Дед Скрипун – Уйын Полоза. Книга первая (страница 17)

— Проболтался-таки дед. — Буркнул Максим.

— Когда тебя столько лет считают ничтожеством, то хочется повысить свой статус любым образом. — Посмотрел на него Угрюм. — Так что не осуждай. — И перевел взгляд на Помело. — А больше никого не видел? Может кто рядом сидел, и слышал ваш разговор?

— Не, не было никого, точно говорю. А из-за чего весь сыр-бор-то? — Рыжий подхватил котелок, плеснул бурую жидкость в оловянную кружку и протянул Угрюму.

— Пропал Профессор, и «Слово» не донес, а это очень важно. — Ответил тот. — Может еще чего вспомнишь?

— А чего тут вспоминать. Вышел я из «Едальни», курить очень хотелось, а спички с собой не взял, прямо напасть какая-то, всегда беру, а тут такой конфуз. Смотрю, Зануда, как всегда, на лавочке сидит и цигарку потягивает. Я подсел, прикурил, поболтали чуток, да домой пошел.

— О чем поболтали? — Уже не надеясь узнать что-то новое спросил Угрюм, отхлебывая их кружки чай.

— Он спросил, что нового в поселке, и с чего это я Скрипуху пивом угощаю? Ну ты сам Угрюм, знаешь его характер, все ему надо знать, на все свое занудное мнение имеет, и обязательно поучать начнет. Да я бы и не подсел к нему, если бы спички не забыл. Ляпнул я, что с Художником познакомится хочу, и что Скрипуха обещал нас свести, как только тот очнется, и дед ему «Слово» передаст. Вот и все. Пожалел потом, что сказал. Зануда такую демагогию затянул, что уши в трубочку свернулись. Едва отбрехался от него, и убежал.

— Так значит Зануда знал, про «Слово»? — Подскочил Угрюм.

— Ну так я же не знал, что это великая тайна. — Хмыкнул Помело. — А что за «Слово»-то такое?

— Меньше знаешь, лучше спишь. Не лезь куда не надо. — Рявкнул на него хозяин поселения, выплеснув в костер чай, и повернулся к Максиму. — Пошли, Художник Зануду трясти будем. Кажется мне, мы на настоящий след напали.

Глава 10 Оторва

— Да что же за напасть такая?! Меня видимо преследуют все эти таинственные исчезновения! — Максим сел за стол, и не сдерживая эмоций врезал кулаком. Смесь разочарования и злобы клокотали в душе, и не сдерживаясь выплескивались раздражением.

Зануда тоже пропал. Его землянка была открыта, вещи не разбросаны, и лежат видимо там, где и лежали все время, пусть и неаккуратно, но на своих местах. На столе холодный чайник, глиняная чашка, с недопитым чаем, медная сковородка с яичницей, и ломоть зачерствевшего, черного хлеба, со следами укуса зубов. Все выглядит так, словно хозяин вышел ненадолго, отвлекшись на что-то очень важное, и сейчас вернется. Но на улице уже далеко не утро, время завтрака, и даже не день, а уже пусть и не поздний, но вечер.

Они пришли к землянке, когда уже смеркалось. Угрюм, по своей привычке, врезав единожды кулаком в дверь, без всякого стеснения ввалился внутрь, Максим зашел следом. Темноту помещения осветила зажженная хозяином поселения спичка, тут же погашенная вздохом глубокого разочарования, но мгновенно вспыхнула новая, и от нее уже загорелась свеча, обозначив кругом света остывший завтрак на столе.

Зануды дома не было, и это странно, потому что он всегда в это время был тут, так как панически боялся темноты и никуда не выходил ночами из дома. Он говорил, что темные дела творятся в темноте, а он человек светлый, и шататься по ночам не привык. Что только не придумает человек, чтобы оправдать свои фобии.

— Н-да. — Угрюм задумчиво почесал затылок. — Последний кто мог прояснить нам ситуацию с исчезновением Профессора, сам пропал. Очень не хочется думать, что сбежал. Мне это совсем не нравится.

— Чего уж тут хорошего. — Максим зло оттолкнул сковородку с яичницей. — Пойду на берег, и еще раз обращусь к васе, пусть повторит «Слово» лично мне.

— Попробуй. — Неуверенно произнес Угрюм. — Но шансов мало, а точнее их вовсе нет. — Награда за задание выдается только один раз, и ты ее уже получил, и не вина этой жабы, Вакуля, что не смог сохранить, и потерял, ведь он выполнил то, что обещал, пусть и не на прямую, а через деда, а что дальше ты сделал со своей наградой, его не касается.

— Ты можешь предложить что-то другое? — Максим резко встал с табурета, на котором сидел, и посмотрел на молча покачавшего отрицательно головой Угрюма. — Чего тогда ноешь? Даже если есть хоть малейший шанс на успех, то надо пробовать, тем более что альтернативы все-равно у нас нет. И не останавливай меня. — Он шагнул к выходу. — Сам сказал, что нет времени… Эх Профессор, Профессор. Куда же ты делся старый недотепа? — Вздохнул и вышел.

