Дэн Абнетт – Прямое серебро (страница 19)
Каждый снайпер калибрует свой прицел. Это данность. Обычно всё ограничивалось подстройка кольца с накаткой на прицеле, отвечающего за момент, когда прицельный сканер считывал сетчатку и выставлял прицельную сетку. Но Ларкин пошёл гораздо дальше. Он снял смотровую крышку в обход сканера и откалибровал своё оружие с учетом нюансов скорости ветра и наклонения, которые были за пределами возможностей автоматики. Гутес слышал, как он иногда говорил, что видит правду через свой прицел. Это было той реальностью, которой Ларкин доверял.
— Смотри, чтобы техножрецы не поймали тебя за этим делом, — предупредил Гутес. — Они тебя на костре сожгут.
— А ты не говори им, — предложил Ларкин.
— Не скажу, — заверил Гутес. Ларкин был лучшим стрелком в полку, и Гутес не собирался указывать, как ему выполнять его работу, даже если копаться в устройстве военной техники было строго запрещено. Это была территория техножрецов, ревностно охранявших свои секреты. С другой стороны, если Ларкин должен стать чуть-чуть еретиком, чтобы продолжать так же хорошо стрелять, что ж Гутеса это вполне устраивало.
Гутес подхватил своё хлюпающее помойное ведро и двинулся дальше. Подобрав последние котелки, он направился на запад, в траншею снабжения.
— Привет, Ларкс.
Ларкин оторвался от прицела, думая, что за чем-то вернулся Пит Гутес. Но это был не Пит Гутес. — Как поживаешь? — спросил Лайджа Куу.
— Какого феса? — Ларкин отпрянул в угол огневой секции, пытаясь нащупать рукоять ножа. — Какого феса ты здесь забыл?
— Ой, как грубо. — Куу присел на огневую ступень, положив локти на колени. — Просто зашёл, чтобы поздороваться с другом, а ты будто и не рад меня видеть.
— Нет, — пробормотал Ларкин.
— Да, точняк.
— Чего ты хочешь?
Куу выпрямил худые ноги и сел на ступень спиной к парапету. — Как я уже и сказал, просто поздороваться.
— Тебя не должно быть здесь, — сказал Ларкин.
— А кто узнает, скажи-ка мне? Я должен был показаться доку. Кто меня хватится? У кого вызовут подозрение два приятеля, решивших поболтать?
— Я тебе не приятель, — храбро сказал Ларкин. Его рука, наконец, нашла нож. Теперь он держал его за спиной.
Куу задумался. — Может и нет. Может и нет.
Он наклонился вперёд и вперил своё пересечённое шрамом лицо в лицо Ларкина. — Друзья – неподходящее слово, да, танитец? У нас есть счёты, не так ли. Ты продал меня, продал комиссарам на Фантине. Ты и этот здоровенный болван.
— Не называй его так!
— Здоровенный болван? Почему, гак, я не должен называть этого здоровенного болвана здоровенным болваном? Он был здоровенным болваном, точняк!
— Заткнись!
— Эй, я просто веду себя вежливо и пришёл поздороваться. Голос Куу упал до хриплого шёпота. — У нас есть счёты, танитец. Ты это знаешь, и я это знаю. И нам придётся это уладить. Благодаря тебе у меня вся спина теперь в шрамах от кнута. Я вспоминаю о тебе по ночам. О тебе и о том самодовольном большущем болване. Рано или поздно ты заплатишь.
Ларкин попятился ещё дальше. Он знал, что у него едва ли получится достать лонг-лаз из амбразуры. Он хотел закричать, но вокруг никого не было.
— Что значит, заплачу?
— Рано или поздно, точняк. Война – непредсказуемая вещь, танитец. Суматоха… и прочее дерьмо. Посреди боя всякая хрень летает туда-сюда. Кто заметит, если я получу назад свой должок? Просто в списке станет ещё на один труп больше.
— Ты не посмеешь!
— О, а если бы посмел? Ты получишь своё, как и тот здоровенный болван.
Хлейн Ларкин окаменел. Со времён Фантина он всё время оглядывался, ожидая этого момента. И вот Лайджа, фес его, Куу, напала на именно тогда, когда он меньше всего был к этому готов. И эти последние несколько слов ужалили сквозь накативший ужас.
— Что значит, он получил свое? Что, фес подери, это значит?
— Ужасная досада. Здоровенный болван внезапно «ставший героем»[11].
— Нет… нет, ты не это имел в виду. Всё не так! Фес… Фесов ты ублюдок… ты убил его!
— Как будто, — улыбнулся Куу.
— Сволочь! Я сообщу об этом Гаунту…
Куу выбросил вперёд руку и крепко сжал ею горло Ларкина. Его глаза вмиг стали мрачными, словно туча закрыла солнце.
— Это вряд ли, жалкий ты гак. Кто тебе поверит, а? Где твои доказательства? Это только между нами. Ты и я. Наши маленькие счёты. А по счетам надо платить, точняк. Ты знаешь почему. И я знаю почему, а все остальные могут гаково пойти нахрен. Ты заплатишь за мои шрамы. Ты заплатишь за них своими.
