Деми Мур – Inside out: моя неидеальная история (страница 18)

Через несколько недель он повез меня в Лондон. Эта поездка была наполнена событиями, и вообще это было мое первое посещение Европы. Из-за отсутствия опыта смены часовых поясов в наш первый вечер, когда мы пошли ужинать, не покидало ощущение, что меня переехал грузовик, и я не понимала, что со мной не так. Отдельно стоит отметить поведение папарацци в Лондоне – это был совершенно другой уровень. Они ждали нашего приземления в аэропорту и, пока мы были в Англии, не оставляли в покое. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Нас постоянно преследовали. Помню, однажды фотограф буквально побежал по улице за Брюсом. Конечно, он мог пойти быстрее, но мне было бы спокойнее вообще остаться в отеле. Я была совершенно не готова к этому жутковатому и давящему чувству. Немного легче, когда знаешь, чего ожидать, а потом… В общем, я была потрясена до глубины души и, честно признаться, почувствовала облегчение, когда мы сели в самолет, чтобы вернуться домой.

Но это было только начало. Вскоре после возвращения из Лондона мы проводили время на пляже в доме Брюса с его друзьями. Я взяла его гидроцикл покататься, и кто-то с телеобъективом сфотографировал меня в купальном костюме. На фото я выглядела толстой, что, конечно же, стало главной темой таблоидов. Это подтвердило мои худшие опасения и подлило масла в огонь моего пищевого расстройства. Я была несчастна, но Брюс уверял, что все во мне прекрасно – он рассеял мои страхи своей любовью.

Каждый из нас имел за плечами свои травмы. У Брюса было трудное детство, раньше он был заикой, и именно игра на сцене помогла ему преодолеть эту проблему. По какой-то причине детям, которые заикаются, гораздо легче избавиться от своих речевых дефектов, когда они произносят на сцене уже написанные для них реплики, а не сами подбирают слова – как в обычном разговоре. Так что мы оба выросли, играя и притворяясь ради выживания.

Брюс был первым ребенком в семье, потом у него появились два брата и сестра. Его мама была трудолюбивой иммигранткой, но муж никогда не ценил ее, и в результате они развелись. Только спустя много лет отец смягчился, как это обычно бывает у мужчин, когда они становятся старше. Думаю, вы знаете такой тип отцов: в молодости они ведут себя как козлы, а потом с возрастом становятся все более добродушными. На их фоне матери кажутся суровыми и раздражительными, но именно они сделали их такими.

Думаю, тем, кто не знает Брюса лично, сложно представить, что за его плутовской внешностью скрывается раненый ребенок. Поверьте мне, это так – я сразу же поняла, что он за человек. Мы оба не скрывали, что очень хотим иметь детей и собственную семью. И у нас было общее видение будущего. Думаю, нам хотелось заполнить пустоту, избавиться от чувства, будто не хватает чего-то важного.

Когда мы только познакомились, у Брюса была пауза между съемками в сериале «Детективное агентство ”Лунный свет”», а у меня только что закончились съемки фильма «Седьмое знамение». И мы проводили почти все свободное время вместе, пока он не начал сниматься в боевике, который ему очень нравился, – «Крепкий орешек». Фильм вызвал много шума, в основном из-за сообщений о том, что Брюсу заплатили пять миллионов долларов за роль. Я решила сходить посмотреть на него на съемочной площадке, и это было то еще зрелище. Он чуть не погиб, спрыгнув с пятиэтажного гаража и едва успев попасть на подушку безопасности, – хоть взрыв и был заранее спланированным, Брюс отклонился от нужной траектории. Он посмеялся над этим, я – нет.

В выходные после съемок Брюс взял меня в Лас-Вегас – мы полетели на другом частном самолете, чтобы посмотреть бокс, – он ему нравился. Чавес выступал против Росарио, и картина разворачивалась настолько устрашающая, что тренеру Росарио пришлось остановить бой. Я не против бокса, но кровавая бойня мне не нравится.

После мы уже подходили к игровым столам, как Брюс вдруг сказал:

– Я думаю, нам надо пожениться.

Мы шутили об этом по дороге в Вегас, но оказалось, что он не шутит.

– Я думаю, нам надо пожениться, – повторил он.

И я потеряла дар речи. Он же, напротив, не переставая повторял:

– Ну же, давай сделаем это! Давай сделаем это!

Я глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо, давай.

Я забеременела в нашу первую же брачную ночь – 21 ноября 1987 года – в отеле «Золотой самородок». Да, все верно: Лас-Вегас, беременность… Можно вывести девушку из Розуэлла, а вот Розуэлл из девушки – никогда.

