Дем Михайлов – Запертый-2 (страница 6)

– И ради этого ты меня сюда и позвал? – искренне удивился я такому давлению, должному направить меня, куда нужно. – Тогда ты зря потратил деньги – я так и думал поступить.

– И это будет правильным решением, сурвер Амадей. Но позвал я тебя не за этим – я хочу предложить тебе нечто вроде постоянной подработки, что к тому же со временем добавит тебе чутка бунтарской, но в целом положительной репутации. А тебе она не помешает. Не помешает тебе и предлагаемая мной зарплата в обмен на право заявить твое имя в наших рядах. Что скажешь?

– Что скажу? Скажу, что я ничего не понимаю, – ответил я. – «Наши ряды»? Это кто вообще? И за что зарплата?

– Зарплата сдельная и с бонусами за усердную работу и деятельное участие. Плюс постоянная зарплата, скажем, в пятьдесят динеро в месяц и освобождение от ежемесячных взносов в обмен на право заявить твое имя в наших рядах.

– Так в чьих рядах-то?

– ВНЭКС, – ответ прозвучал емко, лаконично и понятно.

Вот, значит, куда угодил Золотой Мальчик – и я этому ничуть не удивился. Действительно под стать его резкому и сильному характеру, если верить тому, как его описывают местные легенды.

ВНЭКС – это одна из политических партий Хуракана.

Расшифровывается просто – Внутренняя Экспансия.

Хотя есть еще неофициальная и горячо отрицаемая партией расшифровка – Внешняя Экспансия.

Партия ВНЭКС. Не самая многочисленная, совсем не консервативная, не слишком уважаемая, но при этом реальная партия с достаточно большим количеством членов, преимущественно состоящим из молодежи и людей среднего возраста.

ВНЭКС пришла к нам с верхних этажей. И узнали мы о ней благодаря значку на лацкане пиджака старшей помощницы нашего вялого Смотрящего Шестого уровня, когда по всем еще действующим экранам шли предвыборные дебаты. Помощница «эльфийка», энергичная, улыбчивая и симпатичная Нэнси Клевер была членом ВНЭКС и занимала в партии достаточно высокое положение, судя по золотому цвету лацканного значка.

Как резко и мощно запахло политикой – столь же вонючей штукой, как и Культ Экспульсо.

Я перевел взгляд на собеседника и уставился ему на грудь. Правильно поняв мой интерес, он с улыбкой ответил:

– Цвет золотой. Обычно значок всегда при мне, но завтра важное собрание, и я отдал костюм в чистку. Да и отдохнуть хотел от костюма с галстуком. Немного побыть в неформальной обстановке. Но могу показать партийное удостоверение, если не веришь на слово. Показывать?

– Да и так верю, – ответил я. – Верю…

– А чего вид такой задумчивый, Амос?

– Пытаюсь вспомнить, чем вы там занимаетесь в вашей партии, – ответил я, перекручивая в голове беспорядочную массу известной мне информации обо всех организациях убежища Хуракан. – Вы же не из тех, кто требует запретить атеизм, а религию Экспульсо официально признать господствующей?

– Ну нахрен, – просто ответил Инверто. – Я в богов не верю, Амос. И тебе не советую. И дымом никаким дышать не надо – вредно это для головы и легких. У ВНЭКС схожие с моими убеждения – иначе бы я не состоял в ее рядах.

– Уже начинаю проникаться к ВНЭКС искренним уважением, – вздохнул я и вернулся к остывшей яичнице. – А можно мне еще еды заказать?

– Ты не наелся?

– Не наелся, – с удивлением признался я, прислушиваясь к ощущениям тела. – Хочу еще еды. А потом хочу пробежать еще десяток километров.

– Заказывай все, что хочешь. Но бегать только после нашего разговора, да?

– Конечно. Я тут порылся в голове и толком ничего о вас там не нашел. Можно чуть больше подробностей? Если судить по названию, то вы за внутреннее расширение, верно?

– Абсолютно точно. Главный постулат, главная догма и главная идея ВНЭКС состоят в том, что нашему виду хомо сапиенс категорически не свойственно сидеть запертыми в консервной банке столетиями. Мы не такие, Амос. Мы – люди. А это значит, что мы те, кто всегда будет царапать стенки своей клетки.

– «Клетки»?

– А как еще? Хуракан спасает нас. Но он же и сдерживает нас. Мы – пленники Хуракана. И из-за его неизменных размеров мы ограничены во всем: в производстве еды и сырья, в количестве жилых и рекреационных помещений, в исследовательских площадях, в нашей популяции. Вода либо течет, либо умирает – это один из наших девизов, Амос. В застойных местах нет будущего. И если не мы, то наши потомки обречены на вымирание. А я, как отец двоих детей, двух юных сурверов, более чем заинтересован в том, чтобы подарить им славное будущее. Нам нужны новые площади! Нам нужно больше пространства! – поняв, что говорит уже слишком громко, он вытер губы ладонью и улыбнулся: – Извини. Я, как всегда, увлекся и превратил мирную беседу в агитационную проповедь. И это ведь только первый пункт в нашей партийной доктрине. Озвучить остальные?

