Делия Росси – Жена Его сиятельства (страница 10)

Взгляд его не отрывался от жены. Джулия с интересом слушала рассказ Криса о литературных новинках. За грудиной снова возникло противное давящее ощущение – привычное, но от того не менее неприятное. Вспомнились слова Джонаса. «Не больше трех лет, Ваше сиятельство, – зазвучал в голове дрожащий голос доктора. – Очень изношенное сердце». Что ж, он прожил дольше. И, даст Бог, проживет еще.

– Дорогая, ты не против, если мы с Кристианом тебя покинем? – спросил Норрей. Ему не хватило сил изображать радушного хозяина. Хотелось поговорить с племянником, дать ему инструкции. Кто знает, как скоро придется платить по счетам? Костлявая не ждет, а он должен быть уверен, что все сделал правильно. – Нам нужно кое-что обсудить.

Джулия посмотрела на него, и в глазах ее он заметил облегчение. Что ж, он знал, как тяжело дается жене роль невозмутимой графини Уэнсфилд.

– Разумеется, дорогой, – кивнула Джул, поднимаясь из-за стола. – Приятного вечера, господа, – улыбнулась она, направляясь к дверям.

Джулия вышла из столовой, не придав значения взглядам, которыми проводили ее граф и Конли.

Она привыкла к тому, что визиты Кристиана всегда заканчиваются одинаково – дядя и племянник надолго уединяются в кабинете и расходятся далеко за полночь.

Оказавшись в своей спальне, она устало опустилась в кресло и прикрыла глаза. Что ни говори, а ей тяжело давалась всегдашняя невозмутимость. В приезды Конли Джулии приходилось особенно тщательно контролировать себя. Чуть более теплая улыбка, адресованная Кристиану, или искра заинтересованности, мелькнувшая во взгляде, – и все, изощренное наказание от мужа обеспечено.

Джул со вздохом поднялась с кресла и подошла к трюмо. В его темной глади отразилась миловидная девушка с грустным взглядом серо-зеленых глаз. Колеблющееся пламя свечей придавало им особую глубину и блеск, а тусклое старинное зеркало окутывало фигуру ореолом таинственности. Казалось, в его недрах живет совсем другая Джул – яркая, смелая, независимая.

Джулия улыбнулась – и незнакомка ответила ей загадочной улыбкой; провела рукой по волосам – и девушка в зеркале сделала то же самое, только с небольшим опозданием.

Чудеса!

– Эй! – тихо позвала Джул.

Губы двойника шевельнулись.

«Глупости какие! – рассердилась Джулия. – Далось мне это зеркало?».

Она фыркнула и принялась вытаскивать из прически шпильки. Одна, вторая, третья… Заколки с тихим звоном падали на дубовую полку трюмо, а рыжие пряди, освобождаемые из их плена, укрывали незнакомку в отражении густым золотым облаком.

«Красиво, – вынуждена была признать Джул. – Даже очень».

Она не была тщеславной и легко относилась к собственной внешности, но сегодня все выглядело чуточку иначе, и самые обычные вещи казались особенными.

Наверное, это луна виновата. Вон, какой свет яркий. Даже свеча не нужна.

Джул взяла щетку и легко провела ею по распущенным волосам. Раз, другой… Ей нравилось это ежевечернее действо. Неторопливые движения рук, их нарочитая неспешность, блеск послушных взмахам расчески прядей – привычный ритуал дарил ощущение незыблемой стабильности.

Неожиданно Джул замерла.

– Это еще что? – прошептала она.

Всего на мгновение ей показалось, что в глубине массивной рамы мелькнула какая-то тень. Мужское лицо, яркие глаза… Джулия опустила щетку и стремительно обернулась, но в комнате никого, кроме нее, не было. Чудеса… Нет, точно луна виновата! В такие ночи вечно что-то мерещится.

Джул заплела свободную косу и внимательно вгляделась в отражение. Да нет, все как обычно.

Правда, волнение, легко угадываемое во взгляде, ей не понравилось. Глубоко вздохнув и приказав себе успокоиться, она удовлетворенно улыбнулась – совсем другое дело! Ровное, безмятежное выражение лица пристало графине Уэнсфилд гораздо больше.

Она плотнее запахнула шаль, надела мягкие домашние туфли и выскользнула из комнаты.

В узком коридоре было темно и тихо. Очень тихо. Ни скрипа половиц, ни доносящегося из комнат треска догорающих поленьев, ни шагов прислуги. Казалось, старый замок затаился и ждет. Наблюдает. Шпионит.

Джул передернула плечами, подняла свечу повыше и пошла к лестнице. Не к широкой парадной, что выходила в холл, а к узкой обходной, которой пользовались слуги. Миновав пару пролетов, она свернула налево и направилась к библиотеке. Конли привез несколько новых книг, одну из которых нещадно ругали критики… Вот ее она и собиралась почитать.

Рядом с кабинетом графа темный коридор пересекала яркая полоса света, а из-за неплотно прикрытой двери доносились приглушенные голоса. Джул невольно замедлила шаг. Нет, она не собиралась подслушивать, оно как-то само собой получилось.

