговору. В данном контексте это хороший способ сделать так, чтобы любой человек, с которым вы беседуете, неважно, заблуждающийся он или нет, не почувствовал себя отвергнутым и идентифицировал вас как представителя группы «мы», а не «они».
Умение идентифицироваться с группой заблуждающегося не означает принимать его точку зрения и соглашаться со всем, что он говорит. Вполне нормально считать некоторые из его убеждений оскорбительными или опасными. Но, как в диаграмме Венна, где пересекаются все возможные отношения множеств, вы можете найти точку соприкосновения. Подход «внутри и вне группы» особенно полезен, поскольку «внутри» мы можем говорить об общих целях и проблемах. В рамках этого подхода сначала нужно выбрать тему, по которой у вас с собеседником очевидно схожие взгляды, например цены на жилье или рост преступности. Или найдите общую проблему, которая волнует обоих, например воспитание подростков. Таким образом вы дадите понять, что сходств между вами гораздо больше, чем различий.
Социальное влияние
Как только люди становятся частью социальной группы заблуждающихся, начинается новый процесс – поддержания убеждений и чувства принадлежности. Данный процесс включает два основных компонента. Один направлен на укрепление убеждений, а второй – на сплочение социальной группы. Мы будем обсуждать указанные компоненты по отдельности, но, безусловно, они взаимосвязаны. И лучше всего их связь иллюстрирует то, что психолог Роберт Чалдини первоначально назвал
Мы часто бываем не уверены в правильности своего поведения в той или иной ситуации. Поэтому обращаемся к опыту других людей. В самом общем смысле это и есть социальное доказательство. Представьте, что вас пригласили на встречу с королем Англии в Букингемский дворец и вы не знаете, как себя вести. В таком случае вы станете смотреть по сторонам и просто следовать за «стадом»: покло́нитесь, когда кланяются другие, будете двигаться в том же направлении и в том же темпе, что и остальные, и т. д. Примерно то же самое происходит, когда вы оказываетесь на новом рабочем месте, на фестивале Burning Man[25] или первом родительском собрании в новой школе ребенка. Во всех этих случаях мы ищем социальные доказательства правильного поведения, чтобы вписаться в социальную среду. Социальное доказательство также управляет нашим поведением в онлайн-сообществах, особенно если мы новички и еще не знаем, как себя вести.
Социальное доказательство связывает наши социальные круги с поведением и убеждениями, особенно в ситуациях высокой неопределенности, когда мы используем других людей в качестве источника информации о том, что говорить, делать и во что верить. Одна из моих любимых работ, посвященных социальному доказательству, принадлежит психологу Джессике Нолан и ее коллегам. В одном из исследований они спросили жителей Калифорнии: что может побудить их экономить электроэнергию. Респонденты отвечали, что больше всего их мотивирует экологическая значимость экономии энергии, затем польза для общества, возможность сэкономить деньги, и наименее значимый фактор – поведение других людей, то есть экономят ли электричество или нет. Заметьте: это было
Теперь, когда мы имеем представление о связи социальной среды и убеждений, поговорим о двух рассматриваемых процессах по отдельности.
Как социальные группы подталкивают нас к заблуждениям? Возможно, вы слышали о серии экспериментов Соломона Аша, проведенных в 1950-х гг., о конформизме в социальных группах. В одном из них участникам демонстрировались карточки с изображениями линий: три линии на правой стороне и одна – на левой. Затем задавали вопрос: какая из трех линий справа (A, B или C) имеет ту же длину, что и линия слева. Вот что особенно примечательно в этом эксперименте: когда участники делали свой выбор в одиночку, они почти всегда отвечали правильно, но, когда принимали решение совместно с группой (которую составляли «подставные лица»), часто следовали мнению большинства, хотя оно и было явно ошибочным. Это классический пример социального давления, ощущая которое мы присоединяемся к мнению окружающих.
