Дегтярёва – Палиндром (страница 7)

Джо лишь на секунду ослабил хватку, и Марк отбросил его от себя, пнув в колено ногой. Потеряв равновесие, Марк зацепился за дверной откос проёма, в котором уже стояла я, и с треском оторвал наличник. Старая побелка, также не выдержав удара, посыпалась на наши головы и отвлекла мужчин на миг от этих жестоких игрищ: едкий смрад гниения коснулся наших ноздрей, вызывая сильные рвотные позывы. Из глаз рефлекторно полились слёзы.

Перепалка прекратилась, когда атмосфера тягучего, тащащего в бездну ужаса окатила нас загробным холодом. Я не выдержала и, пытаясь добежать до лужайки, вывернулась наизнанку прямо на крыльце дома.

Судя по звукам, что раздавались внутри, Джо с Марком принялись лихорадочно вскрывать обшивку стен дальше; краем уха я слышала лишь их матерную брань, но в этот раз она была направлена уже не друг на друга.

Вскоре ко мне подошёл бледный Марк, похлопал по плечу:

— Лия, здесь же нет второго этажа?

— Нет, кх-х… — закашлялась я. — Только чердак.

— Лестница?

— Стремянка в моей комнате, в шкафу.

Он удалился. Я не хотела туда возвращаться — прекрасно знала, что они там могут найти...

— ЛИЯ! ТВОЮ МАТЬ, ИДИ ПОМОГАЙ! — бешено заорал из глубины дома Джо. — И дверь закрой! С этой стороны, Лия!

Кое-как я заставила себя зайти обратно.

Стремянка уже стояла под люком. Марк, не сумев выбить какой-то деревяшкой дверь, ведущую на чердак, передал эстафету новому брату по несчастью. Спустя несколько мощных ударов доски затрещали, проход поддался, и Джо, впихивая свой тучный зад, пролез наверх.

— Думаю, тебе лучше туда не лезть, — Марк мягко отодвинул меня ладонью, видя, как я ставлю ногу на стремянку. — Не хочу, чтобы тебе что-то угрожало.

— Ты сделал достаточно, чтобы было поздно о таком думать...— с грустью в голосе ответила я.

Прикрыв нос и рот плотным воротником футболки, я полезла следом.

Свет уходящего солнца еле-еле пробивался через щели в этот забытый Богом чердак. Потолок был слишком низким: встать во весь рост не получалось. Сгорбленный Джо, весь в пыли, сидел на корточках и истерично, жутко смеялся. Было слышно, как сегодняшний вечер вырвал из его души последний светлый, ранее не тронутый кусок.

Полиция приехала за считанные минуты. К сожалению, здесь было на что посмотреть. Убийца не просто оставил тело разлагаться на чердаке, но выпотрошил, словно рыбу, бедняжку Лизу. Он сломал её рёбра, выломал грудную клетку и... пришил к некогда юной коже мёртвых бабочек. Их были десятки, нет, сотни!

Внутренних органов в помещении так и не обнаружили. Вообще никаких улик, кроме пары смазанных следов.

«И что теперь расскажут нам в новостях? Был найден труп, который большую часть увечий перенёс ещё при жизни? Скажут, что нам не стоит переживать, но следует закрывать двери плотнее?»

Нас с Марком быстро выпустили из участка. Это удивило меня, ведь совсем недавно у Альберта были к нему... претензии.

Дорога к дому Марка сопровождалась оглушительной, гремящей тишиной. О своих вещах теперь можно было забыть, пока полиция оцепляет и разбирает остатки моего жилья.

В такой же тишине мы сели на диван. Уставившись на стену напротив, продолжали переваривать случившееся, но уже поодиночке — каждый зарылся глубоко внутрь себя. «Знать бы, почему твой сын мне лжёт, Сара...»

Я посмотрела на комод, где ранее стояли фотографии:

— Марк, — протянула я.

— Что?

— Фото с твоей матерью. Почему убрал?

На комоде теперь не было никаких фотографий.

— Там давно ничего не стоит. Ты о каком фото вообще?

— Сколько же сил ты тратишь на то, чтобы так много врать? — вспылила я.

— Если у тебя проблемы с головой, то шуруй к психиатру. Не обязательно ВСЁ на меня валить, — уверенно отчеканил он, нарисовав на себе гримасу отвращения.

— Видимо, это был сон, — промямлила я.

Марк ничего не ответил — психанул и ушёл к себе в комнату, звонко захлопнув дверь.

Этот звук раздался выстрелом в тишине. Бешеное дыхание блокировало мои мысли, но он знает. Марк точно знает, о каком я фото говорю. Он знает, что мы с Джо забрали ту посылку. Он не дурак — розовая кошечка отражалась в его зрачках, пока Джо душил его. Марк просто защищается? Ему страшно? Почему между нами разверзлась пропасть именно сейчас? Преодолевая все буреломы жизни и держа друг друга за руку, люди становится ближе — их связь становится крепче. Вера друг в друга неизбежно одержала бы верх над всей тьмой, роившейся над нами. Если только... если только он сам не был причиной этой тьмы.

Походкой ниндзя я подобралась к его двери, прислушиваясь, лёг ли он спать. Судя по всему, так и было.

«Или я просто хотела в это верить?»

