Деми Мур – Inside out: моя неидеальная история (страница 19)
Мне было двадцать пять. У меня за плечами было гораздо больше зрелости, чем у родившей меня восемнадцатилетней Джинни, но я все же была молода. Жизнь перескакивала с одного события на другое очень быстро: только что я планировала свою свадьбу – и вот уже покупаю детскую одежду. Мы с Брюсом стали совершенной парой – получили благословение в виде красивой, здоровой маленькой девочки и имели больше денег, чем каждый из нас мог пожелать в детстве.
Я знаю, что это выглядело как идеальная жизнь. Но вскоре выяснилось, что если у вас внутри колодец стыда и неразрешенных проблем, никакая сумма денег, никакая мера успеха или известности не могут заполнить его.
Глава 12
Вскоре после того, как мы начали встречаться, Брюс купил дом в Айдахо – в городке Хейли в районе Вуд Ривер Вэлли. Он сломал себе ключицу, когда катался на лыжах в соседней долине Сан-Вэлли, и, пока выздоравливал, просто влюбился в тишину, бескрайнее небо и местных жителей, которые безразлично относились ко всему, что связано с Голливудом. Мне тоже там сразу понравилось. Первым делом мы полностью отремонтировали дом – от старого здания осталась только входная дверь, и с тех пор я проводила как можно больше времени в Айдахо, особенно с моими детьми. Он стал моей тихой гаванью, только здесь я чувствовала себя по-настоящему дома. В этом месте есть что-то волшебное: тебя окружают лесистые горы Сотут Рейндж, воздух чист и прохладен, вокруг нет никакого шума, а журчание реки Биг-Вуд умиротворяет и создает ощущение покоя. Румер было всего лишь двенадцать дней, когда мы впервые приехали с ней в Хейли, первые недели и месяцы ее жизни в этом месте были для меня чудесными.
Но через четыре месяца после того замечательного визита моей мамы мне позвонили из полиции. У Джинни была передозировка таблеток, после чего ее срочно доставили в больницу. Она была в порядке, но через несколько месяцев мне позвонили снова: ее арестовали за вождение в нетрезвом виде, она еле стояла на ногах. Поэтому я отправила ее в реабилитационный центр.
Закончив лечение, Джинни первым делом продала желтой прессе информацию по поводу ее выздоровления и наших непростых отношений.
Меня захлестнула ярость. Поймите правильно: я просто ненавижу таблоиды, хотя, наверное, многие подумают, что группа людей, бегающих за тобой с фотоаппаратами, не является чем-то особенным. Пока это не стало частью моей жизни, я не придавала значения ужасу и ярости, которые испытывали другие актрисы, постоянно находящиеся под прицелом объективов кучки парней, я могла пожать плечами и сказать: «А что тут такого?» Но представьте ситуацию: у вас появляется час, когда можно провести время наедине с собой – знаете, это прекрасное чувство, когда ни детям, ни клиентам, ни родителям ничего от вас не нужно, никто не беспокоит по телефону, можно выйти из дома или выехать со двора и просто слиться с миром. А когда тебя постоянно преследуют папарацци, такие моменты никогда не случаются, поскольку они всегда готовы наброситься, как невменяемые, дикие псы, заинтересованные лишь в удачном снимке. После такого можно стать агрессивным почти на экзистенциальном уровне.
Долгое время я уговаривала Джинни не делать этого снова, пыталась объяснить, что неправильно сообщать журналистам подробности моего детства (притом ложные) и что суть существования газет – создание сенсаций на лжи. Джинни соглашалась, но вместо этого начала продавать мои фотографии, очевидно, не уловив главную мысль моей просьбы. У меня есть копия одного письма от ее «агента», который предлагал права на публикацию некоторых моих фотографий журналам Италии, Австралии, Германии, Испании, Великобритании и Франции. В письме все начинается с фразы: «Мать Деми Мур наконец открыла семейный альбом, чтобы показать фотографии своей дочери-суперзвезды!» После чего идет описание восемнадцати ранее неопубликованных фотографий, включая одну со свадьбы с Фредди, которую, как утверждается в письме, я «пыталась скрыть». Также упоминается фотография с нашей с Брюсом свадьбы, снимок, где Брюс и я лежим в джакузи, и еще моя фотография в пять лет на больничной койке с надписью «день, когда она чуть не умерла». Джинни и ее «агент» требовали за эти фото с каждой страны по десять тысяч долларов.
Я уговорила ее не отправлять фотографию Брюса в джакузи и Румер, но не смогла отговорить от продажи остальных, и это вывело меня из себя. Она делала деньги на том, чего я старалась избегать, и на мое противостояние ей уходило огромное количество времени и сил. И по сей день я делаю все возможное, чтобы знать заранее, будут ли там, куда я пойду, папарацци и насколько спокойно я буду себя чувствовать в том или ином месте. Если взять мои опасения и увеличить их во сто крат, то получится то, что я чувствовала, когда Румер, а позже и ее сестры были маленькими. Я хотела защитить своих дочерей от всего самого страшного и агрессивного. И это послужило одной из главных причин того, что мы воспитывали наших девочек в Айдахо, а не в Калифорнии. Я считаю это одним из лучших решений, которые мы с Брюсом когда-либо принимали.
