Дегтярёва – Палиндром (страница 8)

Бледно-жёлтый комбинезон был испачкан уже к полудню. Тогда мы с Марком и парой ребят, приезжавших сюда на каникулы к своим родственникам, ловили лягушек у озера, которое находилось далеко-далеко в лесу. В один из таких дней Марк словил одну толстенную лягушку и подсунул мне в руки, думая, что я испугаюсь или начну брезговать. Но я, вопреки его ожиданиям, прижала её к щеке, а после потянулась губами, чтобы поцеловать. «Ф-у-у!» — протяжно завыли мальчишки, заметив, как я нежно обращалась с этой жабой. Не помню, коснулась ли я её губами, но, выпустив лягушку обратно в воду, полезла слизкими руками прямо к лицу Марка. Тот пытался отмахнуться, но я все равно успела обмазать его нос озёрной жижей. Вместо того чтобы начать ругаться и возмущаться, Марк резво засмеялся, а я подхватила этот смех. К сожалению, то озеро давно высохло, оставив лишь призрачный след в моей памяти.

— Однажды, когда я был пьян, рассказал часть того, о чём молчу. И теперь Джо поплатился за это знание, понимаешь? Я понятие не имею, кто это всё делает и зачем. Но с его больной фантазией устал бороться...

Смех мгновенно исчез, словно глубокая тень, разрезав и без того его усталое, осунувшееся лицо.

— О, милый Марк... Ты меня знаешь, я бы никогда тебя не выдала.

— Да, ты бы никому не сказала, но ведь и Джо молчал... — ответил Марк, посмотрев на меня исподлобья.

— Ты сообщал полиции об этом? Альберт бы наверняка выслушал.

— Да, я ездил к нему после того, как мне прислали ту коробку. Альберт сообщил о цепочке. Зачем мне лезть туда ночью?!

Марк покосился на свой телефон, лежавший между нами на диване:

— Иногда кажется, будто обо мне знают куда больше, чем я рассказываю. Это-то и пугает, Лия.

— Мне знакома эта паранойя. Если взять хотя бы те фотографии или мои сны...

— Сны? Расскажешь, о чём они? — с воодушевлением отреагировал он.

В пучине, ставшей нашим домом, в этой всепоглощающей темноте ночного городка мой мандраж, не прекращавшийся с того самого кошмара, наконец затихал. Хотя нет, я солгала самой себе. Только в этот миг мне открылась правда: мандраж преследовал меня с самого приезда сюда. Я просто рьяно скрывала и подавляла его, лишь бы он не передался моему другу. А может, этот страх перешёл от него ко мне? Я рассказала ему всё как есть, пытаясь до мельчайших деталей описать ужас, душивший меня раз за разом.

— Это пиздец... Почему ты не рассказала раньше? — со странным изумлением выпалил Марк.

— А ты?! Да и что бы я сказала? Ты бы снова ответил, что я схожу с ума...

— Прости. Я не должен был себя так вести. Прости, прости, прости! — словно ребёнок, играючи, он стал нацеловывать меня то в правую, то в левую щёку. — Но я правда не знаю, где фотографии...

— Ха-ха-ха, хватит! У нас тут серьёзный разговор! — я пыталась увернуться, но Марк всё продолжал и продолжал обмазывать меня своими поцелуями прощения. — Там была фотография, в старой рамке. На ней ты, я и Сара. Это был последний год, когда мы ездили в лагерь, помнишь?

— Да, да! Я её отлично помню. Но, Лия, я не привозил ничего в квартиру и не ставил на комод!

— Тогда кто её принёс сюда?

Масштаб происходящей катастрофы казался необъятным для нас двоих: кто-то умело тянул за ниточки, выставляя нас кукольными клоунами, пляшущими по указке какого-то психопата.

«Но кто был этим психопатом?»

— Марк, ты сказал, что поехал к Альберту в участок, когда закинул меня домой?

— Верно.

— Но его не было в участке, когда ты приехал?

— Да... Он вернулся минут через тридцать или сорок, а потом устроил мне допрос с пристрастием. Долго мы там «болтали».

— После того, как ты меня отвёз собирать вещи, Альберт буквально через несколько минут постучался в мою дверь. Словно ждал...