Нужно было понять, что он так тщательно охраняет, но для этого следовало найти его телефон. И... фотографии. Я должна была доказать себе, что не схожу с ума, что меня водит за нос он. Или они все.

Я медленно выдвинула верхний ящик комода. Моя надежда тлела сигаретой, отзываясь в кончиках пальцев покалыванием. Первый ящик... Ничего. Второй... Пусто. Третий, самый нижний... Половица под моей ногой предательски издала скрип, когда я наклонилась. В это же мгновенье, превратившись в статую, я задержала дыхание. На секунду показалось, что за моей спиной кто-то есть, но, обернувшись, обнаружила лишь тюль, беззвучно танцующую от порывов морозного ветра.

Пусто.

Сдавшись, я осторожно задвинула последний ящик и решила проверить карманы его куртки, что висела в прихожей. Но в этот момент из комнаты Марка донёсся приглушённый голос. Он с кем-то разговаривал. По телефону. Ну, конечно, Шерлок! Какой смысл ему выпускать из рук потенциальную улику?!

Я прильнула ухом к двери, стараясь расслышать каждое слово:

— Нет.

— ...

— ИДИ К ЧЁРТУ! Я СКАЗАЛ, НЕТ!

— ...

— Мы о таком не договаривались.

— ....

— Хорошо, я понял.

Послышался щелчок завершённого вызова. Марк шагнул к двери, а я кабанчиком метнулась на диван, умудрившись снова удариться головой о проклятую спинку дивана.

Мне казалось, что я наделала достаточно шуму, что Марк будет ругаться на меня или, что ещё хуже, перестанет наконец притворяться тем милым мальчиком, который по ночам обнимает плюшевого зайца. Но он долгое время просто стоял, сжимая в ладонях телефон, и смотрел куда-то мимо меня, будто мучительно раздумывая, как начать разговор. Если вспомнить его несвойственную грубость, то, думалось мне, мысли тяжёлым грузом давили на его плечи. Вечная тайна никогда не остаётся вечной . Она просачивается наружу, заполняя каждую клеточку твоего тела, и, если голос совести ещё звучит где-то внутри, он даёт тебе знать: так дальше продолжаться не может. Ты не справишься.

Пока я растерянно вжималась в угол дивана, потирая свежую шишку, Марк подошёл и сел рядом. Видимо, как и мне, ему было невыносимо тяжело переносить всё это. Вот только мне отчаянно не хотелось бы, чтобы мы оказались по разные стороны баррикад. Не знаю, о чём именно он думал в данный момент, но Марк задрал голову наверх и... улыбнулся. Нет, скорее горько усмехнулся.

Затем повернулся ко мне, вяло, будто окончательно сдаваясь:

— Прости меня за всё. Знаю, я был груб. А ты знаешь, что я не хотел, — Марк положил свою ладонь на моё колено и начал медленно обводить его кругами. — Эти месяцы или даже... хах, даже весь этот год были чертовски дерьмовым!

Не понимая, на что он надеяться, я бережно убрала его руки с моей ноги и пристально посмотрела ему в глаза:

— Мы столько лет знаем друг друга, мне казалось, что мы по-настоящему с тобой близки...

— Ближе тебя у меня никого не осталось! — резко перебил он.

— И у меня никого нет ближе, — комок подкатил к горлу, слова давались с огромным трудом. — Поэтому перестань мне врать! Перестань скрывать непонятно что! Ты делаешь мне больно! Не только тем, что лжёшь, но и тем, что отталкиваешь меня!

— Знаю, знаю, знаю... Я такой кретин, да?

— Надеюсь, не хуже. Пойми, — сама перехватив его ладони, я начала гладить по костяшкам пальцев, что еще не успели зажить, — Я так хочу, чтобы у тебя всё было хорошо! — Мои глаза превратились в самый настоящий слёзопад. — Хочу, чтобы ты справился! Чтобы ты не знал больше боли, которую перенёс. Я говорю это не потому, что я твоя воспиталка, а потому что люблю тебя, дурака! Но ты пугаешь меня. Меня пугает каждый шорох и косой взгляд теперь. Разве ты не видишь, Марк, куда ведёт твоя ложь?

Он виновато потупил взор, явно собираясь с мыслями:

— Я тебя люблю, Лия. Если бы ты знала, как сильно люблю и как сильно пытаюсь уберечь от... От всего этого ужаса!

Марк подался вперёд, уткнулся своим носом в мой нос. В секунду, когда я попыталась отстраниться, он жёстко сгрёб мои волосы своей левой рукой, потянул к себе и впился в губы — словно пытался утолить жажду, которую ничто другое на свете не могло утолить.

Сердце щемило от происходящего. Оно пропускало удары, задыхалось от негодования, от волн чувств и эмоций, что хлестали нас по лицами последние дни. Марк наконец перестал давить, убрал руку и оставил напоследок самый нежный поцелуй, на какой только был способен.

Наше дыхание сбилось. Мы продолжали сидеть в сантиметрах друг от друга, жадно хватая воздух ртом.

— Пока ты не скажешь правду, я не поверю ни одному твоему слову «до», — полушёпотом произнесла я, боясь разрушить и без того хрупкий, внезапно воцарившийся мир.

Марк рассмеялся так звонко, словно сметая всё наболевшее за эти сутки. Этот смех не был злобным, вовсе нет. Он напомнил мне детство.