***

Ночь медленно накрывала Уйын звездным покрывалом. Две световые дорожки, на фоне зажигающихся звезд, сталкивались отражением, в глади неторопливой реки, одна от заходящего солнца, а другая от поднимающейся луны. Завораживающее зрелище, заставляющее трепетать сердце, но Гвоздеву не было времени любоваться красотами смены дня, и ночи параллельного мира, да и настроение не способствовало подобной релаксации.

Он погрузил лицо в воду, и крикнул.

Волны, мчащегося на встречу с человеком водяного духа, смазали рябью отблеск светил в отражении темнеющего неба, и через короткое время ожидания, васа выскочил на берег, улыбаясь во всю свою щучью пасть, иголками зубов.

— Ты вновь вспомнил Вакуля, друг мой. — Радость встречи светилась в водянистых глазах существа. — Чем я могу помочь, ведь ты же не просто так звал меня? Или все же соскучился?

— Профессор пропал, а вместе с ним и награда. — Не стал юлить Максим. — Ты не можешь повторить, то, что ему передал для меня. Это очень важно.

— Увы, мой друг, увы. Я не могу этого сделать. Полозом установлен строгий закон: «Одно задание — одна награда», нарушившему правило наказание. Это или смерть, или развеяние, а я еще пока не готов умирать.

— Но что же мне делать? — Что-то вроде разочарования прорезалось в голосе Гвоздева. — Мне нужно это «Слово», от него зависят жизни людей.

— А Чукля еще говорит, что я жадный… — Вздохнул сокрушенно васа, но в этом вздохе сквозило скорее ехидство, и не было ни граммы понимания трудностей, с которыми столкнулся Художник.

— При чем тут жадность? — Не понял Гвоздев. — Я говорю о Профессоре.

— Как это причем. — Вакуль назидательно поднял указательный палец вверх. — Жадность двигает вперед прогресс, строит города, и эта же жадность низвергает цивилизации в бездну, разрушая все, что до этого построила. Жадность это и порок, и благодать одновременно. Вот и с твоим профессором то же пошутила жадность.

— Ничего не понял. — Максим мотнул головой. — Ты намекаешь, что дед сбежал с моей наградой? Я в это не верю, не тот он человек, да и зачем ему «Слово», которое он не сможет использовать? Ему не добраться до пещеры Горного.

— А кто говорил о деде? Я говорил про жадность, которая с ним пошутила, дед в этом спектакле персонаж, конечно, трагедийный, но увы, второстепенный, оказавшейся невовремя и в не нужном ему месте. А вот главный герой, тот уже потирает руки в ожидании поживы, и готовит карманы под драгоценные камушки, а грудь под славу героя, которые ему должны достаться за пока еще неудавшееся воровство.

— То есть, ты хочешь сказать, что деда выкрал Зануда? Зачем ему «Слово»? — Гвоздев все больше, и больше запутывался.

— Ему оно уже без надобности. Зачем знания тому, кто раков, да червей собой кормит. Мертвецу слова не нужны, ему покой нужен, да и ничего он не крал, пригласил деда на разговор к жадности, и там упокоился ножом в сердце, а уж жадность сделала с дедом то, что хотела, вернее делает, все что хочет, но пока у нее не получается задуманное.

— Теперь вообще ничего не понимаю. — Максим нахмурился. — Зануду убил некто, кто украл деда? Зачем убил? Теперь этот некто пытается выбить из Профессора мое «Слово». Как он узнал о «Слове», и зачем оно ему? Ты можешь сказать, кто это?

— Конечно могу, потому как все видел собственными глазами. — Засмеялся Вакуль. — Но не скажу. Нельзя. Я и так по кромке дозволенного прошел, намекая тебе, тупоголовому, кто это может быть. Если еще чего лишнего сболтну, меня Полоз накажет. Мы аборигены только подсказывать туманно игрокам можем, а вот напрямую с заданиями помогать, этого нам змей не велит.

— Ну хоть в поселении деда держат, или вывезли куда? — Сделал последнюю попытку выпытать из васы хоть какие-то сведения Максим.

— Все что тебе знать положено, я уже сказал. Дальше сам, своим умом, или попроси кого еще из людей подсказать, но к нежити даже не суйся, не скажут более ничего, нельзя им. — Вакуль улыбнулся. — На том прощай, рад был свидеться, ежели что, зови. — Прыгнул в воду, и унесся в темный грот.

— Черт. Ничего не понятно. — Выругался Максим. — Одно радует, что дед пока жив. Но где же его искать теперь?

***

— Ну и куда послал тебя этот нежить? — Недовольный Угрюм, ждал Максима на лавочке, на которой обычно сидел, покуривая самокрутку, Зануда.

— К тебе и послал. — Хмыкнул Гвоздев.

— Это с какого это перепугу, он тебя ко мне направил? Я деда не крал, это уж точно. Зачем мне узнавать у него «Слово», если ты мне его и так скажешь. — Вскинул удивленные глаза хозяин поселения, и рассмеялся. — Зачем мне это?

— А я и не говорил, что ты виновен. — Максим присел рядом. — Узнал я тут кое, что. Вместе подумать надо, ты местный, может чего поймешь, из того бреда, что мне васа наплел.