– Джулия точно ни о чем не догадывается? – послышался низкий голос Конли.

Раздалось звяканье стекла и негромкий кашель графа.

– Откуда? – голос Уильяма звучал надтреснуто. В нем больше не было ни капли благодушия, одна только усталость. – Это же Джули. Чистая, правильная Джули, верящая в добро и справедливость. Плесни мне тоже вина, – обратился граф к племяннику.

Джулия затаила дыхание. Теперь-то она точно не собиралась уходить, пока не поймет, о чем идет речь.

– Я бы лучше выпил бренди, – задумчиво протянул Конли. – Но вы уверены, что рассчитали все правильно, дядюшка? – после небольшой паузы переспросил он.

– Поверь мне, Крис, – тихо ответил лорд Норрей. – Джулия идеально подходит на эту роль. Они ни за что не откажутся. Я бы на их месте точно не отказался.

Джул насторожилась. Откуда в словах Уильяма столько горечи? О чем он говорит? И почему так тревожно сжимается сердце?

– Но ведь она не является урожденной графиней Уэнсфилд. Вы не боитесь, что наши… э-э… друзья… сочтут это оскорблением?

– Успокойся, я знаю, что делаю, – голос мужа звучал хрипло, словно графу не хватало воздуха. – Все уже подготовлено…

Неожиданно лорд Норрей закашлялся, и Джул, испуганно вздрогнув, отпрянула от двери. Попятившись, она осторожно отошла от кабинета и направилась к библиотеке, стараясь шагать как можно тише. Подслушанный разговор ее встревожил. О чем говорил Уильям? Что он задумал? В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Джулия нахмурилась, пытаясь сообразить, что значили слова мужа. На какую роль она подходит? И что за таинственные «они», которые не смогут от чего-то там отказаться? Если бы не опасение, что лорд Норрей пошлет слугу за бренди и обнаружит ее присутствие, она ни за что не сдвинулась бы с места, пока не поняла бы, о чем говорили мужчины.

Дойдя до библиотеки и захватив со столика новомодный роман, Джулия незаметно вернулась в свою комнату. Сердце ее стучало взволнованно. Как узнать, что задумал Уильям? О чем говорил с Кристианом? Быть может, речь шла о каких-то безобидных пустяках? А она переполошилась и со страху напридумывала всяких глупостей. Или нет?

Она попыталась успокоиться, но тревожное сомнение, поселившееся внутри, не отпускало. Слова мужа не шли у нее из головы, заставляя переиначивать их так и эдак, искать смысл в непонятных фразах и зловещих, как ей казалось, интонациях. И ведь не спросишь у супруга, что он имел в виду. Не признаваться же в том, что она подслушивала? И Конли ничего не скажет, можно не сомневаться.

Джул переступила порог спальни, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. На душе было тревожно. «Наши друзья…» – вспомнила она слова Конли. Знать бы, о ком он говорил…

Она переоделась в ночную рубашку и, зябко передернув плечами, скользнула в постель. Умница Клара позаботилась о своей хозяйке, положив в изножие кровати горячую грелку. Как же кстати! Может, хоть это прогонит заползающий в душу холод? Джул бросила взгляд на тускло поблескивающее трюмо. Машинально, скорее, по привычке. А потом подоткнула одеяло, устроилась в постели и попыталась погрузиться в историю страстной любви Хитклиффа и Кэтрин, но мысли ее то и дело возвращались к подслушанному разговору. Что же задумал Уильям? Какие испытания ждут ее впереди?

Джулия отложила книгу и устало вздохнула. «Ладно, – решила она. – Хватит мучиться. Рано или поздно все станет понятно».

Утром Клара передала, что лорд Норрей с племянником уехали в Лондон.

– Уж так торопились, Ваше сиятельство, – помогая Джулии одеться, рассказывала горничная. – Даже от завтрака отказались.

– А граф не говорил, когда вернется? – задумчиво глядя на Клару, спросила Джул.

– Нет, миледи, – покачала головой девушка. – Но милорд оставил вам записку. Она в библиотеке.

Джулия кивнула. Что ж, иногда Уильям отправлялся по делам, видимо, и в этот раз решил воспользоваться приездом Кристиана и вместе с ним наведаться в город. Интересно, как надолго уехал граф?

Она позавтракала, дала указания экономке и прошла в библиотеку. На небольшом столике, как и говорила Клара, обнаружилась сложенная пополам записка, в которой граф уведомлял жену о том, что на неделю уезжает в Лондон.

«Моя дорогая Джулия, – писал Уильям. – Дела вынуждают меня Вас покинуть, но я надеюсь вернуться как можно скорее. Думаю, к концу следующей недели я уже буду дома и смогу вновь наслаждаться Вашим прекрасным обществом. Постарайтесь не скучать в мое отсутствие и ведите себя благоразумно. Не забывайте надевать на прогулки теплую шаль. Надеюсь по прибытии застать Вас в добром здравии. Остаюсь любящий Вас Уильям Дэвид Норрей, граф Уэнсфилд».