– А можно не про доктрину, а про то, чем вы конкретно занимаетесь, – попросил я, глядя на возвращающегося официанта и думая над тем, что заказать из сладостей. – Даже не вы, а то, чем буду заниматься я, если соглашусь.

– О! Тут все просто, Амос. Ты будешь исследователем, – Инверто Босуэлл широко улыбнулся. – Но главное – мы используем твое имя и недавние события в нашу пользу. Двойная выгода – и в выигрыше останутся все.

– Как именно вы используете мое имя? – я не стал улыбаться в ответ и сейчас жалел, что не прихватил с собой сурвпад, – У тебя нет листа бумаги и чернильной ручки?

– Конечно, есть, – фыркнул он. – Сурвер всегда должен иметь при себе блокнот – ведь важные для сообщества и экономии ресурсов идеи могут появиться в любой момент. Разве не этому нас учили в школе? Вот, держи. Решил сделать заметки?

– Решил, – кивнул я, принимая небольшой блокнот и толстую чернильную ручку.

Отвинтив колпачок старой красной ручки, я полюбовался серебристым титановым пером с вырезанной на нем звездой – эмблемой «Россогора» – и тяжело вздохнул. Мне бы такую вещь!

– Лист вырвать можно будет?

Инверто махнул рукой:

– Забирай себе весь блокнот – мой дежурный дома вместе со значком. Но ручку не отдам, даже не надейся. Семейная реликвия, передаваемая из поколения в поколение. Россогорцы умели делать вечные вещи.

– Согласен.

Открыв блокнот, я вывел жирно «ВНЭКС» и написал ниже «новые территории», после чего сделал дополнительный заказ обрадованному таким объемом официанту, не забыв про кофе, а затем кивнул терпеливо ждущему Золотому Мальчику:

– Так чем обычный чистильщик может помочь такой крутой партии, как ВНЭКС?

– А вот и сарказм с низов общества подоспел, – рассмеявшись, он постучал пальцами по столу, собираясь с мыслями, и наконец заговорил о конкретике: – Для начала скажу о том, как мы планируем использовать твое имя. Тут все просто: я уже собрал в большую дурно пахнущую кучу все то, что с тобой произошло в последнее время, после чего с помощью ассистентов обработаю эту мешанину таким образом, чтобы получился громкий и ясный посыл всему Хуракану – наша молодежь загнивает на корню! Никого обвинять не собираюсь, а тебя я покажу не как проблемную личность, а как работящего паренька, столкнувшегося с ведущими совсем иной образ жизни ровесниками. Основной удар будет нанесен по Шестицветикам, которые, как по мне, представляют собой олицетворение агрессивного радикального феминизма, да еще и пытаются диктовать свои условия целому уровню! Ты испытываешь теплые чувства к Шестицветикам, Амос?

– Не испытываю, – ответил я, делая в блокноте пометки.

– Если я правильно понимаю, ты решил постричься налысо, как того требовали санитарные правила в связи с перхотной чесоткой. Ты поступил, как правильный сурвер. Но Шестицветики остались твоим поступком недовольны и попытались избить тебя – что им частично удалось. Разве подобное поведение нормально для истинных сурверов? Где здесь кредо сурверов? Ты улавливаешь мысль?

– Улавливаю…

Убедившись, что я внимательно слушаю, Инверто продолжил перечислять пункты, и вскоре его замысел начал вырисовываться во всей красе.

Охренеть…

Я был нужен даже не как ключевая, а как узловая фигура серого и неудачливого, но законопослушного сурвера, что раз за разом поступал правильно, но вместо награды получал лишь побои и насмешки.

Сначала я подвергся вымогательству и избиению. Следом я, чтобы облегчить обработку ран на затылке и выполнить указание администрации уровня, на свою беду решил обрить голову, за что снова был избит радикальной женской полулегальной группировкой, а когда вернулся домой, то застал там пьяную разгульную компанию, раскуривающую тасманку и попытавшуюся выгнать меня из собственного жилища. Не остановившись на этом, Босуэлл потащил колючую нить повествования дальше, используя меня подобно связующей все воедино игле и пропихивая через начало каждого нового события, пока все не уперлось в лязг закрытой мной решетки и запертый замок, отрезавший путь твари. Финалом выступила смерть напавшей на меня девки с битой.

Закончив, Инверто припал к бокалу с остывшим кофе, выжидательно глядя на меня и ожидая, пока я разберусь со всей этой достаточно стройной конструкцией.

А что тут разбираться?

Серый мышонок сурвер, пугливый и забитый, в финале оказался настоящим героем, который к тому же изо всех сил пытался спасти несостоявшуюся убийцу, но не сумел этого сделать. Герой!

Герой ли Амос? Да, несомненно. Он герой!

Кто виноват в случившемся? Еще молодые, но уже сбившиеся с пути ребята, прельстившиеся бездельем и раскуриванием тасманки? Разве не сами они виновны в том, что сбились с истинного сурверского пути? Но действительно ли они злодеи? Что-то не верится, что Шестой уровень убежища Хуракан мог породить столько негодяев!