— Ты... не говорила мне об этом.

— А когда бы я успела?

Пропасть, что успела разрастись между нами, потихоньку притягивалась берегами. Это были пугающие, леденящие душу события, но они парадоксальным образом радовали меня. Радовали осознанием того, что открытый диалог действительно мог объединить нас. Как раньше.

— Цепочка, которую нашли... Её подарила тебе твоя девушка, да?

Марк потёр пальцами нахмурившийся лоб:

— Джо рассказал?

— Не знаю ни о каком Джо!

— Очень смешно... Я боялся тебя потерять, потому и не рассказал.

— Ты бы не потерял меня. Зато я бы знала, что ты счастлив, что...

— Я не был счастлив, когда ты исчезла, — перебил он. — Не подумай, что я какая-то мразь, нет! Она была чудесной, понимающей, но очень... мягкой. Подарила мне эту дурацкую цепочку...

— Если она тебе не нравится, то почему же ты носил её?

— Чувство вины, Лия... Чувство вины.

Марк встал, чтобы открыть балконную дверь. Пластиковая ручка щёлкнула, впустив ледяной воздух в комнату. Он достал пачку сигарет, поджёг и протянул одну мне:

— Будешь?

— Буду.

— Ты же не курила?

— Недавно начала, — ответила я, затягиваясь горьким дымом.

С балкона открывался вид на город, заставший нас детьми. На тот самый город, который видел наши первые шаги и первые улыбки. Я горько улыбнулась, делая новую затяжку и вспоминая первую валентинку, которую мне подарили в начальной школе. Эта открытка была от Эрика. Марк учился на два класса старше, но, узнав об этом, он страшно разозлился на него. Выследил Эрика и спрятал его рюкзак в женском туалете. А мне потом признался, что хотел первым вручить мне открытку, и достал из своей школьной сумки неуклюжее самодельное сердечко.

«Зачем нам память, что калечит наши души? Я бы хотела помнить только хорошее. Как жаль, что с годами мы всё сильнее цепляемся за прошлое и всё отчаянней боимся будущего.»

— Я не злюсь, что вы с Джо вскрыли квартиру, кстати, — первым заговорил Марк, поджигая уже вторую сигарету. — Надеялся, что Альберт разберётся с этим раньше.

Я поджала губы, словно беззвучно извиняясь за этот поступок и за то уродливое безумие, что он повлёк за собой:

— Тебя ловили на краже, — уверенно произнесла я. — Откуда взялся долг перед Эриком?

Марк тяжело выдохнул дым в темноту:

— Даже у искренности есть предел.

— Сегодня нет предела вовсе, — возразила я, поглядывая на него.

Переминаясь с ноги на ногу от холода, Марк подпрыгнул пару раз, стараясь растрясти себя, покрутил головой и щёлкнул шеей:

— Мечтаю о горячем какао и тёплом, качественном сне! — задорно выпалил он.

— Качественный сон нам может только сниться, — отрезала я. — Ты снова перевёл тему.

Марк помрачнел, затянулся сигаретой и тихо произнёс:

— Сара долго болела... Когда ты уехала, она уже знала диагноз, просто не рассказывала, не хотела расстраивать тебя.

— Но она была такой бодрой, когда я умчала...

— Она мастерски делала вид, что всё хорошо. Не хотела, чтобы ты возвращалась.

— А когда умер мой отец? — уточнила я, почему-то забыв точную дату его кончины.

— Тогда всё уже было известно. С работой в городе было туго, я еле успевал учиться и подрабатывать за гроши. Я мыл посуду в забегаловке, если помнишь.

— Да, помню. Я же тогда ещё не уехала...

— Хм... Но ты тоже училась. Колледж... для тебя это было важно, я понимал. Именно тогда мы и пересеклись с Эриком. Они ведь с Альбертом из обеспеченной семьи, да?

— Вроде бы, — неохотно подтвердила я.

— Из обеспеченной, точно. Эрик тогда начал какой-то бизнес, втянул туда Джо.

— И Джо до сих пор с ним?

— Нет, что ты. Он быстро ушёл от Эрика. Нашёл себе каких-то ребят и стал самостоятельным «бизнесменом», ха-ха! — Марк невесело усмехнулся.