Деми Мур – Inside out: моя неидеальная история (страница 12)
Мой отец умер в октябре. В ноябре мне исполнилось восемнадцать. В феврале следующего года я вышла замуж за Фредди. Это было очень запутанное и напряженное время, и наша свадьба показала, насколько спонтанным было решение жениться. Диана и Джордж были единственными моими родственниками, которые присутствовали на церемонии. В тот день на мне были винтажное платье и вуаль с вплетенными в нее цветами. Местом церемонии стала какая-то маленькая испанская церковь в Лос-Анджелесе, не помню где.
Часть II
Процветание
Глава 8
Пока мой брак близился к разводу, в моей жизни произошел ряд изменений, что в дальнейшем отразилось на перспективах карьеры. И первым таким событием была встреча с Джоном Касабланкасом – легендарным основателем сети модельных агентств Elite. Он взял меня вместе с другими девушками в Нью-Йорк. Поездка была безумно волнительной. Меня привезли в этот город, помогли обустроиться, заплатили за новые портретные фото, специально сделанные для модной индустрии в Нью-Йорке. После чего оправили на кастинги и встречи с потенциальными клиентами. Сам город был огромный и устрашающий. А как в нем воняло! До сих пор помню момент, когда впервые в районе Манхэттена увидела пар, поднимающийся из канализации. Я представила, будто там настоящий подземный мир, где днем и ночью пылает огонь.
Фредди поехал со мной, и у меня по этому поводу были смешанные чувства. Было страшно ехать в Манхэттен совершенно одной. Но с другой стороны – я волновалась, что у ребят из группы Фредди The Kats во время его отсутствия дела пойдут не очень хорошо. Конечно же, он сообщил остальным о своей поездке в Нью-Йорк, и они договорились о других концертах. Я переживала за Фредди, так как он поставил все на мою карту. Тем временем я была вне себя от радости, черт возьми! Появилась возможность покинуть неприятный мир – мир моего прошлого – и шагнуть в яркий мир успеха, где, как мне казалось, все живут счастливой, нормальной жизнью. (Ага!) Мы с Фредди развивались в разных направлениях, и вскоре начали отдаляться друг от друга.
В Нью-Йорке я провела несколько месяцев. За это время мне удалось получить роль в рекламе, после чего мы переехали в маленькую квартиру в районе Верхний Вест-Сайд. В последний день съемок я почувствовала знакомое мне стеснение в теле, что указывало на развитие почечной недостаточности. Но я старалась внушить себе, что все дело в слишком ярком свете софитов.
По нашему графику мы должны были вернуться в Лос-Анджелес на следующий день. Во время приземления самолета мое тело стало отекать, мне казалось, что я надуваюсь, как воздушный шар. Фредди не знал, что делать, но, к счастью, из аэропорта я смогла дозвониться до моей тети. Вместе с ней мы направились в отделение скорой помощи при Калифорнийском университете. В моем теле скопилось так много жидкости, что от отеков у меня остались растяжки на ногах.
Этот приступ был другим. В тот момент об этой болезни знали уже достаточно, чтобы не держать меня в больнице несколько месяцев. Как только мне стало лучше, меня отправили домой, дав при этом большую дозу преднизона[33]. Было и еще одно отличие: раньше приступы являлись следствием измен моего отца, а на этот раз изменила я. Мой организм не смог скрыть это, как бы я ни старалась.
В ночь перед нашей свадьбой, вместо того чтобы репетировать клятву, я болтала по телефону с парнем, с которым познакомилась на съемочной площадке. И сбежала со своего девичника, отправившись к нему домой.
Почему я так поступила? Почему просто не пошла к человеку, с которым собиралась провести остаток жизни, и не поделилась своими сомнениями? Потому что не могла смириться с мыслью, что выхожу замуж только затем, чтобы не думать о смерти моего отца. И понимала, что пути назад нет. Я не могла отказаться от замужества, но сорвать его могла.
Вот только это не срыв, если о нем никто не знает. В конечном итоге получилось так, что я сделала хуже только самой себе.
