Деми Мур – Inside out: моя неидеальная история (страница 15)

– Останьтесь хотя бы на ночь.

Персонал клиники явно планировал госпитализировать меня в тот же день, поскольку была уже собрана сумка с самыми необходимыми вещами, которых мне должно было хватить на месяц, – наверное, это сделала ассистентка. Подход этой клиники был продуман до мельчайших подробностей, поэтому даже если бы вы и хотели возразить или найти отговорку, они все равно нашли бы способ решить проблему. Можно сказать, что пациента загоняли в угол.

На следующий день меня снова вызвали в приемное отделение – там сидели Джоэл Шумахер и еще два продюсера фильма. Мне и в голову не приходило, что за всем этим стоят они. Какое им дело, буду я сниматься в их фильме или нет? Ведь я была никем, это был всего третий студийный фильм с моим участием. Более того, нас было семеро в актерском составе, что меняла я? Но они, по-видимому, приехали, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, – как я понимаю, у них был план. Я могла начать сниматься после пятнадцати дней воздержания, а также при условии выполнения требований и задач, которые обычно можно разрешить за тридцать дней. И еще после клиники в течение съемок со мной должен был находиться консультант (24/7).

По сей день я верю, что здесь не обошлось без божественного вмешательства. Сомневаюсь, что я бы прошла курс лечения, если бы мне пришлось отказаться от фильма. Просто я недостаточно ценила себя, но фильм, поставленный на карту, и таких людей, как Крейг Баумгартен и Джоэл Шумахер, я подвести не могла. Теперь у меня было что-то гораздо большее, чем я сама.

Так я и сделала – выполняла абсолютно все, что от меня требовалось. Согласившись на такое сотрудничество, я должна была много работать. Я ходила на групповые и индивидуальные консультации, на собрания анонимных алкоголиков, полностью прошла 12-ступенчатую программу восстановления. Был даже семейный сеанс, на котором присутствовали моя мать и брат. Мне пришлось излить свою обиду на Джинни, но и в этой обстановке было ясно, что она не способна по-матерински понять меня. Так что я просто сделала все, что требовалось, и покончила с этим. Забавно вспоминать, как мне пришлось извиняться за проблемы, которые я могла бы причинить ей из-за моей зависимости.

Пятнадцать дней спустя я пошла на репетицию вместе с моим заботливым консультантом. Эта женщина подстраивалась под все условия моего «освобождения» из реабилитационного центра, оставалась со мной днем и ночью, пока мы снимали дубли в разных местах Вашингтона, округ Колумбия, и вокруг кампуса Мэрилендского университета, который мы считали Джорджтаунским. Она была очаровательна, и забота, с которой она ко мне относилась, напоминала мне время, когда я жила с бабушкой в Розуэлле. Снова у меня появилось это драгоценное успокаивающее чувство – кто-то заботится обо мне, кого-то волнует то, как я живу. Шумахер больше не стал останавливаться на моих проблемах и сосредоточился на мне как на актрисе – это было лучшее, что он мог сделать. Крейг и Джоэл поступили удивительно великодушно, поддержав меня.

В то время лечение от алкоголизма было еще анонимным, никто не признавался, не кричал на весь мир, что проходит курс реабилитации, и я изо всех сил старалась держаться в тени и просто быть частью группы. Кроме нас семерых были и другие молодые актеры – они тоже снимались в фильмах и приходили на нашу съемочную площадку и вечеринки, которые мы устраивали. Среди них были Молли Рингуолд, Мэтт Диллон, Шон Пенн и его брат Крис. В прессе нас прозвали «бандой сорванцов», и я просто терпеть не могла это прозвище, поскольку оно подразумевало, что мы все еще избалованные и беззаботные подростки. Я никогда даже близко не была избалованной и уж точно не собиралась беззаботно веселиться.

Как только я приняла решение покончить с алкоголем и наркотиками, мне стало намного легче. Курс завершился, и я больше не хотела каждое утро пытаться вспомнить, чем занималась прошлой ночью. Больше не хотела попадать в неловкие ситуации, забываться с помощью алкоголя или пополнять энергию кокаином, я хотела сама проживать свою жизнь и полностью посвятить себя этому процессу. Духовность всегда представляла для меня интерес, чего я не готова сказать про религию. Как только на курсах мне рассказали, что одним из принципов общества анонимных алкоголиков является доверие богу – такому, «как мы сами его понимаем», я осознала – вот она, точка соприкосновения.

Общество анонимных алкоголиков помогло мне лучше узнать моих родителей. Одним из главных терминов курса было понятие «делать географию». Когда такие люди, как мои мама и папа, постоянно переезжают, вместо того чтобы решать проблемы, они не понимают, что каждый раз забирают эти проблемы с собой. «Если вы делаете то, что всегда делали, вы получите то, что всегда получали» – еще одно правило общества, которое поразило меня, потому что идеально отражало подход моих родителей к жизни и то, какими последствиями все заканчивалось снова и снова.