Мы решили устроить настоящую свадьбу примерно через месяц – на подготовку требовалось много времени, поскольку кинокомпания TriStar решила таким образом сделать нам подарок, зная, что, скорее всего, у нее больше никогда не будет подобной возможности заявить о себе. Брюс с каждым фильмом превращался из телевизионного сердцееда в полномасштабную международную кинозвезду. На меня они тоже возлагали большие надежды, после того как фильм «Что случилось прошлой ночью» стал настоящим хитом. Наша вторая свадьба была настолько пышной и сногсшибательной, насколько первая была ситуативной. Церемонию провели в звуковом павильоне на участке Warner Brothers, для моего эффектного входа в «часовню», где мы установили традиционные церковные стулья, была позаимствована лестница из комедии «Создавая женщину». Ведущим был Литл Ричард[45]. Это было что-то в духе: «Деми, берешь ли ты этого человека в законные мужья, независимо от того, живет ли он в большом особняке на холме или в маленькой квартирке?» Нашим фотографом была Энни Лейбовиц. Подружки невесты были одеты в черное и вошли вместе с друзьями жениха, напевая песню «Бруно женится», написанную по этому случаю хорошим другом Брюса – Робертом Крафтом. После этого мы отправились на вторую звуковую сцену для приема – она была украшена пальмами в стиле пляжа Копакабана[46]. Это должен был быть один из главных дней в моей жизни – удивительный и светлый, но на самом деле атмосфера была угнетающей. Приехали родители Брюса – они увиделись впервые после развода, Джордж и Диана, конечно, тоже приехали, а из Нью-Мексико прилетела моя бабушка вместе со своим кавалером Гарольдом, хотя, когда я впервые рассказала ей о Брюсе, она забеспокоилась, потому что прочитала в таблоидах, что он ужасно любит вечеринки. Хорошо это или плохо, но моя мама тоже присутствовала.

И конечно же, когда Джинни приехала в город на свадьбу, она устроила скандал. Мы с Брюсом проводили вторую брачную ночь в его доме, а мама жила в моей квартире, и примерно в два часа ночи оттуда позвонила полиция с сообщением о нарушении порядка. Честно говоря, я не могу припомнить подробностей, ведь подобных случаев было так много, что все они перемешались в моей памяти, но достаточно будет сказать, что Джинни напилась и умудрилась затеять драку с моими соседями, причем настолько серьезную, что потребовалось вызывать полицию. Я была зла на нее за то, что она не смогла – хотя бы в этот раз – держать себя в руках.

Брюс сразу же понял, что собой представляет моя мама, и пришел к выводу, что чем дальше мы будем от Джинни, тем лучше будет для всех. Очень скоро мне как раз будет нужен пример хорошей матери, и, хотя я продолжала питать ложную надежду, что когда-нибудь Джинни изменится, было очевидно, что это не то, на что я могла рассчитывать.

Румер Гленн Уиллис родилась 16 августа 1988 года в Падьюке, штат Кентукки, где Брюс снимался в фильме «Страна». Я хотела испытать совершенно противоположное тому, что испытывала моя мама: хотела прочувствовать каждое мгновение, присутствовать в каждый момент родов, независимо от того, насколько болезненными они будут. В последний момент мне пришлось сменить врача – найти такого, кто оценил бы мой подход.

– О, это как и с моими коровами, – сказал доктор. – Эпизиотомия не потребуется.

Румер провела первые полчаса своей жизни наедине со мной и Брюсом на больничной койке, где мы оба безумно влюбились в нашу дочь. Потом я встала, приняла душ, и мы покинули больницу.

Дочь была названа в честь британской новеллистки Румер Годден – на ее имя я однажды наткнулась в книжном магазине, когда мне было трудно подобрать идеальное, единственное в своем роде имя для моего первого ребенка. Мне нравилось быть беременной. Весь процесс – от начала до конца – был чудесным. И меня не задевало, что в течение всех девяти месяцев Брюс постоянно говорил, как прекрасно я выгляжу.

Быть матерью было совершенно естественно. С уверенностью могу сказать – это то немногое, что давалось мне от природы легко. Заботиться о Румер, любить ее и видеть, что она любит меня и нуждается во мне точно так же, как я в ней, было эйфорией. Прошло больше двух лет, прежде чем я стала оставлять Румер хотя бы на одну ночь. Меня ждали два года кормления грудью.

Даже мои испорченные отношения с собственной матерью, казалось, изменились с рождением дочери. Джинни приехала и провела с нами неделю после рождения Румер, и я не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь наше времяпрепровождение вместе было лучше. Казалось, будто она смогла закрыть все внешнее в жизни, что у нее не получалось, и полностью посвятила себя этому опыту. Она суетилась вокруг ребенка и много фотографировала – делала то, что делает любая нормальная бабушка. Я чувствовала себя больше матерью и дочерью, чем когда-либо с самого раннего детства. Иногда я думаю: не стоило ли мне пригласить ее пожить с нами, чтобы она взяла на себя роль полноценной бабушки? Возможно, это изменило бы ее жизнь, дало бы ей цель, безопасность и самореализацию, в которых она так нуждалась.