Дем Михайлов – Грань забытых земель (страница 7)
– Теперь есть! – улыбнулся я и похлопал ладонью по траве: – Вот оно – счастье наше простенькое и дешевое, но настоящее! Костер, друзья, шикарный закат и понимание, что завтра будет не легче…
Ненадолго над холмом повисла звонкая тишина, и я ее и нарушил, вернувшись к роли лидера, а они всегда ломают кайф:
– Доделываем все мелкие дела – и выходим в реал отсыпаться. Первым на страже остается Бом – у него там еще немало возни.
– Согласен, – проворчал полуорк.
– Затем Орб, потом я, а остальные спят до упора. Сбор прямо задолго до рассвета, – глянув на Затти, я напомнил: – Добрая девушка нас предупредила, что раз Скулла далась нам так тяжко, то Рачьи Озера нам не пройти. Так что…
– Будем качаться и снаряжаться до упора? – предположил Док.
– Именно, – подтвердил я и протянул ему дымящийся початок: – На, откуси кусочек.
– Она же ядовитая!
– Ну ты же медик – а они любят испытывать на себе всякое.
– Сдохну я…
– Бом не сдох.
– Бом дуболом зеленый, а я – мыслитель…
– Эй!
– Всего кусочек, – я улыбнулся шире. – Должны же мы знать, как здешний маис влияет на наши когнитивные способности…
– Пагубно! Пагубно влияет! Хотя черт с ним… надо быть открытым новому и неизведанному. Ну-ка!
Через пару мгновений приютивший нас холм накрыло истошным воплем:
– Погиба-а-а-а-ю-ю-ю! О черт! Вы это видите? Рука дымится! Нет! Уже горит! Горю-ю-ю!
– Тушите его!
– Воды!
– Какого лохра он полыхнул?! Тушите его!
– Затти! Помоги с водой!
– Серебруха!
– Ладно!
– Эх… продешевила…
Хреновый я все же спутник жизни для своей почти супруги – так мне Бом сказал, опустившись на корточки рядом с горкой жареных початков и сгребая их в свой мешок. На мой логичный возмущенный привскок он ответил просто: а кто обещал подруге барбекю до заката и танцы до рассвета?
Вот тут меня и проняло горячей волной стыда, что переросла в бурю спешных действий, стоило мне взглянуть на время.
Я ведь еще не опоздал!
Смущаясь и даже стыдясь своей непостоянности и лоховатости как командира, я переиначил смены, и в результате первым на стражу вставал Док, следом за ним Храбр, а потом уже я. Бом и Орб будут отсыпаться – полуорку я был глубоко благодарен за напоминание, а ушастому в последнее время не доверял, учитывая его залипшие на Затти глаза.
Попрощавшись с половиной друзей, на остальных надвинулся со страшными глазами и потребовал не задерживаться, так как это будет проявлением максимальной невежливости – и это после того, как я сам благополучно забыл обо всем.
Вот что Вальдира делает… а мои дырявые мозги в этом ей активно помогают.
Вспышка.
До скорой встречи, Вальдира…
В последние дни после выхода из игры, я, еще не привыкнув к нашему новому удивительному обиталищу, некоторое время разглядывал стены, портреты, старомодное практичное убранство… но только не этим вечером. В этот раз, едва отключившись, я сразу рванул в ванную комнату, по пути вливая в себя бутылку теплой воды. Едва не захлебнулся, но справился и вскоре уже яростно намыливал сероватую физиономию, а глазами искал бритву…
Через двадцать минут я довел себя до телесной чистоты эпического уровня «огурчик скрипучий». Идеально выбритый, поприседавший перед душем, чтобы к посеревшей коже прилило хоть немного крови, аккуратно расчесанный, благоухающий одеколоном, я бодро прыгал на одной ноге к двери, другой стараясь попасть в штанину старых верных джинсов. Я уже почти вышел, но что-то внутри властно остановило мой дурной порыв, заставило оглянуться… и рядом с кроватью я обнаружил сложенные серые брюки, белую футболку и вроде как рубашку. Сверху лежал листок бумаги…
В коридор я вышел истинным таежным джентльменом, попутно пытаясь понять, надо ли заправлять футболку в штаны, если она под рубашкой или нет. Так и не сумев вспомнить, что об этом вкрадчиво шептали с экранов гуру никогда не интересовавшей меня мужской моды, я оставил все как есть – спереди заправлено, сзади торчит – и ускорился.
Место для барбекю было чуть в стороне от дома, неподалеку от спортивной площадки. Благодаря оставленному Кирой посланию, я знал о возложенных на меня обязанностях и сразу приступил к делу. Убрав с большого мангала укрывной материал и вооружившись лопаткой, я вычистил из него всякую мелочь, после чего наведался к небольшой поленнице под навесом, и вскоре вспыхнул огонь. Следом я разжег еще пару костерков поменьше в двух высоких костровых чашах по бокам площадки. Затем настала очередь небольшой застекленной беседки, где я включил свет и две антимоскитные лампы. Пошарив за массивной дубовой балкой – вроде бы дуб, хотя в реальном мире я точно не спец по древесине, – нашел еще пару выключателей, и дорожки осветились мягким светом из окутанных побегами фонарей. Оглядев дело рук своих, я удовлетворенно кивнул – выполнил начальные пункты на отлично.