Фильм «Огни святого Эльма» получил положительные отзывы. Газета The New York Times назвала его «лучшим фильмом, который можно поместить в капсулу времени в этом году, чтобы показать, чего и кого хотят молодые зрители». Кассовые сборы были тоже хорошими, поэтому в конечном счете фильм стал своего рода классикой той эпохи и важным рассказом о совершеннолетии. Он определенно дал огромный толчок моей карьере.

Лично для меня «Огни святого Эльма» навсегда останутся фильмом, который изменил мою жизнь. Не раз я задавалась вопросом: если бы я тогда не отправилась в реабилитационный центр ради съемок, была бы я еще жива? И хотя я не думала: «Черт возьми! Я в ударе!» — в то время у меня действительно было ощущение, что меня что-то ударило.

Глава 10

Наши отношения с Эмилио стали еще серьезнее после того, как я бросила пить. Мы встречались примерно шесть месяцев, после чего решили обручиться, и я переехала в его многоквартирный жилой дом в Малибу. Эмилио был очень милым и внимательным, мне кажется, что главной причиной моего переезда стало то, что мне хотелось обрести семью, а у него как раз были хорошие отношения с близкими. Его родители жили неподалеку, и, когда я впервые встретила Эмилио, он все еще жил дома со своей матерью Джанет – она была художницей. Его отца, Мартина Шина[38], при рождении звали Рамон Эстевес, младшую сестру – Рене, братьев – Рамон Эстевес и Чарли Шин, последний взял сценический псевдоним своего отца. Все члены семьи Шин/Эстевес были актерами, за исключением их матери Джанет. Актерская игра всегда казалась мне работой, но они считали ее формой искусства, поэтому я ловила каждое слово, стараясь впитать хоть немного их серьезности и страсти.

Мартин вновь обратился к католицизму после перенесенного в тридцать шесть лет сердечного приступа, что впоследствии помогло ему преодолеть алкоголизм – меня это очень вдохновило. Джанет была здравомыслящим человеком, можно сказать, она являлась опорой для всей семьи. Но особенно мне нравился Чарли – умный, сообразительный, настоящий артист, полный разного рода эмоций и переживаний. Когда Чарли показал несколько своих стихов, я была поражена, насколько чувственным он был. Такого Чарли – более мягкого, впечатлительного, эмоционального – многие никогда не видели. Перед нами всегда был дерзкий и пафосный парень – стоит просто вспомнить его участие в фильме «Взвод».

Мы с Эмилио часто ходили в гости к его семье, чтобы поужинать или провести с ними выходные. Но я никогда не чувствовала себя частью семейного круга – скорее всего, дело было во мне, а не в них. (Позже я виделась с его матерью, и выяснилось, что она думала обо мне совсем иначе, чем мне казалось.) Я была не их уровня – недостаточно образованна, умна и тонка. Я никогда больше не встречала людей с такими твердыми принципами, как у Мартина, – он был политическим активистом, и его неоднократно арестовывали за антивоенные протесты, участие в демонстрациях против ядерной политики, выступления в поддержку Сесара Чавеса и так далее. Я была очарована всем этим, но редко поддерживала политические дискуссии за столом, понимая, что мне есть чему поучиться, но добавить, по сути, нечего.

Эмилио и его семья во многом оказали на меня хорошее влияние. Он терпеть не мог сигареты, поэтому я бросила курить. К сожалению, как и большинство людей, бросивших курить, я начала набирать вес, ведь у меня больше не было «опоры» в виде сигарет. Это обернулось для меня проблемой летом 1985 года, когда я получила роль в фильме «Одно безумное лето» и должна была большую часть времени проводить в купальнике. Мы снимались на пляжах в Массачусетсе, на Кейп-Коде и на Нантакете, и сцены с такими пейзажами были просто фантастическими для подобной проходной комедии. Наверное, стоит отметить комедийных актеров, с которыми мне удалось тогда поработать: Джон Кьюсак, Кертис Армстронг и легендарный Уильям Хикки. Можно сказать, что я была единственной девушкой, поэтому у меня не было своей компании, пока не встретила необычную, замечательную социальную работницу, которая занималась на съемочной площадке с детьми. Ее звали Пэтси Рюгг, и она стала одним из важных людей в моей жизни.

Мы разговорились, как это обычно бывает между девушками, и когда я призналась, что недавно бросила пить, она рассказала, как сама очень пришла к этому, и предложила стать моей наставницей. Ее великодушие и забота изменили мой мир – в один миг у меня появилась поддержка, на которую я могла рассчитывать. У Пэтси не было детей, и она была матерью для меня.