В другом эксперименте этой серии Аш проверял, как высокий социальный статус членов группы («сообщников» Аша) влияет на принятие решений. Поскольку подобные эксперименты часто проводятся в колледжах, представьте, что «сообщники» Аша были представителями элитного братства или сестринства. И что же? Социальное давление стало еще сильнее и значительно повлияло на принимаемые решения, в соответствии с социальной желательностью принадлежности к этой группе.
Исследования Аша в целом показывают, что мы подвержены влиянию других людей, то есть склонны следовать за толпой. Эксперимент же с участниками с высоким социальным статусом продемонстрировал: когда мы смотрим на других людей снизу вверх, то обычно соглашаемся с их мнением, поскольку испытываем еще большее давление. Вернемся к Хлое. Недавно она присоединилась к нескольким группам в социальных сетях, – чувство принадлежности, которое они ей давали, резко контрастировало с остракизмом со стороны ее родных и друзей. Хлоя уважает тех, кто выступает в роли лидеров: эти люди являются активными участниками группы с большим стажем, и остальные к ним явно прислушиваются. Поскольку Хлоя смотрит на них снизу вверх, она с большей вероятностью будет ощущать давление, вынуждающее соглашаться с ними. Так происходит процесс укрепления ложных убеждений: как только человек присоединяется к группе, он вынужден соглашаться с мнением большинства, ощущая социальное давление; влияние группы усиливается, и в результате убеждение становится более устойчивым.
Если социальные группы укрепляют заблуждения, то верно и обратное: заблуждения укрепляют (сплачивают) социальные группы. Я нашел очень наглядный (и печальный) пример этого процесса, когда познакомился с одной парой – Стейси и Роном. До начала пандемии Стейси работала в одном из ведущих СМИ. Когда пришел ковид, она отклонилась в сторону и создала вместе с Роном собственное утреннее интернет-шоу. В нем они подвергали сомнению логичность всего, что связано с COVID-19, – от методов работы правительств и научного истеблишмента до информации и рекомендаций, поступающих от CDC и Всемирной организации здравоохранения. Поначалу их вопросы были разумными, но затем в передаче появились гости, склонные к заблуждениям в своих взглядах как на пандемию, так и на жизнь в целом. При этом в передаче мнения этих людей не поддерживались явно. Вместо этого, прикрываясь свободой слова и невинной позицией «мы просто задаем вопросы», Стейси и Рон позволяли гостям говорить все, что им заблагорассудится, встречали их высказывания с очень малой долей скептицизма, а затем переходили к «открытому разговору», чтобы лучше понять альтернативные взгляды. Со временем люди, которые следили за шоу, изменились, как и контент программы. Менялись и убеждения Стейси и Рона.
Я с любопытством наблюдал за этим процессом издалека, завороженный таким публичным спуском в воронку заблуждений двух человек. Через год после начала пандемии я попросил общего знакомого представить меня Стейси и Рону. Созвонившись, мы договорились, что я приду в их домашнюю студию. Прежде всего они спросили, во что, связанное с COVID-19, я верю, а во что нет, но я перевел разговор на их персоны. Мне хотелось узнать, что происходит в их социальных кругах, а особенно – какие у них отношения с родными и друзьями, с которыми они были близки до пандемии.
То, что они рассказали, нисколько меня не удивило, но тем не менее слышать это было печально. В целом их история напоминала случившееся, как я подозреваю, с большинством заблуждающихся. Выяснилось, что никто из старых друзей Стейси и Рона не поинтересовался, как у них дела, и не предложил никакой поддержки в их борьбе с истеблишментом. Некоторые перестали отвечать на их звонки, а большинство удалили их из списка друзей в соцсетях. Кое-кто даже обвинил их в распространении дезинформации. Стейси рассказала, что ее сестра перестала с ней общаться, а невестка Рона запретила приходить в гости, поэтому он давно не видел внуков.