Красота! И при этом меня не отпускало чувство неловкости.
Буквально все мои мужские инстинкты кричали, что в этом месте хозяйничать нельзя. Здесь мне можно быть только скромным гостем, знающим свое место, сидящим с бутылкой пива на складном стуле и смотрящим, как настоящий хозяин этого дома чистит мангал, укладывает сухие поленья, с одной спички умело разжигает пламя, в то время как на укрытом пленкой подносе лежат ждущие своего шампуры с правильно нанизанными кусками выдержанного в маринаде мяса.
Все это место было создано с продуманной любовью и пониманием, что оно – на все оставшиеся годы, что и через десять или двадцать лет хозяин по-прежнему хотя бы раз в неделю будет над тлеющими углями готовить вкуснейшее сочное мясо для своей семьи, одновременно наблюдая, как растут дети и все хорошеет год от года жена.
Так… это я уже воображать начал. Тряхнув головой, заставил ненужные мысли вылететь из головы и пошел искать веник или метлу. Об этом Кира не просила, но я все же вымел всю площадку и дорожки от листьев, хвои и мелкого сора, не забыв обмести и массивные широкие подоконники.
– Хозяйничаешь? – пробасил подошедший Бом, явившись не один, а в компании двух гирь.
– В том-то и дело, – вздохнул я, опираясь на ручку старой метлы. – И ощущения от этого не очень. Не знаю, как объяснить, но…
– А и не надо, – буркнул атлет, опуская вызывающий у меня опасения спортивный инвентарь на дорожку. – Я сам постоянно ощущаю себя как поселившийся в пустой медвежьей берлоге кролик. Тут пахнет медведем, всюду его когтистые следы, клочки шерсти и вроде как в углах еще не до конца стих его сиплый грозный рев.
– Вот! В точку! – обрадовался я. – И ты тоже, значит?
– Не знаю, кто здесь хозяин, но мужик он особый, – хмыкнул Бом и задумчиво покачал головой. – Из тех, кто даже на скале оставит отпечаток своего пристального взгляда… А он вообще разрешил тут огонь разводить и мясо жарить? Не дай бог придет на запах…
Я сначала поежился, а потом рассмеялся и пожал плечами:
– Ну… мы будем рады.
– Влажно испуганы – но рады. Да?
– Ну тебя. А гири ты зачем приволок?
– А твои дельты не в обиде на свою заброшенность? – удивился Бом, глядя мне в плечо.
– Мои дельты, альфы, гаммы и булки в полном порядке и просят забвения! – уверенно заявил я. – А еще я весь намытый, сбрызнутый парфюмом, в чистой одежде и… обессиленный. На турнике я могу только повисеть – и только если меня поддержит петля на шее. Присесть могу разве что на вон тот стул, и пусть мне втиснут в руку гантель в виде бутылки с пивом…
– Ну, не наговаривай на себя, – ласково улыбнулся нависающий надо мной амбал, лениво отмахиваясь от комаров и моих жалобных слов. – Ты дышишь нерастраченной энергией! Давай покажу тебе толчок гири одной рукой – просто шикарнейшая штука…
– Не надо!
– Да надо, надо… Ты же не хочешь быть из тех, кто просто сел и сожрал незаработанное тяжкой треней вкусное жирное мясо? Это ведь буквально оскорбление всех спортсменов мира! Тебе не стыдно?
– Да мне пофиг!
– Сотни тысяч людей сейчас стоят в планке или делают тысячный подход на пресс, мечтая хотя бы о кусочке поджаристой свининки – и то не сегодня, а через недельку…
– А миллионы людей едят мясо без всяких таких извращений! О… надо бы полешков докинуть… Ты не в курсе, сколько там мяса замариновали? Можешь размяться, кстати – сходи на кухню, притащи подносы тяжелые.
Мне на плечо опустилась тяжелая рука:
– Мы принесем подносы вместе, – гора мышц широко улыбнулась: – Попозже… когда наши дельты будут гореть таким страшным огнем, что им позавидует пламя мангала, а дрожащие руки будут висеть, как перебитые плети винограда…
– А подносы тогда как принесем?!
– С радостной болью…
– Не хочу я так! Стой! Чего ты мне суешь эту гирю?! Не надо!
– Да ты просто погладь эту пудовую милашку… проведи пальцами по ее крутому бочку – ощути, как много она может тебе дать…
– Не буду я ее гладить! У меня был тяжкий трудовой день… Люди! Помогите! Человека насильно к спорту приобщают!