Ларкин выхватил нож. Тридцать сантиметров "прямого серебра". Танитский Первый-и-Единственный боевой клинок.
В исступлении он бросился на Куу.
Тот был к этому готов. Он заблокировал запястье Ларкина левым кулаком, отбив нож в сторону, и лишь сильнее стиснул захват на шее. Ларкин извивался как мог, но он был загнан в ловушку, как животное, как добыча.
Куу наотмашь ударил его в висок, и, ошеломив, столкнул с огневой ступени. Ларкин приземлился плечом на настил и почувствовал, как доски хрустнули под ним.
Пальцы судорожно искали боевой нож. Но тот был уже в руке у Лайджи Куу.
Куу встал над ним, поднёс нож к губам и медленно лизнул лезвие. Крошечная капля крови капнула на лоб Ларкина.
— Ты фесов безумец! — ахнул Ларкин.
— Точняяяк, — сказал Куу. Мы зашли так далеко. Давай же, сделаем это!
Он кинулся на Ларкина, выставив клинок перед собой. Ларкин вспомнил боевые приёмы, которые показывал ему Корбек, и перекатился, пнув Куу по ногам. Куу рухнул, чиркнув лезвием куда-то в сторону, и нож вырвал полоску из брюк Ларкина. Ларкин заорал и пнул снова. Но Куу был проворен как змей, скрутив сучившего ногами Ларкина.
Клинок прижался к горлу Ларкина. Он почувствовал, как острый металл впился ему в кожу.
— Какого феса тут творится?
Логлас приближался к ним по окопу, сжав кулаки. — Куу? Что, фес подери, ты делаешь?
Превозмогая давление на своей шее, Ларкин закричал. На удивление, его крик оказался похож на свист.
Свист. Ещё два. Потом ещё один.
Логлас остановился и посмотрел вверх. Снаряд угодил в заднюю стену огневой секции и сдетонировал, взметнув грязь, жижу и куски облицовки на пятьдесят метров в воздух. Это был, как минимум двадцатифунтовик.
Ларкин видел его, видел сам снаряд. Матово-серый корпус, зазубренные стабилизаторы, словно в замедленной съёмке. Он увидел огромную вспышку и то, как один из стабилизаторов, рваный кусок металла размером двадцать на десять сантиметров, вращаясь в воздухе, с визгом вылетел из эпицентра, словно детская метательная игрушка.
Логлас содрогнулся от взрывной волны, а летящий стабилизатор ударил его по лицу. Время будто замедлилось, и Ларкин увидел, как Логлас сперва нахмурился, потом сморщился, а затем придал своему лицу такое выражение, которое не смог бы повторить ни один живой человек.
Сначала на месте носа Логласа разверзлась воронка, а затем лоб с куском скальпа оторвался от черепа, словно отдёрнутая занавеска.
Лицо исчезло, затянутое в дыру, пробитую осколком, а затем вращающийся стабилизатор вылетел через затылок, разбрасывая осколки черепа и кровавое месиво. Голова Логласа дёрнулась и запрокинулась, ломая шею.
— Неееет! — заорал Ларкин. А потом рёв от взрыва накрыл и оглушил его.
Кольм Корбек вышел из блиндажа на станции 295 примерно за шестьдесят секунд до того, как упал первый снаряд. Он задержался на огневой ступени, нахмурился и сложил ладони, чтобы защитить глаза от дождя.
— Шеф? — позвал Рерваль, его вокс-офицер. — Что-то не так?
Корбек почуял запах шомпольного аммиака на ветру. Батареи готовились открыть огонь. Рерваль со смесью ужаса и очарования увидел, как Корбек медленно поднял свисток и дунул.
Рерваль схватил рожок вокса и заорал. — Артобстрел!
Он успел крикнуть трижды, прежде чем раздался зловещий щелчок, возвестивший о том, что электромагнитный импульс от вражеских орудий оборвал вокс-связь.
А потом посыпались снаряды.
Они падали под дождём. Они сами напоминали дождь. Они накрыли передние огневые окопы линии Пейнфорк 55-го сектора от 251-ой до 315-ой станции и часть 56-го сектора до станции 349.
Десяток снарядов каждую секунду. Крупнокалиберные, из далёких супер-осадных батарей, и поменьше – гаубичные снаряды с позиций Шадик. За две минуты воздух наполнился туманом из грязи и расщеплённых в пыль осколков, простиравшимся на пятнадцать километров. Земля содрогалась.
Между станциями 293 и 294 Роун и Домор успели отправить своих солдат в укрытия. В третьем взводе Велн и Леклан получили осколочные ранения, Торез потерял руку, а Фамос лишился головы. Пять метров огневой траншеи и траверс в придачу просто исчезли в буре разлетевшейся вокруг земли.
Сержант Авгун Сорик проспал первые тридцать секунд атаки. Рёв и вибрация не потревожили его сон. Рядовой Вивво тряс его и орал ему в лицо.