Дед Скрипун – Группа Фале (страница 12)

Сегодня снова это неприятное чувство тревоги. Неужели его выследили? Нет, не может быть. Он хорошо прятался. Эта дура, которая носит его будущее тело, не может ничего подозревать. Это недоступно человеку. Только отделившаяся от тела душа способно на такое. Те небольшие шалости, что он себе позволял по отношению к ней не могли привести к провалу.

Подумаешь, побегал за ней во снах. Что тут особенного? Да и обставлял он это красиво, как умел когда-то, уговаривая стариков. Не даром они дарили ему все, вплоть до последних трусов. Если бы у него были губы, он бы сейчас улыбнулся. Дураки, мечтающие о любви и заботе. Какие они всё-таки дураки, отдающие только за надежду все свои сбережения. Счастливое было время.

А тельце ему достанется неплохое. Душеньку, что только что зарождается он выгонит вон. Какое ему дело что с ней станет. Сдохнет и все, как те старики вышвырнутые из своих квартир.

Но с развлечениями пора завязывать. Девка с катушек слетает. Если умом тронется, кто будет вскармливать его новый носитель? Отдадут в детдом, а это совсем не то, чего хочется.

Но что же все-таки не так? Что так скребет внутри? Что-то давит, стягивает. Неужели все-таки выследили. Тяжесть наваливается все сильнее и сильнее. Зарождается паника. Бежать? Но как? Тут его последний шанс. Вон он, этот шанс, лежит и чмокает губами. Он уже готов появиться на свет.

Стимулировать? Послать энергетический импульс? Так и надо сделать. Даже если его выследили и ждут, то во время родов поймать его будет сложно. Он успеет проскочить, и внедрится. Другого выбора нет. Надо действовать.

— Ой мамочка! — Вскрикнула Юля. — Началось!

— Что? — Не понял Чирнелло.

— Я рожаю! Вы врач или кто?! — Отшвырнула она в сторону сенсоры с живота.

— Акушеров! — Рявкнул на Вернерру писатель. — Быстро. Воды отошли. Что встала, бегом.

— Черт. — Выругался Гоо. — Немного не успели. — Держи сеть кот, не упусти момент.

— Нас не пустят в операционную. — Покрасневший от натуги Чирнелло с мольбой посмотрел на Николая Сергеевича. — Сделай что-нибудь, Гронд.

— Пусть только попробуют. — Нахмурился тот и посмотрел на роженицу. — Дыши глубже и терпи, сейчас тебе помогут. Главное терпи. — Он повернулся к Гоо. — Остаешься тут и готовишься прыгать и ловить, а ты. — Его палец уткнулся в Чирнелло. — Держи сеть, не дай бог упустишь. Я иду с девушкой и буду на готове.

— Что тут вообще происходит? — Кривясь от боли спросила Юля. — Какая сеть, какой прыжок? Вы не видите что я рожаю? Мне помощь нужна.

— Терпи. — Грозно посмотрел на нее писатель. — Все будет хорошо.

— Каталку! Быстро! — Ворвался в палату Федор Степанович. — А этот, что, спит. — Ткнул он пальцем в лежащего на полу иностранца.

— Устал. — Мотнул головой писатель. — А мы идем с вами в операционную.

— Исключено.

— Вы будите со мной спорить, доктор? Вам было мало объяснений наших полномочий? — Навалился на него тип в очках. — Мне спорить некогда, или вы будете принимать роды, или мы решим эту проблему по-другому… Бегом. — Рявкнул он и толкнул врача в спину, по направлению к Юлии.

Началось. Нет не зря он стимулировал. Давление сразу спало, и стало легче ничто не наваливается сверху, и чувство паники притупилось. Суета вокруг, это чувствуется по всплескам энергии. Хорошо. То, что нужно. Даже если его и ждут, в неразберихе, шанс проскочить будет на много выше.

Повезли. Уже скоро. Что же так она кричит-то так? Больно? О как приятно это чувство. Оно впитывается, растекаясь по энергетическому телу удовольствием. Жаль что это скоро прекратится. Появится новая жизнь и боль сменится радостью. Поганое чувство, и оно будет первым в новом теле. Вновь все вокруг будут радоваться «сюсюкать», пытаться угодить, надо перетерпеть, вырасти и стать тем, кем был до этого.

Все, младенец задергался, сейчас полезет, уже вон свет показался. Надо готовиться. Надо сделать последний прыжок к свободе.

— Держи его, не вздумай ослабить сеть! Где этот чертов Гоо, вечно не торопится. Упустим эту сволочь, я вороне крылья по выщипываю. — Фале метался вокруг скрученного спазмами тела роженицы, переливающимся красными, энергетическими бликами боли, пытаясь набросить на пленника удавку. — Да отодвинься ты немного в сторону Чирнелло, не могу прицелиться.

— Не могу. — Призрак, в виде ухватившего в зубы мышь кота, прохрипел в ответ. — Шустрый гад, может вырваться. — Гоо зараза, чтоб тебе пусто было, что ты телишься?

— Поберегись. — Красная молния сгустком плазмы влетела в сеть, откидывая в сторону кота, и ослабляя путы. Между ног суетящихся сущностей акушеров покатился сверкающий клубок из двух тел, нового охотника и дичи, и его тут же накрыл еще один темный, силуэт самого Гронд Фале.

— Держу. Руки сволочь. Вяжи его Чирнелло.