Джинни не признавала, что то, что она делала, было полнейшим предательством с ее стороны, хотя она прекрасно знала, как я отношусь к этим изданиям и той лжи, которую они печатали о моем прошлом.
Но знаете, самым невероятным во всей этой ситуации было то, что я каждый раз удивлялась. Дети инстинктивно склонны доверять своим родителям, и просто поразительно, сколько времени может занять преодоление этих инстинктов.
Я решила начать все с чистого листа и сделать свое тело после родов лучше, чем когда-либо. За три месяца я потеряла вес, который набрала во время беременности, и вдобавок к этому сбросила еще восемь фунтов[47]. Меня пригласили на вечернюю передачу «Субботний вечер в прямом эфире» как раз после моего похудения, и сценаристы фактически заставили меня построить свою приветственную речь вокруг фразы: «Я родила ребенка всего двенадцать недель назад, и посмотрите на меня!» Я никогда не была тщеславной, и к тому же мне не хватило смелости выразить свое несогласие, потому что они говорили: «Поверьте, это сработает!» Возможно, и могло сработать, если бы я верила в свои слова и взяла на себя ответственность за сказанное. Но я ничего не могла сделать, чтобы фраза: «Я выгляжу великолепно, не правда ли?» – звучала менее нелепо. Одним словом, эта речь была для меня настоящим мучением, к тому же достаточно страшно выступать перед живой аудиторией с юмористическим номером. В тот момент, если честно, я боялась, что смеяться будут надо мной, а не над моими шутками. И этот негатив, по сути, не дал мне насладиться приятными моментами, я не смогла полностью погрузиться в общение с удивительными исполнителями: Дэна Карви, Джон Ловитц, Фил Хартман, Нора Данн и Эл Франкен. Вечер прошел быстро, и помню, что в конце шоу, когда мы пожелали зрителям спокойной ночи, я наконец-то подумала: «Ладно, я могу справиться с этим. Давайте теперь снимем еще раз, только по-настоящему!»
Вскоре после моего выступления в шоу «Субботний вечер в прямом эфире» мне предложили съемки с Робертом Де Ниро и Шоном Пенном в комедии под названием «Мы не ангелы». Режиссером должен был стать ирландец Нил Джордан, снявший «Мону Лизу» и «Высших духов» – фильмы, которые меня восхищали. Мысль о том, что я могла сняться с этими актерами, была очень волнующей. И я подумала: если моя игра настолько хороша, чтобы работать с такими выдающимися людьми, то, может быть, не настолько уж плоха и я сама?
Это был поворотный момент, знак, что, возможно, нужно больше верить в себя как актрису. Однако реакция Брюса на эту появившуюся возможность оказалась совсем не такой, как я ожидала. Помню, в тот день мы были в спальне, я меняла Румер подгузник и рассказывала, какой потрясающий это будет проект и как я взволнована от мысли сниматься с Робертом Де Ниро в Канаде. Но Брюс с каменным выражением лица сказал:
– Ничего не получится.
Его слова сбили меня с толку.
– Что значит «ничего не получится»? – спросила я, искренне не понимая, о чем он говорит.
– Из этого ничего не получится, если ты продолжишь сниматься в фильмах, – продолжил он, имея в виду, что наша жизнь не сложится, если я буду заниматься чем-то, кроме семьи.
Я была ошеломлена – не было секретом, чем мы оба зарабатывали на жизнь, прежде чем завели семью. Брюс знал, что включает в себя моя работа, и мне казалось, он понимает, что я собираюсь развиваться в этом направлении. Но за то короткое время, что мы знали друг друга до свадьбы, я только участвовала в медиараскрутках и играла второстепенные роли. Одним словом, моя работа не имела никаких ограничений, из-за которых я могла меньше времени проводить с Брюсом. Но вот в процессе замены подгузника выяснилось, что у нас были совершенно разные взгляды на то, как мы видим будущее. Во мне начала нарастать паника, но я ответила с воодушевлением:
– Мы сделаем так, что все получится.
После чего я стала искать варианты решения этой проблемы. Я заверила Брюса, что составленное расписание позволяет мне взять с собой Румер, а также дает возможность летать туда и обратно, чтобы проводить время с ним. В тот момент я чувствовала себя слишком взволнованной, чтобы поговорить с Брюсом по душам о наших ожиданиях относительно работы, гендерных ролей и воспитания дочери. Для того чтобы наш брак был счастливым, мы должны были решать эти важные проблемы вместе, но вместо этого я начала думать: