Дед Скрипун – Группа Фале (страница 14)

— Ну и чем они там занимаются? — Писатель выглядел раздраженным и прожигал ворону глазами.

Гоо обернулся в человека, блаженно выдохнул и плюхнулся в кресло напротив, подхватив чашку.

— Остыл. — Буркнул он, и сделал глоток.

— Не тяни. Я жду отчет. — Николай Сергеевич встал и навис над джентльменом, делающим глоток кофе, так неожиданно, что тот поперхнулся.

— Ты чего такой. До истерики себя довел. Ты же Гронд. Веди себя соответственно. Успокойся, все у них нормально. Сидят втроем, чай пьют и болтают. Ой прости, в четвером. Там еще Чирнелло за столом, сидит почти как в человеческом облике, недовольный чем-то, только вот чашки ему никто не предложил.

— Как он себя ведет? — Писатель сел напротив.

— Нормально все у кота. — Пожал плечами ворона.

— Причем тут Чирнелло! — Вспылил писатель. — Ты что дурак. Я про объект спрашиваю.

— Спокоен и весел. Видно, что ему нравится компания. За все время, что я за ним наблюдаю, такое в первый раз.

— Права оказалась Вернерра. — Фале задумался. — Как думаешь, он пойдет за шестым?

— Непременно, он не отступится, парень упертый, такой пойдет до конца.

— И еще больше усугубит свою участь. — Вздохнул Николай Сергеевич.

— Он неверующий, высший суд для него сказка, а он хочет настоящих мести и наказания, которые увидит лично сам, а не потом когда-то ему расскажут. Я его понимаю, у самого руки чешутся.

— Только попробуй. — Кулак Гронда воткнулся в нос Гоо. — Мы тут не мстители, а ловцы. Не марай рук кровью.

— Все я понимаю, и от того на душе погано. Завыл бы, и зарыдал от безысходности, да вот беда, не умею. — Вздохнул ворона и отхлебнул из чашки. — Противно холодный пить. — Сморщился он. — Словно покойника целуешь.

— Вот и не пей, и не брюзжи. Лети лучше и проследи, что бы все там было нормально.

— Да я только что оттуда. — Возмутился Гоо.

— Лети, сказал, не развалишься. Если что, то знаешь, что делать. Я на связи. — Швырнул в ворону книгу, лежащую на столе, писатель. — Быстро!

Хорошая девушка, и парень ей под стать. Отличная пара. Степан стоял в коридоре, у зеркала во весь рост, и рассматривал свое отражение. Они тоже были счастливой парой. Аленка была на третьем месяце. Капризничала. Но это нормально в ее положении. Он был счастлив, у них будет малыш. Он носил жену на руках. Никакой работы, только отдых и забота о себе. Он все для этого делал…

Кулак врезался в отражение, брызнув кровью и осколками. Не уберег. Суки. Он завыл. Кот внезапно уткнулся головой в ногу и замурлыкал.

— Успокаиваешь? — Степан окровавленной рукой провел по черной шерсти. — Не надо. Я спокоен. Это сейчас пройдет. Это не на долго. У меня так бывает, когда вспоминаю жену.

Кот почти по-человечески посмотрел в глаза, словно сказал: «Не надо».

— Надо черный, надо. Еще один, и я спокойно умру, с глубоким чувством удовлетворения. Если правду говорят про рай и ад, то преисподняя будет приятной платой за месть. Я буду гореть в огне и улыбаться чертям прося подкинуть дров.

Пойду сегодня, пора завершать, пока еще силы есть. Головные боли все чаще. Я готов. Дом и сбережения завещал детскому дому, в котором мы с Аленкой выросли. Там директриса честная, не разворует, все деткам пойдет.

Он вернулся в зал и сел на диван, вспоминая недавнее прошлое и скривился улыбкой, больше похожей на оскал. Стон боли вырвался из груди, и кот запрыгнул на колени, не обращая внимания на капающую на него кровь.

Воспоминания — это все, что у него осталось в заканчивающей свой бег жизни. И еще месть.

— Вы уверены, что хотите подать заявление? — Следователь с водянистыми глазами и красным простуженным носом, сощурился и ехидно улыбнулся, взглянув исподлобья на красную от смущения Алену. Всем своим видом он излучал сарказм, и желание поддеть посетительницу.

— Что за вопросы, капитан? — Взвился возмущенный Семен. — Зачем мы тогда, по-вашему, пришли?

— Это ваше право. Я вас не заставлял унижаться. — Пожал тот плечами. — Но пока все улики не в вашу пользу.

— Какие унижения?! Эти ублюдки надругались над моей женой… Вшестером!.. А вы говорите об уликах. Вы сдурели? — Семен встал и навалился на стол, уперевшись испепеляющим гневом взглядом в представителя закона.

— Сядьте! — Рявкнул тот. — Я говорю о фактах, которые не в вашу пользу. То, что экспертиза показала, присутствие биологического материала, полностью соответствует показаниям задержанных, которые, кстати, и не думали запираться и все рассказали следствию, и ничего не доказывает, а вот ваши показания на этом фоне становятся ложью. Задержанные утверждают, что все произошло по взаимному желанию. Мало того, они подали жалобу на сотрудников полиции в неправомерном применении силы. Так тому лейтенанту, которого вы разжалобили своими речами, еще и грозит реальный срок.