Через несколько месяцев в моей жизни случилось еще одно большое событие – проба для телесериала «Главный госпиталь»[34]. Я никогда не смотрела мыльные оперы, но понимала, насколько важна эта проба. Начну с того, что этот сериал был лучшим на дневном телевидении. Кроме того, о «Главном госпитале» много писали в прессе, поскольку актриса Джини Френсис, сыгравшая знаменитую Лауру Спенсер, собиралась покинуть телесериал. А знаменитая актриса Элизабет Тейлор собиралась сняться в эпизодической роли. Я очень волновалась, когда стала читать про эту мыльную оперу. На тот момент ее уже в течение двадцати лет показывали по телевизору. Я представила себя у бассейна на Кингз-роуд читающей сценарий моей соседке по дому Настасье Кински. Это помогло мне перестать бояться. Мне нравилась моя роль: Джеки Темплтон – резкая, серьезная и отважная девушка, работающая репортером. Им хотелось видеть кого-то наподобие Марго Киддер, которая играла Лоис Лейн в фильме «Супермен»[35]. Этот фильм был очень популярен несколько лет назад. У меня были темные волосы, зеленые глаза и кое-что еще, а именно – хрипловатый голос, в котором было что-то убедительное. Наверное, эта легкая сиплость одновременно подчеркивает твердость и слабость характера.
И я получила роль, испытывая при этом радостную эйфорию и страх. Джеки Темплтон должна была стать для меня действительно важной ролью. Вообще, играть в мыльной опере – большой труд, который отличается от работы в других телевизионных программах и фильмах. Только в мыльных операх актер должен заучить тридцать страниц текста, чтобы отснять все это в один день. Возможно, нам могли бы давать сценарий примерно за два дня, но существовал организационный предел того, сколько диалогов можно реально подготовить за день вперед. На выходные могли дать несколько сценариев сразу, чтобы понять, как развивается сюжет. А обычно было так: вот ваши сцены – разберитесь с ними.
Оно того стоило. Впервые за всю свою жизнь я знала, что конкретно могу себе позволить купить из еды или одежды, хватит ли мне денег, чтобы оплатить коммунальные услуги и аренду квартиры. Когда я начала сниматься в телесериале, мне было стыдно приезжать на студию на своем стареньком «Фольксвагене». Поэтому я парковалась на ближайшей улице, а потом шла пешком вдоль ворот. Помню, как мне стало неловко, когда один из охранников спросил:
– Вы знаете, что парковаться можно на нашей парковке, да?
И я поняла, что он видел меня в машине. Первой покупкой, когда я накопила достаточно денег, стала новая серебристая «Хонда Аккорд». И меня переполняла гордость, когда я проезжала мимо охранника, чтобы припарковать автомобиль.
«Главный госпиталь» стал для меня школой жизни, в которой для начала нужно было разобраться. И риска здесь было намного больше. Я понимала, что мыльная опера могла изменить мою жизнь к лучшему. Не хотелось, чтобы люди видели во мне слабость. Со стороны казалось, что я добивалась всего, чего хотела, но в это время мой внутренний компас искал направление, чтобы преодолеть неуверенность в себе. И я начала пить.
В течение дня у нас всегда было свободное время, пока записывали кадры с другими героями. Но этого времени было недостаточно, чтобы выйти из здания и куда-нибудь сходить. Поэтому я проводила время с Энтони Гири – он играл Люка Спенсера. Когда нам не нужно было на съемочную площадку, мы сидели у него в гримерке. Энтони всегда ходил с каким-нибудь ликером, который он смешивал с кока-колой, чтобы никто не заметил. Я никогда не отказывалась выпить с ним – как-никак он был звездой этого сериала. И получается, если звезды себе такое позволяют – значит, это нормально.
Дома у нас с Фредди не было ничего из спиртного, кроме обычного пива. Проблема была в том, что, как только я начинала пить, остановиться было сложно. Не было у меня внутреннего голоса, который говорил бы:
– Убирайся отсюда! – закричал он. – Убирайся к чертовой матери!
Это быстро отрезвило меня. Все повернулись в нашу сторону, когда Фредди потащил меня к двери. Подобное унижение, связанное с выпивкой, было первым.
Одно дело – когда ты вечером выпиваешь в клубе, а другое – когда занимаешься этим на работе.
Меня вместе с другими звездами «Главного госпиталя» пригласили на пресс-конференцию для преданной аудитории телесериала. Все началось в самолете, когда я начала заказывать напитки у стюардессы, потом добралась до отеля и осушила весь мини-бар. Я была так пьяна, когда началась пресс-конференция, что не могла стоять на ногах.
На следующий день я чувствовала себя ужасно. Зависимость от алкоголя вызывала в памяти моих родителей и делала нас похожими, напоминая о месте, откуда я пришла, а я не хотела возвращаться назад, – только вперед, в будущее, которое себе представляла. И я резко бросила пить.