Вновь лес, вновь бабочка, только страха нет. Радость наполняет душу. Боже как хорошо. Она гладит шелковые крылья насекомого, которое как оказалось, просто хотело поиграть. И лес… Он же не смрадом наполнен. Как она могла так ошибаться? Это же запах сирени.

Юля открыла глаза. Блаженство прокатилось волной по телу. Сейчас принесут сына. Игорь, она решила так его назвать, сдавит губами твердый сосок и будет причмокивая глотать молоко.

Вечером придет Вернерра. Она настоящая подруга, хоть и скрывает, кто такие эти странные врачи. Но они точно друзья. Она это знает.

Улыбка растеклась по губам поцелуем счастья. Жить — хорошо. Любить — прекрасно.

— Конфуз однако. — Гоо был серьезен, но глаза смеялись. — Вам наверно неловко было, уважаемая Вернерра, за столь впечатлительных ученых-медиков.

— Да. — Рассмеялась девушка. — Это надо было видеть, как два суровых мужчины падают в обморок, как только головка малыша появляется на свет. — Доктор кричит: «Нашатырь им, и вон из операционной», а сам младенца принимает, хмурится, но видно, что под маской смехом давится. Медсестра к шкафчику с лекарствами в панике летит, хватает пузырек, а я ей на встречу, суету изображаю, мешаю, понимаю что вас в чувство приводить нельзя в такой момент, и тут вы встаете, как ни в чем небывало, улыбаетесь, говорите: «Спасибо», и уходите, словно ничего и не было. А следом по коридору выспавшийся Гоо догоняет.

— Да. Смешно. — Улыбнулся Николай Сергеевич откинувшись на спинку лавочки.

Они сидели четверо в парке и ждали машину. Вечер потихонечку вступал в свои права наполняя воздух свежестью и высыпая на небо звезды. Чувство хорошо выполненной работы словно витало над ними в воздухе.

— Хороший вырастет парень. Правильный. — Улыбнулся Фале.

— Что? — Не поняла Вернерра.

— Юлька говорю, будет хорошая мать. — Подмигнул писатель. — Пошли, вон уже Илья подъехал, вижу довольный. Видимо ему ресторан для свадебного ужина понравился.

— Вы что же, его в такой момент отправили ресторан выбирать? — Удивленно округлила глаза девушка.

— Ну да. Что тут странного. Одно другому не мешает. Поехали домой. Устал я что-то.

Глава 3. Странный маньяк

Где-то наверху скрипнула половица, пробежав нервной дрожью по телу. Семен откинул в сторону книжку и прислушался. Тишина. Дом давно умер. Хочется услышать ее смех, но это увы, теперь невозможно.

— Скоро свихнусь окончательно. — Прошептал сам себе парень и опустил ноги с кровати. Долго шарил по полу ступнями в поисках тапочек, но в конце концов плюнул на это безнадежное в сумерках тусклого торшера дело и встал, зашлепав босиком на кухню.

Включил противный, режущий взгляд свет, звякнул стаканом о графин, налив себе воды, сделал глоток и вновь вздрогнул, услышав за спиной шуршание.

Медленно обернулся, и улыбка расползлась по его губам.

— Ты. — Воскликнул он. — Ты пришла, ты снова со мной рядом! — Бросился он обнимать гостью, но руки обхватили пустоту. Он сел на пол обхватив голову руками и завыл:

— За что мне это? Почему? Почему ты, а не я? Это несправедливо.

В заломленные в страдании руки уткнулась морда мурлыкающего кота.

— Ты? — Ладонь опустилась на шерсть. — Ты всегда рядом и понимаешь меня.

Он долго сидел, раскачиваясь в такт беззвучной музыки похоронного марша, гладя кота, но все проходит, прошла истерическая безнадежность, оставив после себя пустоту. Сергей встал и пошел в спальню. Вытянулся сверху одеяла, подтянув подушку на спинку, и взял в руки книгу. Кот лег рядом.

— Мерзкое произведение, и автор дурак. То, что он пишет, полный бред. Как там его зовут. — Хлопнул он страницами, посмотрев скривившись на обложку. — Фале. Не мог себе придумать псевдоним, более соответствующий тому, что пишет. Например: «Придурок». Но да за неимением лучшего почитаем. Это хоть немного отвлечет и притупит боль. — Он вновь открыл книгу.

— Ну что? Добегался? — До чего же у него противный голос, словно змея, которой наступили на хвост. Фале поднял голову и посмотрел в глаза своему врагу. Шалагуд яркий представитель этой поганой расы.

Создатель погорячился, дав ползающей заразе ноги, но забыв объяснить, куда гнуться колени. Толи кузнечик, то ли змея получилась в итоге. Противно смотреть.

Лысый череп, бегающие глазки с вытянутыми изумрудными зрачками. Морда без носа, с тремя дырками ноздрей и рта, не понять какая из них для чего. Гронд сплюнул от отвращения.

— Рад приветствовать тебя у себя в гостях. — Снова этот поганый голос. Эх, если бы не путы, свернул бы ублюдку шею. — Ты зря хмуришься. Не бойся. Я не буду тебя убивать. Мы просто поговорим, и ты примешь мое предложение. В любом случае примешь, даже если не захочешь. Я умею быть убедительным. — Смех еще поганее чем речь. Фале отвернул голову в сторону и закрыл глаза, показав таким образом свое презрение, и тут же дикая боль парализовала все тело. Жуткая, невыносимая. Но он сдержался и не застонал.