— По взаимному желанию вшестером?! Неправомерное применение силы?! Ты себя-то слышишь, капитан?!

— Пьяные женщины и не на такое способны, особенно если склонны к подобному. — Хохотнул нагло следователь, скосив с намеком глаза на Алену.

— Какие пьяные!!! Какое склонны!.. Она вообще не пьет, она беременна… была!!! — Семен еле сдерживал себя, чтобы не врезать по этой наглой роже.

— Успокойтесь. Вы не на базаре и не на разборках с братками. Это вы, медицинскому заключению скажите, где указано количество промиллей алкоголя в крови. Не пьет она… Столько и здорового мужика с катушек снесут. — Хмыкнул капитан.

— Ей же насильно влили водку! — Еле сдерживал себя Семен.

— А где свидетели? — Капитан стал серьезен и постучал согнутым указательным пальцем в листок допроса. — Нет свидетелей?

— Вы сдурели, она же беременна. — Парень даже растерялся, не находя слов.

— Беременна. — Усмехнулся следователь. — Можно подумать это кого-то, когда-то останавливало. — Он положил на стол лист бумаги, хлопнув по нему ладонью, словно поставив печать. — Вот у меня показания соседей, что вашу жену неоднократно видели в нетрезвом состоянии и в обществе мужчин. Я повторю. Не одного мужчины, а именно компании мужчин. Вот это и есть свидетели. А где ваши?

— Это гнусная ложь! — Семен уже орал, не сдерживая себя.

— Это опять только слова, а у меня факты. Мой вам совет. Не пишите вы это злосчастное заявление, всем легче будет. Ну было и было, чего уж там. Кроме того, еще и компенсацию приличную вам выторгую, они ребята сговорчивые. — Заговорил он как добрый дедушка, но внезапно изменился в лице и рявкнул. — Или нарветесь на встречный иск в клевете и срок. Мало не покажется. Поверьте, вам ничего хорошего не светит.

— Сколько тебе заплатили, сука?!

— Вот это уже оскорбление при исполнении. — Поднялся капитан.

— Не надо. Сема. Хватит. Я ничего писать не буду. Не хочу больше этого позора. Пойдем домой. — Прошептала бледными губами Алена, придержав мужа за руку.

— Тварь ты продажная, она ребенка потеряла… Моего ребенка… Нашего ребенка! — Выплюнул слова в лицо полицейскому Семен, и вышел, вслед за женой, хлопнув дверью.

— Сука!!! — Донесся его удаляющийся голос.

— Ну и как он вам показался? — Встретил Вернерру и Илью в дверях вопросом взволнованный Николай Сергеевич.

— Пусть хоть в дом войдут. — Усмехнулся Гоо. — Не дави на них Гронд, они и сами все расскажут.

Писатель сделал шаг в сторону пропуская гостей и закрывая за ними дверь. Девушка с парнем быстро вошли и сели в кресла, и тут же черный джентльмен протянул им парящие ароматом чашки.

— Вот, хлебните, очень, знаете ли, успокаивает. Все хорошо, это просто работа. Не надо так расстраиваться. — Попытался он успокоить молодых людей, поглядывая на их подрагивающие пальцы. — Вашей вины в том, что происходит с клиентом нет. Он совершил проступок, за который должен ответить. Это рутина. Обычное дело.

— Хватит Ворона. — Рявкнул писатель. — Твои доводы и так всем понятны, и ни грамма не успокаивают. Мы и так знаем, что Семен преступил человеческий закон не по злому умыслу. Нормальный мужик, в его случае, то же бы слетел с катушек. Но он виновен в смерти пяти человек, у нас есть приказ, и мы обязаны его выполнить. — Он повернулся к Вернерре. — Успокойся девочка, возьми себя в руки и рассказывай, все говори без утайки, и не стесняйся выражать эмоции, это важно для меня, так проще будет понять объект и составить план захвата.

Девушка вздрогнула, словно ее ударили.

— Он глубоко несчастен, но не от того, что понимает, что осталось жить совсем немного. Мне кажется, он очень спешит доделать, то, что не успел, и расстроен, что может не успеть. Он не боится смерти, и последствий, он верит в бога. Семен готов опустится в сам ад, ради мести, и поверьте, он готов к этому. Его не остановить. Вечные муки он считает наградой за месть, и умрет с улыбкой. Он несчастен и ужасен одновременно. Мне страшно за него, и за его будущую жертву.

— У него глаза покойника. — Неожиданно перебил невесту Илья. — Пустые. Он смотрит на мир, так… — Он задумался, подбирая слова. — Не могу объяснить. Наверно так смотрят скучное, нудное кино, как фон, пытаясь уснуть. — Он отхлебнул из чашки. — Его не остановить. Он пойдет до конца. Это видно.

— А остановить надо во что бы то ни стало! — Грохнул писатель кулаком по столу. — Он уже натворил столько, что приговор будет жесточайшим. Дурак не понимает, на что обрекает себя.

— А я бы не вмешивался. — Каркнул ворона. — Одним больше, одним меньше, какая теперь разница. Теперь уже все равно. Но вот на земле на одного ублюдка станет поменьше. Мне такой исход по душе.